Наискось от мира сего. Токио, где нет печали

Наискось от мира сего

Токио, где нет печали

Мáрин Поль

Дизайнер обложки Марина Полиц

Благодарности:

Марина Полиц

© Мáрин Поль, 2026

© Марина Полиц, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-3036-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НАИСКОСЬ ОТ МИРА СЕГО

Глава 1. Путешествие в неизвестность

Сказать, что Япония красива — это не сказать ничего. Я всегда искренне восхищался этой страной. Её жители отличались от нас, европейцев, не только экзотической внешностью, но и самой философией бытия, особым внутренним устройством, фантастическим трудолюбием и самобытностью. Но больше всего меня поражали их стремление к безупречной правильности и глубокий, осознанный минимализм, с которым вряд ли смог бы ужиться русский человек. Японцы умеют довольствоваться малым. Они не стремятся поразить соседа показным благосостоянием или китчем, к которому мы на родине, признаться, уже начали привыкать. Здесь роскошь — это тишина и пространство, а не золото и пафос. Вечерний Токио оглушал. Прогуливаясь среди каскадов футуристических небоскребов, залитых неоном рекламных вывесок и сияющих витрин, я чувствовал себя вовсе не иностранцем — я казался себе средневековым человеком, случайно попавшим в будущее. Весь этот яркий «макияж» ночных улиц вселял в меня ощущение чего-то неземного. Словно я сделал шаг через портал и очутился на другой планете. — Жека, ты опять завис? — голос Макса выдернул меня из оцепенения. Он шел чуть впереди, лениво листая что-то в телефоне. — Мы так до утра до отеля не дойдем. — Да подожди ты, — отозвался я, не в силах оторвать взгляд от гигантского 3D-экрана, где прямо над головами прохожих грациозно потягивалась колоссальная трехцветная кошка. — Вы разве не чувствуете? Это же чистый восторг. Как в кино. Мои друзья, впрочем, никакой сверхъестественности в происходящем не видели. Им, конечно, нравился Токио, но без фанатизма — переехать сюда навсегда никто из них не мечтал. Для них это был просто очередной крутой отпуск. Для меня — осуществление ментального побега. Правда, с моим нынешним уровнем японского — едва дотягивающим до скромного «аригато» — оставаться здесь можно было разве что в роли вечного туриста. — Кино-то кино, но желудок у меня вполне настоящий, — проворчал Кирилл, похлопав себя по животу. — И он требует продолжения банкета. После плотного ужина в крошечной суши-яме, где повара выкрикивали приветствия так громко, словно встречали императора, мы решили свернуть с центральных, залитых светом проспектов в глубину Синдзюку. Этот район — настоящий зверь-оборотень. С одной стороны от вокзала он полыхает греховными огнями Кабуки-тё, а с другой — прячет тихие, почти деревенские улочки, которые ночью кажутся абсолютно спящими. Мы словно провалились в щель между эпохами. Яркие краски светодиодов, которые, на удивление, совершенно не раздражали глаза, остались позади. Здесь пахло сырым деревом, мокрым асфальтом и едва уловимым ароматом благовоний. — Смотрите, автомат, — Кирилл указал на светящийся прямоугольник джидоханбейки — торгового автомата, приткнувшегося у стены. В Японии они стоят буквально на каждом шагу, даже в самых глухих переулках. Мы подошли и звякнули монетами. Каждый выбрал себе по алюминиевой баночке холодного зеленого чая без сахара — терпкого, с легкой горчинкой, идеально освежающего в плотном и влажном воздухе токиого лета. — О, присядем хоть на пару минут, — Макс кивнул на массивный, гладко обтесанный камень, лежащий возле входа во дворик ветхого двухэтажного деревянного домика. Дом выглядел невероятно старым на фоне торчащих вдалеке стальных башен. Окна были плотно задвинуты бумажными ширмами-сёдзи, изнутри пробивался слабый теплый свет. Сам камень, на который мы опустились, явно лежал здесь не просто так. Этобыл элемент традиционного японского сада — камень, который должен напоминать о постоянстве природы среди текучести времени. Мы сидели втроем, три обычных русских парня, посреди засыпающего японского мегаполиса, жадно впитывая эту странную, баночную эйфорию Токио. — И все-таки, — тихо сказал я, глядя на темное небо между крышами, — я бы остался здесь. Насовсем. Друзья переглянулись, но ответить не успели. Наше философское рассуждение прервал тихий шорох. Деревянная ширма дома мягко отъехала в сторону. На пороге, в теплом круге света, появилась девушка.

Глава 2. Улыбка и маска

На вид ей было едва за двадцать. На ней было простое домашнее юката из легкого хлопка с блеклым цветочным узором, а темные волосы были небрежно заколоты на затылке деревянной шпилькой. Она сделала шаг вперед и, плавно опустив руки на бедра, склонилась перед нами в глубоком, безупречном поклоне. Из ее уст полилась тихая, певучая японская речь. Мы с ребятами растерянно переглянулись. Ошарашенные таким внезапным переходом от урбанистического пейзажа к средневековому ритуалу, мы синхронно поднялись с камня и неловко согнулись в ответных поклонах, не поняв ни единого слова. Откланявшись, мы снова опустились на тот же камень, ожидая, что она уйдет. Но девушка не шелохнулась. Она словно застыла в позе вежливого приветствия: ладони прижаты к коленям, голова чуть опущена, а на губах играет мягкая, застывшая улыбка. — Жека, — не поворачивая головы и едва шевеля губами, тихо обратился ко мне Макс. — По-моему, она нас о чем-то просит? — Да, ты прав, — ответил я шепотом. — Но что, что ей нужно? Возможно, ей нужна помощь? — Не, ребята, по-моему, она нас зовет к себе! — подал голос Кирилл. — Да нет же, у японцев не принято приглашать незнакомцев к себе, да и вообще, гостеприимство у них имеетзовут к себе, то ты становишься для них не просто гостем, а частью его семьи, вот так-то, ребята! — Ну а почему бы ей не махнуть нам рукой, так мол, идите за мной, или просто каким-нибудь жестом? — О, с жестикуляцией здесь надо быть осторожнее, это не Москва. — Да, но если смотреть на неё, она улыбается, а значит, она просто хочет с нами пообщаться! — настаивал Макс. Я тяжело вздохнул: — Должен огорчить тебя, мой друг. Улыбка здесь имеет совершенно иное значение. Улыбка для японца — это не только естественное выражение эмоций. Это еще и форма этикета, означающая победу духа в противостоянии трудностям и неудачам. Японцев с детства учат — чаще всего личным примером — улыбаться во исполнение социальной обязанности. Улыбка стала в Японии полубессознательным жестом и наблюдается даже тогда, когда улыбающийся человек считает, что за ним не наблюдают. — Это как? — прищурился Кирилл. — Например, японец пытается успеть сесть на поезд в метро, но перед самым носом двери закрываются. Реакция на неудачу — улыбка. Эта улыбка не означает радости, но означает, что к неприятности человек относится без ропота и с бодростью, в отличие от нас. Мы что? Сразу по матушке, ну или в лучшем случае употребили бы дворовый лексикон. А японцев с юных лет приучают воздерживаться от выражения эмоций, которое могло бы нарушить столь непрочную порой социальную гармонию. — Ой, не понять мне азиатов, это полная перекомплектация организма, чтоб их понять, нужно здесь родиться, — выдохнул Макс. В Японии специальное жестовое употребление улыбки нередко доходит до крайностей. До сих пор можно видеть, как улыбаются люди, потерявшие близких. Не следует понимать это так, будто мертвых не оплакивают. Улыбающийся как бы говорит: да, утрата моя велика, но есть более важные общие заботы, и я не хочу огорчать окружающих, выставляя напоказ свое горе. Пока я говорил, улыбка на лице девушки дрогнула. Её плечи едва заметно затряслись, и из-под опущенных ресниц по щеке покатилась блестящая капля слезы. Она сделала шаг назад, оставляя дверь открытой. — Ребята, кто из нас владеет иностранными языками? Ну так что же ты, вперед! — скомандовал Кирилл. И так, меня глупо пихнули навстречу девушке, я чуть было не сбил её с ног, ввалившись в прихожую — генкан. Мои друзья не отличались особой скромностью, которую здесь, к слову, очень ценят, но именно благодаря этому глупому толчку я познакомился с японкой по имени Ли-сан. Я не знал, куда прятать свои глаза от непристойного поступка моих друзей. Глава 3. Порог древнего дома

Но первый шаг был сделан, и Ли-сан оказалась довольно сдержанной девушкой. Она мягко закрыла за нами дверь и сама начала диалог. Кто бы мог подумать, что она не только слышала наш разговор на улице, но и заговорила с нами по-русски! — Простите, я… немного говорить, — тихо произнесла она с забавным, мягким акцентом. Мы были в шоке. Стыд окутал мою душу и зарумянил лицо. Все мои лекции про поезда и маски она поняла от первого до последнего слова. Девушка Ли-сан была так прекрасна, что я влюбился в неё по уши с первой же секунды. Хотя она и изъяснялась на ломаном русском, а я ради уважения тоже выучил пару слов, которыми хотел показать почтение к их культуре, нам хватило одного взгляда, чтоб понять: мы созданы друг для друга, как бы пафосно и избито это ни звучало. Мне так хотелось её обнять, поцеловать, но я знал, что в этой стране к поцелуям иное отношение. Вернее, социальная роль поцелуя в Японии крайне узка. Поцелуй в понимании японцев не выражает ни симпатии, ни уважения, ни горя, ни сочувствия — ничего из тех многих вещей, которые он может означать на Западе. Японцы до настоящего времени относятся к поцелую как к экзотической составляющей чисто эротических отношений. Как же мне можно было оскорбить свою любовь?! К тому же, смотреть в глаза, не отводя взгляда от собеседника, здесь также считается верхом неприличия. Да, это было непросто, но самое страшное было впереди — знакомство с её родственниками. А пока мы с парнями решились на первый шаг в глубь дома Ли-сан. Традиционный дом японца очень отличается от тех, которые мы привыкли видеть. Миниатюрный, скромно обустроенный восточный домик с циновками татами вместо ковров и тонкими раздвижными стенами фусума пришелся по нраву только мне. Мои друзья чувствовали себя в нём как в консервной банке, это они позже мне шептали на ухо. Но мне было уже не до того, я видел перед собой только эту девушку и не желал вглядываться в углы гостеприимного дома. Девушка подвела меня к центру комнаты и усадила за столик на подушку, затем она пригласила и моих спутников. Мы не знали, что будет дальше, но терпеливо ждали, скрывая свое волнение. «Вот стыдоба, — повторял я сам себе. — Теперь что?» Я чувствовал себя перед японцами неотёсанным бедуином и был готов убежать. Но я остался. «Будь что будет», — подумал я, когда ширма в углу раздвинулась. — Так значит, вы прибыли из России, — сказал старец, к которому я приблизился. Он сидел в строгом темном кимоно. Я не знал, что мне делать. По-японски я полный профан, а поддержать диалог на русском как-то неприлично, подумал я. Но Ли-сан мягко улыбнулась: — Да вы присаживайтесь. Мой дедушка, он понимает немного русский, когда служил в посольстве в Москве. Дело было давно, сам сейчас почти не разговаривает, но понимает язык, так что я буду переводить вам его вопросы. Старик посмотрел на нас пронзительным взглядом и заговорил. Ли-сан переводила: — Вы удивлены, что я пригласил вас к себе? Отвечу: в том, что вы здесь, виноват не случай, а судьба. Да, именно она, ибо от неё никто не убежит. Однако я знал, что мы встретимся. Но я вижу, мне нужно рассказать вам историю, которая ответит на все ваши вопросы. Дедушка Ли-сан вытащил из широкого рукава тяжелую старинную книгу в переплете из потемневшей кожи. — Не ищите какого-то подвоха, и ошибки здесь нет. Я намерен вам открыть правду, о которой я уверен, что вы не знаете. Дело было давно, очень давно. Эту книгу, которую я держу в руках… она показала, что время пришло, и только вы и ваши друзья могут спасти будущее. — О чём это он? — вполголоса спросил меня Макс. — Мы как-то не понимаем, о чём речь, причём тут мы? Мы простые туристы и… — Вы простые туристы, это так, — перевела Ли-сан слова старца. — Но эта книга показала мне на вас, а этого момента мы и ждали уже несколько десятков лет. — Слушайте и не перебивайте отца! — тихо сказала девушка мне под ухо, назвав дедушку главой рода. — Эта книга не простая, она долго хранилась в сундуке, до недавнего времени. Этот сундук передавался нам из поколения в поколение, и никто не должен был его отворить, ибо ключа от него ни у кого не было и нет, и открыть его никому никогда не удавалось. Этот сундук пытались украсть, и некоторым это сделать удавалось, но он всегда возвращался к своему хозяину. Сундук невозможно открыть, сломать, сколько попыток бы человек ни делал — всё было тщетно. Позавчера замок этого сундука открылся сам, а это означало, что тот человек, которому предназначалась книга, рядом. И мы отправились на поиски вас. Я понимаю ваше удивление, вам может показаться, что я выжил из ума, и никакой угрозы человечеству нет, пока ничего не говорит о предстоящей катастрофе, но поверьте — это не игра и тем более не шутка. Возьмите её в руки, и вы увидите, что я не шучу. Глава 4. Обет Книги Мне ничего не оставалось, кроме как взять книгу. Едва мои пальцы коснулись обложки, я почувствовал странное, пульсирующее тепло, и через несколько секунд комнату озарил яркий свет, который отсветил всё пространство вокруг нас. — Что это?! Я не понимаю… Ерунда какая-то! — вскрикнул я. — Да, молодой человек, она вас теперь не отпустит от себя, — спокойно произнес старец. — Да она как будто прилипла к моим ладоням! Что мне делать? Вы что, её клеем намазали?! Я не хочу верить в этот бред, так не бывает! — Нет, надо отсюда сваливать! — испуганно крикнул Макс, пытаясь силой помочь убрать мою руку от книги, но его пальцы соскальзывали, словно фолиант весил тонну. — Точно, надо сваливать и как можно скорей! — поддержал Кирилл. — Этот старик спятил, и девица ему под стать. Пошли, что ты застыл? Пусть с книгой, там разберемся на улице, как от неё избавиться, главное — убежать! — Да я не против! — взмолился я, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. — Да только я сдвинуться с места не могу! — Брось, ты просто из-за этой японочки не хочешь уйти! — зло бросил Кирилл. — Сейчас время пришло валить, и мы это сделаем! — Вы что, идиоты?! Я на самом деле влип! Если хотите свалить — я вас не держу! Мои друзья метнулись к выходной двери, рванули створку и… застыли как вкопанные. За порогом не было ночной улицы. Там клубилась глухая, мертвенно-белая пустота. — Молодые люди, вы как дети, — вздохнул старик. — Книга вас не отпустит от себя, пока вы не станете следовать за ней. Сделайте шаг назад, и вы вернете свои движения. Парни попятились назад в комнату, и оцепенение тут же спало с их тел. — Ну и чего ей нужно от нас? — Кирилл обреченно сел на татами. — Всё же я не могу поверить, что это всё происходит как в фильме. Что нам делать? — Что вам делать, скажет она — книга. Сегодня вам отсюда не уйти. За этой дверью уже нет того мира, который был до этого момента. Вы в не зоны действия реальности, а реальность ваша — то, где вы находитесь! Вам нужно дать обет, что вы спасёте мир будущего. Я знаю, что этот обет только на словах, и для европейца слово — не то, что для японца. Поэтому, открыв первую страницу этой книги, вы поймете, что нарушить слово вам не удастся никогда. — Ну а если мы не хотим её открывать, тем самым отказываемся от каких-либо действий? — набычился Кирилл. — Тогда, парни, вы останетесь тут навсегда, и весь мир обречен на погибель, — отрезал старец. — Пусть для мирян пройдут года, но катаклизма будет не избежать. С ними придут войны и насилие, и однажды все люди будут поклоняться Тьме, которая закроет планету своей непробиваемой вуалью, где даже солнечные лучи не смогут пробить её нити. Люд будет вынужден жить по её законам. Но с приходом темноты придет Нечто — оно уничтожит всех и вся, и победить его не сможет никто. Оно будет сильнее огня, сильнее стали, острее самурайского меча. Его зубы будут уничтожать всех, кто сможет пережить этот холод. Идите и сделайте то, что должны! — Но почему мы?! — закричал я в отчаянии. — Почему не те, кто действительно справится с этим монстром? Например, японские самураи или монахи, которые всю жизнь обучались мастерству китайского кунг-фу или японского бодзюцу? Оружие… у меня даже нет оружия! А я простой парень, не имеющий никаких боевых навыков, так же и мои друзья. Мы должны спасти мир? Вам не кажется, что это немного не по адресу? — Да, мы тоже так думаем, — подал голос Макс. — Видимо, книга ваша слишком долго была в заперти, слежалась, ну или, как у нас говорят, сбилась с программы. Ведь кто-то же управляет ею? Я даже не знаю… Возможно, вы просто начитались сказок и верите в этот бред! Я всё же хотел убедиться, что за этой дверью нет выхода, как вы говорите, мира, который был ещё вчера. Несуществующий? Так откройте нам дверь, уважаемый! Глава 5. Шаг в бездну Старик подал знак своей внучке, и Ли-сан шире открыла дверь. Из проема потянул ледяной, потусторонний сквозняк. — Ветер… что это? — Кирилл подошел к порогу и зажмурился. — Нет, этого не может быть. Тут пустота, ощущение ветра и не более. Мне кажется, мы перепили зеленого чая или, что более вероятно, мы перегрелись на солнце. В Японии погода нас баловала солнечными ваннами. Всё это сон и не более того! Старец покачал седой頭 головой и произнес: — Решайте, выбор за вами. И у вас есть два выхода: жить здесь в отшельничестве или следовать за Книгой и, победив, вернуться к прежней жизни! — Мы вам нужны все, или честь спасти мир удостоен лишь я? — спросил я старца, глядя на испуганных друзей. — Может, мои друзья могут вернуться в тот мир, откуда пришли? Отпустите их, если вам нужен только я! — О нет, это невозможно, мой друг, — тихо ответила Ли-сан. — Вы необходимы друг другу, и именно вы все втроем! — Вот задрал уже… Да выхода нет, тут действительно нет выхода! — проведя ногой за порогом, Макс побледнел. — Пацаны… тут нет земли. Мы как будто в воздухе. Это что за хрень?! Да если вернемся живыми на землю, я в Азию никогда больше ни ногой. С меня довольно магии. — Да, но что нам сейчас делать? И эта книга на мне висит… Что решим? — я посмотрел на ребят. — А что тут решать? Подписываемся на этот карнавал! — неожиданно зло хмыкнул Кирилл. — Поглядим, что нам приготовили. А может, тут скрытая камера, и нас просто разыгрывают? Я всегда говорил самому себе: я тоже бы не против сняться в шоу «Розыгрыш», а вот теперь моё желание сбывается! — Нет, я не думаю, что это шоу, — покачал頭 Макс. — Всё уж слишком затянулось. Да и будь что будет! Мы даем слово! — Нет, не так, — прервала Ли-сан. — Подойдите и вы, теперь все вместе прикоснитесь к этому символу! Мы подошли к столу, взялись за руки и свободными ладонями прикоснулись к старинному чернильному изображению горы Фудзияма на первой странице. В ту же секунду плечи обожгло нестерпимым жаром. — Ребята, смотрите! — вскрикнул Макс. — Рисунок горы отметился на наших плечах! Что за чёрт… Это и вправду мистика. Что дальше? Моя рука наконец с легкостью отлипла от переплета. — Глядите, отпустило! — Теперь вы связаны, — Ли-сан бережно прикрыла Книгу. — Это ваше подтверждение вашему обету. Кактолько вы нарушите обет и захотите покинуть задание, ваша татуировка будет обжигать вас, и чем дальше вы будете друг от друга, тем огонь её будет сильнее. А теперь следуйте за мной. Идите смелее, не бойтесь, теперь вы под защитой Книги. Старец распахнул дверь в никуда и уверенно пошел прямо в белую пустоту. Под его ногами туман уплотнялся, образуя невидимую тропу. — Нет, я не пойду! — Ярик-Кирилл попятился. — Да и куда? Тут нет ни дороги, ни облака. Старик точно не упадет, он ведьмак, а вот мы… Кто знает, что нас ждет там внизу. — Я же сказал, вы под защитой Книги, а значит, и под нашей защитой, — Ли-сан твердо посмотрела на меня. — Ступайте смелее, молодой человек, ну же! — Кто у нас самый смелый? Конечно же, ты! — ребята трусливо пихнули меня вперед. Я выдохнул, зажмурился и медленно сделал шаг в пустоту. Нащупав кроссовком какую-то твердую, холодную как стекло поверхность, я открыл глаза и увидел старца, идущего впереди. — Парни, шагайте смело, я жив, тут не так уж и страшно! — крикнул я назад. Макс и Кирилл, держась друг за друга, переступили порог. Туман вокруг нас начал лениво рассеиваться, и у меня перехватило дыхание. Мы шли по невидимому мосту наискось от привычного мира, а далеко под нашими ногами расстилался ночной Токио. Огромный мегаполис выглядел отсюда как гигантский, светящийся хай-тек процессор. Люди на улицах казались крошечными импульсами, бегущими по строго заданным алгоритмам. Но самое невероятное было впереди. Прямо над этим хай-тек процессором, в том месте, где в обычной реальности чернело пустое ночное небо, колыхался призрачный, исполинский силуэт. Это была гора. Священная Фудзи. Физически до неё отсюда было больше ста километров, но здесь, в пространстве Книги, её заснеженная вершина высилась прямо над неоновыми облаками Токио. Она не была каменной — она состояла из струящегося тумана, древних иероглифов и мягкого золотистого света, в точности повторяя очертания знака, который только что выжгло на наших плечах. Невидимый мост упирался прямо в её призрачное подножие. — Куда мы идём, отец? — тихо спросил я, стараясь не смотреть в просветы под ногами. Старец не повернул головы, но Книга в его руках едва заметно вздрогнула, и страницы сами перелистнулись вперед. — В сердце симуляции, — ответил он через Ли-сан. — Туда, где геометрия этого мира ещё подчиняется законам Книги, а не коду машин. Ваше первое задание начнётся на склоне. И если вы не удержите равновесие… что ж, микросхеме внизу всё равно, сколько цифрового мусора в неё упадёт. Глава 6. Битва на Изнанке