Кошачий взгляд на тёмные дела

Мария Лавандовая

Кошачий взгляд на тёмные дела

Глава 1. Нежный раф с лавандой и капелька высокомерия

Утро в городке всегда начиналось со звонка дверного колокольчика над входом в "Аромат Корицы" и мягкого, обволакивающего тепла. Анна поправила белоснежный фартук и аккуратно, стараясь не обжечь пальцы, достала из огромной духовки массивный чугунный противень.

По кондитерской мгновенно разлился сладкий, тягучий аромат. Это была первая партия её фирменных, медовых булочек- "облак". Пышные, золотистые, с легкой глянцевой корочкой от липового мёда, они действительно напоминали кучевые облака, застывшие в лучах утреннего солнца. Оставалось только дождаться, пока они немного остынут, чтобы начинить их нежнейшим сливочно-карамельным кремом.

-Ну что, Ливи, как тебе сегодняшняя партия?-тихо спросила Анна, повернувшись к окну.

На широком подоконнике из темного дуба, прямо у кассового аппарата, восседала истинная хозяйка этого заведения. Британская кошка Оливия, чья шерсть отливала глубоким шоколадным цветом,даже не шелохнулась. Она лишь грациозно повела левым ухом и слегка приоткрыла свои огромные, янтарные, как застывший каштановый мёд, глаза.

Оливия посмотрела на булочки. Затем на Анну. В этом взгляде читалось снисходительное одобрение смешанное с легким упреком зато, что её величество посмели от утренней медитации. Оливия сладко зевнула, обнажив аккуратные зубки, и снова уставилась в панорамное окно, за которыми медленно просыпалась старинная мощеная улочка.

Она контролировала всё. Оливия знала, во сколько открывает свою лавку ворчливый пекарь Пьер напротив (и всегда провожала его презрительным прищуром, когда тот с завистью смотрел на вывеску "Аромат корицы"). Она знала, в какую минуту на пороге появится первый клиент.

И этот клиент не заставил себя ждать.

Дверной колокольчик мелодично звякнул, впуская в кофейню прохладный утренний воздух и шлейф дорогих, резких одеколонов. Оливия мгновенно подобралась, её шоколадный хвост нервно дрогнул, а янтарные глаза сузились.

На пороге стоял Артур Грин.

Артур Грин вошел в кофейню так, будто владел всем этим зданием — размашистым шагом, небрежно стряхивая несуществующие пылинки со своего идеально отглаженного серого пальто. Оливия на подоконнике тихо, почти беззвучно зашипела, прижав уши. Она терпеть не могла мужчин, которые пахли слишком резко и занимали слишком много пространства.

— Доброе утро, Анна, — Грин даже не взглянул на хозяйку, сразу уставившись на витрину с еще теплыми медовыми булочками. — Смотрю, ваши «облака» сегодня особенно удались. Пахнет на всю улицу. Жаль, что скоро этот прекрасный аромат сменится запахом свежего бетона.

Анна сдержанно улыбнулась, хотя внутри у нее все сжалось от возмущения. Она привыкла к его нападкам.— Мой контракт аренды действует еще три года, господин Грин. Так что бетон подождет. Вам как обычно? Капучино и булочку навынос?

— Планшетный проект торгового центра уже утвержден в мэрии, милочка. Так что ваши три года могут превратиться в три недели, — Грин снисходительно усмехнулся и достал из кармана дорогой кожаный бумажник. — Да, мне «облако» и двойной эспрессо. Без сахара. Жизнь и так слишком сладкая.

Пока Анна отвернулась к кофемашине, Грин подошел ближе к стойке и оперся на нее локтем, оказавшись всего в полуметре от Оливии. Кошка не шевелилась. Она превратилась в шоколадную статую с горящими янтарными глазами.

Её кошачий взгляд был прикован вовсе не к лицу мужчины. Ливи смотрела на его правый карман пальто, который топорщился сильнее обычного. Из-за того, что Грин наклонился, полы пальто разошлись, и Оливия заметила кое-что странное.

Из кармана Грина торчал угол дорогого, расшитого золотыми нитями бархатного мешочка. И от этого мешочка исходил едва уловимый, но очень специфический запах — горький, химический, напоминающий миндаль. Этот запах совершенно не вязался с дорогим парфюмом бизнесмена и уж точно не имел отношения к строительству.

Грин внезапно занервничал. Он постоянно поглядывал на свои наручные часы и то и дело дергал плечом, будто за ним кто-то следил. Когда он полез в карман за телефоном, бархатный мешочек едва не выскользнул наружу. Оливия молниеносно протянула мягкую шоколадную лапку и едва заметным, чисто кошачьим движением когтя зацепила край ткани, потянув его на себя.

Из мешочка на деревянную стойку, прямо за кассовый аппарат (так, что Анна не заметила), бесшумно выпал крошечный стеклянный флакон с темной маслянистой жидкостью. Грин этого даже не почувствовал — в этот момент у него зазвонил телефон.

— Да! Я уже на месте. Все взял, — рявкнул он в трубку, забирая у Анны протянутый бумажный стакан с кофе и крафтовый пакет с булочкой. — Через десять минут буду в парке у фонтана. Давай без глупостей.

Он резко развернулся и вылетел из кофейни, так и не заметив, что оставил Оливии свою главную тайну. Дверной колокольчик яростно звякнул на прощание.

Анна со вздохом облегчения опустила плечи.— Ну и тип... Ливи, скажи?

Но Оливия не ответила. Она спрыгнула с подоконника, подошла к кассовому аппарату и села рядом с маленьким флаконом. Кошка аккуратно понюхала стекло, смешно сморщила нос и посмотрела на Анну огромными круглыми глазами, словно говоря: «У нас проблемы, хозяйка. И этот двуногий только что оставил их нам».

Глава 2. Двойной эспрессо с привкусом допроса

Прошло чуть больше часа. Анна успела обслужить всего троих клиентов и как раз собиралась протереть столики, когда тишину улицы разорвал пронзительный вой сирен. Звук приближался со стороны Старого парка, а затем стих где-то совсем рядом.

Дверь кафе «Аромат корицы» распахнулась так резко, что колокольчик не просто зазвенел, а жалобно забился о косяк. На пороге стоял мужчина в строгом темно-синем пальто. Высокий, с жестким взглядом серых глаз и короткой стрижкой, он выглядел как человек, который не привык тратить время на вежливые приветствия. Это был следователь Марк Громов.

— Анна Андреевна? — его голос прозвучал как сухой щелчок. — Капитан Громов, следственный комитет.

Анна удивленно замерла с тряпкой в руках.

— Да, это я... Что-то случилось?

— Полчаса назад в Старом парке у фонтана был обнаружен Артур Грин. Без сознания, в критическом состоянии. Бригада скорой помощи борется за его жизнь, предварительный диагноз — острое отравление неизвестным токсином, — Марк сделал шаг вперед, и его тяжелые ботинки гулко простучали по деревянному полу. — Свидетели утверждают, что незадолго до этого Грин выходил из вашего кафе с бумажным пакетом.

У Анны похолодели пальцы.

— Но... он просто купил кофе и медовую булочку! Я сама лично готовила эспрессо и доставала выпечку из печи. Этого не может быть! Наша выпечка абсолютно безопасна!

Оливия, сидевшая на стойке, мгновенно отреагировала на перемену в голосе хозяйки. Шоколадная шерсть на ее загривке встала дыбом. Кошка бесшумно перешагнула через кассовый аппарат и замерла в паре сантиметров от края стойки, в упор разглядывая следователя. Ее янтарные глаза превратились в две узкие щелки.

Марк Громов бросил мимолетный взгляд на кошку, слегка нахмурился, но продолжил давить на Анну:

— Безопасна или нет — определит экспертиза. Эксперты уже изымают остатки кофе и булочки с места происшествия. А пока я вынужден временно опечатать вашу кухню и составить протокол. Мне нужны списки всех сотрудников, закупки продуктов и...

В этот момент Оливия сделала то, чего Анна от нее никак не ожидала.

Пока следователь доставал из внутреннего кармана блокнот, кошка плавно, как тень, перетекла на дальний край стойки. Своим пушистым шоколадным боком она аккуратно прикрыла от взгляда Марка тот самый стеклянный флакончик с темной жидкостью, который потерял Грин. Ливи села прямо перед ним, спрятав улику за своими лапами, и демонстративно, с самым невинным видом принялась умывать мордочку.

Она словно понимала: если этот хмурый человек в синем пальто увидит флакон сейчас, Анну заберут прямо из кофейни. Кошачья интуиция подсказывала Ливи — разгадка кроется не в тесте булочек, а в том, что Грин прятал в своем кармане.

Марк Громов подошел к стойке вплотную, его рука с ручкой зависла прямо над тем местом, где сидела Оливия. Кошка замерла, перестав лизать лапу, и уставилась на его пальцы. Между человеком закона и шоколадной британкой повисло глухое, звенящее противостояние.

Марк Громов опустил взгляд на Оливию. Ему на секунду показалось, что эта шоколадная бестия смотрит на него не как домашнее животное, а как опытный адвокат на судебном процессе — оценивающе и с лёгким оттенком превосходства.

— Ваша кошка всегда так... пристально изучает сотрудников правоохранительных органов? — недоверчиво спросил капитан, не убирая руку от стойки.

— Оливия просто чувствует моё волнение, — голос Анны слегка дрожал, но она изо всех сил старалась держать себя в руках. Навык сохранять хладнокровие в стрессовых ситуациях сейчас спасал её бизнес. — Капитан Громов, я готова предоставить любые документы. Нам нечего скрывать. Все ингредиенты сертифицированы, мёд поставляет местная проверенная пасека, а лаванду я заказываю напрямую из Прованса. Из этих же продуктов я готовлю для десятков жителей города. Если бы дело было в булочке, больницы бы уже переполнились.

Марк хмыкнул, открывая блокнот.

— Логично. Но Грин — пока единственный пострадавший. И мотивов желать ему зла у половины города хоть отбавляй. Кстати, о мотивах... До меня доходили слухи, что Грин активно угрожал закрыть ваше заведение.

Анна сглотнула. Это был опасный поворот.

— Он... он действительно хотел выкупить это здание. Но решать проблемы с помощью яда? Это безумие!

В этот момент на улице, прямо перед панорамным окном кофейни, затормозил фургон криминалистов. Марк отвлекся, повернув голову к стеклу, чтобы махнуть рукой своим коллегам.

Для Оливии этого мгновения было более чем достаточно.

С молниеносной кошачьей скоростью она наклонила голову, аккуратно зажала зубами горлышко стеклянного флакона и бесшумным единым прыжком перемахнула со стойки на верхнюю полку деревянного шкафа, где Анна хранила фарфоровые заварочные чайники.

Снизу ничего не было видно — пузатые чайники надежно укрыли кошку от чужих глаз. Ливи мягко разжала челюсти, опустив флакон на мягкую тканевую салфетку, и тихонько подтолкнула его лапой в самый дальний угол полки. Улика была надежно спрятана.

— Эй, аккуратнее! — Марк резко обернулся на звук шороха, но застал лишь пустую стойку. Оливия уже сидела наверху, невинно обвив лапки шоколадным хвостом и глядя на следователя сверху вниз с выражением глубочайшей скуки.

В этот же момент дверной колокольчик снова яростно звякнул. Но это были не криминалисты.

На пороге «Аромата корицы» появился Пьер — тот самый ворчливый старый пекарь из лавки напротив. В своем испачканном мукой фартуке и со злорадной ухмылкой на лице, он выглядел так, будто выиграл в лотерею.

— О, а я говорил! — громко проскрипел Пьер, указывая пальцем на Анну. — Я сразу сказал полиции, что в этой лавке травят людей! Напридумывали тут: «булочки-облака», лавандовый раф... Настоящая выпечка должна быть консервативной! Господин следователь, запишите: эта девица давно хотела избавиться от Грина, он ей житья не давал!

Анна вспыхнула, а Оливия на верхней полке опасно прищурилась, зафиксировав свой янтарный взгляд на Пьере. На арену расследования официально вышел первый подозреваемый.

Глава 3. Капучино с плотной пенкой и тайные записки

Пока пекарь Пьер вовсю потирал ушибленную лысину и громко возмущался кошачьим поведением, Анна не теряла времени. Используя весь свой навык незаметных и выверенных движений, она сделала вид, что наклонилась поднять упавшую связку корицы.

Её пальцы молниеносно коснулись белого бумажного листка, оброненного Пьером. Едва шуршащий клочок бумаги мгновенно исчез в глубоком кармане её фартука. Оливия сверху одобрительно и тихо мурлыкнула: хозяйка сработала не хуже профессионального шпиона.

Капитан Громов, тем временем, сурово посмотрел на раскричавшегося пекаря.

— Гражданин Дюран, успокойтесь. Это просто кошка. И прекратите устраивать балаган на месте следственных действий. Я зафиксировал ваши показания относительно конфликтов господина Грина и хозяйки кафе. А теперь попрошу вас покинуть помещение и не мешать работе криминалистов.

Пьер недовольно буркнул, бросил яростный взгляд на Анну, затем на Оливию и, высоко задрав подбородок, выскочил из «Аромата корицы», громко хлопнув дверью.

Марк Громов повернулся к Анне. На его лице не отражалось ни капли сочувствия, но в глазах появилось что-то похожее на профессиональный интерес.

— Итак, Анна Андреевна. Официальную экспертизу выпечки проведут сегодня до вечера. На это время я вынужден попросить вас закрыть кафе для посетителей. Жду вас завтра ровно в девять утра в полицейском участке на официальный допрос. Советую вспомнить абсолютно всех, кто крутился у вашей кондитерской в последние дни.

Когда следователь и зашедшие криминалисты наконец закончили осмотр кухни и покинули заведение, Анна с глухим вздохом опустила на окна плотные шторы и повернула табличку на двери надписью «Закрыто». Впервые в её уютном кафе воцарилась тяжелая, тревожная тишина.

Оливия грациозным прыжком спустилась со шкафа и уселась посреди стола, выжидательно глядя на Анну.

— Ну что, пушистый мой детектив, давай посмотримым, что мы утащили у нашего соседа, — дрожащими руками Анна достала из кармана сложенный листок бумаги и развернула его на деревянной столешнице.

Записка была написана торопливым, угловатым почерком. Текст заставил Анну похолодеть:

«Грин, если ты не принесешь вторую часть суммы к фонтану в парке до 10 утра, твои документы по сносу исторического квартала окажутся у журналистов. Я не шучу. Мне терять нечего».

Анна подняла глаза на кошку.

— Ливи... Пьер не просто завидовал мне. Он шантажировал Грина! И встреча у фонтана... Грин ведь побежал именно туда сразу после того, как ушел от нас.

Оливия подошла ближе к записке, аккуратно потрогала бумагу лапкой, а затем внезапно повернула голову к полке с чайниками, где всё еще был спрятан маленький флакончик с горьким миндальным запахом. Кажется, шоколадная британка уже начала сопоставлять факты, которые не под силу было заметить даже капитану Громову.

Анна сидела за столиком, сжимая в руке записку шантажиста. Оливия сидела напротив, не мигая глядя на хозяйку своими янтарными глазами.

— Пьер шантажировал Грина… — прошептала Анна, и её голос эхом разнёсся по опустевшему кафе. — Значит, Грин шёл в парк не просто прогуляться с булочкой. Он шёл отдавать деньги. И кто-то из них принёс с собой яд.

Анна встала, подошла к деревянному шкафу и аккуратно достала из-за фарфоровых чайников маленький стеклянный флакон, который Оливия так виртуозно спрятала от следователя. Она открутила крышку и осторожно, едва заметно взмахнула ладонью над горлышком, направляя воздух к себе — этот профессиональный навык правильного распознавания веществ остался у неё из прошлой жизни, когда она ещё училась на химико-технологическом факультете, до того как уйти в кондитерское дело.

В нос снова ударил резкий, концентрированный запах горького миндаля.

«Цианид, — мгновенно пронеслось в голове у Анны, и по спине пробежал ледяной пот. — Чистейший цианистый калий в масляной основе. Смертельный яд. И Грин носил его в своём кармане».

Но если Грин сам нёс яд в парк, почему в итоге отравился он сам? Его заставили выпить его? Или... яд предназначался для кого-то другого, но планы изменились?

Оливия внезапно спрыгнула со стола и подошла к массивной входной двери. Она встала на задние лапки, передними упёрлась в стекло и тихо, предупреждающе зарычала. Анна подбежала к окну и осторожно раздвинула плотные шторы.

На улице уже стемнело. Старинные фонари отбрасывали длинные, неровные тени на мощёную мостовую. Прямо напротив, у дверей пекарни «Золотая корочка», стоял Пьер. Но он был не один.

Рядом с ним, нервно оглядываясь по сторонам, стоял человек в тёмном капюшоне. Пьер с яростью что-то доказывал ему, активно жестикулируя, а затем... вытащил из кармана точно такой же бархатный мешочек, расшитый золотыми нитями, какой Анна видела у Грина этим утром.

Незнакомец в капюшоне перехватил мешочек, на секунду повернулся к окнам «Аромата корицы», и в свете уличного фонаря Анна успела разглядеть его лицо.

Её сердце пропустило удар. Этим таинственным сообщником пекаря Пьера был...