Марианна Крамм.

Твоя Мари



скачать книгу бесплатно

Каждый человек как-то определяет для себя свое внутреннее «я». И практически каждый принадлежит к какой-то группе людей. Некоторые называют это «клубами по интересам», некоторые – «неформальными объединениями». Ну да – кто-то косплеер, кто-то руфер, кто-то анимешник (вот им что – русских слов не хватает для обозначения собственных пристрастий?). Кто-то любит панд, кто-то мотоциклы. А я люблю боль.

В последнее время вокруг нашей тусовки развелось слишком много мифов и сказок, зачастую не имеющих ничего общего с реальностью. Все эти пресыщенные мультимиллионеры с «тайными» комнатами в своих дворцах существуют только в фантазиях авторов. На самом же деле БДСM-тусовка весьма различна и по социальному статусу, и по отношению к жизни. Собственно, как и позиционирование. Я, например, маза, мазохистка. Интересное слово, да? Но для тех, кто в курсе, ничего в нем нет интересного – это как половая принадлежность. Кто-то Доминант, кто-то подчиняющийся ему сабмиссив, кто-то Верхний, кто-то – нижний… а я вот маза. Мазохистка, отдающая свое тело во власть Садиста с единственной целью – получить удовольствие от боли. Такая вот у меня …хм… ориентация. И это вовсе не значит, что я ненормальная или еще что-то. Я обычная женщина, просто люблю не то, что все. Это началось задолго до всех этих типа «культовых» романов, сочиненных скучающими домохозяйками. Те, для кого Тема не игрушка, а жизнь, существовали задолго до английской мадам с ее фантазиями. Просто они романов о себе практически не пишут. Они этим живут.

Вот и мы живем – я и мой Верхний. Мы были вместе очень много лет, это своего рода рекорд. Но в Теме, как и в жизни, тоже ничего не длится вечно. Тема – это даже не про физиологию, это про чувства. И порой даже больше про чувства, чем обычные, так называемые ванильные, отношения. Потому что там все острее, честнее и больнее. А больно будет непременно – и неважно, будет это боль от плети или боль от расставания.


Апрель-август 200*года.

Нам всегда было трудно вместе. Парадокс, но расстаться мы тоже никак не решались, потому что врозь оказывалось еще труднее. Искать же замену… Не знаю, как Дэн, а я даже думать об этом никогда нет хотела. Проблема не в том, чтобы найти мужчину для секса. Проблема в том, чтобы суметь доверить себя, свое здоровье, свою жизнь. Для такого доверия нужны годы, а хлынувшие в Тему неофиты совершенно не понимают каких-то основных законов, по которым отношения в ней развиваются. Меня это и пугало, и разочаровывало, потому я на многие действия Дэна просто закрывала глаза. Так было проще.

Проблема же заключалась еще и в том, что я не вижу края. Не чувствую той грани, за которую никак нельзя – и это очень пугает Дэна. После первого моего обморока, в который я хлопнулась от болевого шока, он серьезно мне сказал:

–Зайка, в Уголовном кодексе есть три статьи, по которым ты можешь запросто упечь меня в тюрьму – 116, 117 и 132, а если словами и попроще – то побои, истязания и насильственные действия сексуального характера.

По совокупности могу получить пожизненно. Не думаю, что ты этого хотела бы, правда?

Я согласно кивнула и усмехнулась про себя – какой грамотный, даже УК прочитал… Но все оказалось намного серьезнее…

Верхний в ответе за нижнего – это аксиома. Нижний передает все права на себя, свое тело Верхнему. И потому он должен постоянно контролировать и себя, и того, кто под ним. А это невозможно, если нижний – такой, как я – то есть «без башни». Я не понимаю стоп-слов, ни разу не произносила, чтобы остановить экшн. И это пугает Дэна куда сильнее моих обмороков. Но как, как я могу остановить то, что мне нравится? Мне нравится свист плети, нравится ощущение беспомощности и неизвестности – когда ты не видишь, что именно в руках у твоего Верха в данный момент, когда знаешь, что никак не можешь повлиять на ход событий. Когда все внутри замирает именно от этой неизвестности, когда сексуальное удовольствие приходит с ударом…

Философия этих отношений проста до безобразия, и если делать все, как положено – то все будет в полном порядке – и овцы целы, и волки сыты. Но я слишком часто пренебрегаю этими правилами – я знаю и каюсь, но сделать ничего не могу.

Так к чему я все это? А, да… Ощущения… Когда я впервые согласилась попробовать, то ожидала, если честно, чего-то совсем другого, только не того, как это было. Я даже не знала, что так может быть… И когда впервые тонкая черная плеть коснулась моей спины, я испытала такое ощущение, за которое отдам все на свете… И с этого началась вся моя любовь.


Разумеется, не все в моей жизни упирается в Тему. Я не замужем и не особенно стремлюсь, не хочу детей, да и не могу их иметь по определенным причинам. Несколько последних лет я довольно успешно борюсь с тяжелым заболеванием, о котором не особенно хочу распространяться. Живу – и слава богу. Мои родители, похоже, давно махнули на меня рукой и заняты дачей и туристическими поездками. Я рада, что они могут себе это позволить, и частенько советую какие-то новые маршруты.

Сама же я зарабатываю на жизнь, сдавая в аренду автомойку, автосервис и довольно большой магазин. Все это было приобретено мной по случаю и практически за бесценок, и теперь, с годами, начало приносить неплохую прибыль. Арендаторов я выбираю тщательно, а потому никаких конфликтов не возникает. Механизм запущен, отлажен, работает не хуже швейцарского хронометра. Я редко появляюсь в своем небольшом офисе, в основном дела ведет мой бухгалтер. Я же имею возможность жить так, как хочу – ездить куда-то, покупать хорошие вещи и любимую косметику, развлекаться и «прожигать жизнь», как часто выражается моя мама.

У Дэна в этом смысле все не так радостно. Он спортивный врач, но с тех пор, как его уволили из местной хоккейной команды, он устроился в диспансер, сидит там на медосмотрах да изредка подрабатывает массажами. Он живет с женщиной, которая родила ему сына, но отношения никак не оформляет. Я не знаю, чем это объясняется, да мне и не особенно интересно. Всегда считала, что личная жизнь моего Верхнего – это только его проблемы, влезать в которые я не желаю. И еще… Мне никогда за все эти годы не приходила в голову мысль согласиться на предложение Дэна жить вместе, с которым он подступал ко мне неоднократно. Никогда, клянусь. Мне нужно пространство, где я буду наедине со своими мыслями, где я буду абсолютно свободна. У Дэна же непреодолимая страсть контролировать меня, и его злит, что отношения типа «Доминант-сабмиссив» мне никак не по формату. Я просто не могу представить, что за меня кто-то что-то будет решать и в жизни, а не в экшене, а в Д/с должно быть именно так – саб позволяет Дому распоряжаться своей жизнью, он не может самостоятельно принимать решения, он обязан спрашивать разрешения на любое действие. Ну, куда мне…

И просто не представляю, как бы мы жили. Когда любишь конфеты и ешь их в неограниченном количестве каждый день, рано или поздно они надоедают тебе до того, что ты начинаешь их ненавидеть. Так и с Темой. А я не хочу возненавидеть то, что приносит мне удовольствие.


Неделя не задалась определенно. Что за невезение – прямо не знаю. Вчера поехали с Дэном в секс-шоп. Ну, хочется иной раз какого-то разнообразия, каких-то новых игрушек, новых ощущений.

Секс-шоп в нашем городе – понятие такое…эээ… ну, короче, просто понятие. Нас там, кажется, уже в лицо узнают. Но сегодня продавец какая-то новая, худенькая девушка лет около двадцати пяти, в узком джинсовом комбинезоне, с длинными черными волосами и челкой на пол-лица. Дэн рассматривает витрину с девайсами, я со скучающим видом перебираю белье на стойке – люблю я это дело. Девушка поглядывает в сторону Дэна с легким ужасом. Он снимает с крючка плеть – к ним у него слабость – крутит ее в руках, взмахивает пару раз и откладывает в сторону. У продавца глаза по семь копеек. Дэн это замечает и сразу настраивается «на пошутить».

–Иди сюда, быстро! – рявкает он, и я, сразу подыгрывая, бросаю белье и бегу к нему. – Лечь на прилавок грудью! – подчиняюсь, давясь от смеха. У девчонки лицо белое… – Девушка, можно, я девайс попробую? – совершенно другим, интеллигентным тоном спрашивает Дэн, и девахе реально плохо:

–Как… как – попробуете?

–Ну, попробую – как будет работать? Я не во всю силу, немного выпорю ее – и все, – он размахивается и, задрав мое пальто, врезает по заду, я вздрагиваю:

–Да… хорошо…

Он бьет меня еще пару раз, но не в полную силу, а в шутку, и я отворачиваюсь от девушки, чтобы не зарыдать от смеха, а та вдруг срывается с места и с криком убегает в подсобку. Я валюсь на корточки с прилавка и закатываюсь так, что Дэн пугается, хватает меня за руку и тащит к выходу.

Уже в машине я успокаиваюсь и зло говорю, закуривая:

–Вот скажи – мы что – извращенцы, прокаженные? Неужели люди настолько закомплексованы, что любое инакомыслие готовы считать ненормальным? И кто – продавец в секс-шопе, а?! Ну, да – я люблю, когда мне причиняют физическую боль – и что? Я от этого как-то иначе выгляжу или что?!

Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе:

–Тебе не наплевать ли на всех, дорогая моя? Есть ты – есть я… нам хорошо, да? А остальные путь тусуются.


Я – маза неправильная. Подчинение – это не мое, и Дэна это очень злит. Он слабее по характеру, поэтому ему просто-напросто не хватает воли, чтобы сломать меня. Я доминирую снизу – так это называется в наших отношениях. А когда Верхний делает то, что хочет нижний, это уже не совсем Тема.

Мне нельзя давать воли – иначе все. Как только я чувствую слабину – конец всему.

Даже связанные руки не делают меня менее мной – в чем регулярно убеждается Денис. И началось вроде все хорошо, и все как надо – «да, Мастер… я виновата, Мастер… все, что скажете, Мастер…». И потом – «и что ты, придурок, даже ремень нормально затянуть не можешь?!». Ну, кто станет это терпеть, а? Но это из чистого инстинкта самосохранения – я помню, как недавно совсем я сорвалась с такого вот узла и вывихнула плечо. Очень раздражает, что приходится самой беспокоиться о собственной безопасности, мне бы хотелось, чтобы Денис уделял этому больше внимания, а не «ай, да ладно, пронесет». В прошлый раз не пронесло – пришлось три недели ходить в повязке. Основной принцип Темы – БРД, безопасность, разумность, добровольность, а Дэн зачастую им пренебрегает. И заставляет меня сомневаться. При этом всякий раз обижается, видя недоверие. Но и мало что делает, чтобы исправить положение.


-Я вчера решил разнообразить семейную сексуальную жизнь…

Так, вот это лишнее – я ненавижу, когда Дэн начинает жаловаться мне на свою сожительницу. Меня это абсолютно не интересует, не волнует и никак вообще не трогает.

–Представляешь, она меня извращенцем назвала!

–А ты-то кто? – нахально интересуюсь я, сидя с ногами на кровати и затягиваясь сигаретой.

–Аккуратнее, девушка, не забывайтесь! Мастер может рассердиться…

–Ой, как страшно!

–Я же прошу – не зли меня, мне надо с тобой посоветоваться. Отодрать тебя я еще успею.

Урод… я не бюро советов! И не обязана выслушивать перипетии его семейной жизни. Но Мастера понесло… Я пытаюсь отключиться от этого, напеваю про себя какую-то песню, подхваченную в маршрутке, как грипп, стараюсь не смотреть на мечущегося по комнате Дэна. Мне на самом деле абсолютно безразлично, что там у него и как.

–Ну, ведь ты же у меня умная – скажи, что мне делать? У меня все под откос идет – я уже даже не знаю, как мне с ней в постель ложиться! Мне постоянно хочется ее привязать и отстегать чем-нибудь!

–Ну, так не сдерживайся, – я пожимаю плечами, хотя прекрасно знаю реакцию на свой совет.

Так и есть – Дэн останавливается напротив и с размаху отвешивает пощечину:

–Я, сука, серьезно спрашиваю, а ты?!

–Не смей бить меня, когда ПРОСТО разговариваешь! – я вытягиваю ногу и пинаю его в бедро. – Ты или разговоры разговаривай, или уже тогда давай делом займемся – у меня время не резиновое! И некогда мне тут твои жалобы выслушивать! Не хочет она с тобой такими вещами заниматься – значит, не доверяет, вот и все!

–Да при чем тут… как она мне может не доверять, она ж со мной живет!

–И что?

–Ничего! Ты вот мне доверяешь, значит?

–Я – это я. И не путай божий дар с яичницей!

Он фыркает:

–Божий дар – это ты, что ли?

–А у тебя возникает на этот счет какое-то сомнение?

–Никакого. Именно поэтому ты и сидишь сейчас в такой позе и даже покурить можешь только двумя руками – потому что наручники тебе мешают, – поддевает он довольно. – И вообще – ты что-то разговорилась, дорогая моя. Знаешь, что меня больше всего в тебе возбуждает? – он ложится на кровать и кладет голову мне на колени. – То, что ты постоянно сопротивляешься. Если бы ты просто молчала и терпела, не взбрыкивая, уже давно ничего не было бы. Мне неинтересно, когда я говорю – и ты делаешь, мне интересно тебя ломать.

–Именно поэтому ты так любишь преодолевать мое сопротивление, да?

–Ты знаешь, а ведь это правда. Если бы ты хоть раз легла как бревно и молчала бы, я ни за что не повторил бы это больше. Заметь – мы делаем только то, что приводит тебя в ярость, да?

Ну, тут он загнул, конечно. Кое-что из того, что он хотел бы сделать, ему не удается – есть вещи, которых я не понимаю. Но в основном – да. Моя душевная организация вообще не терпит какого-то насилия над собой, все, что угодно – только не это. Зато физическая боль заводит, хотя и тут я, бывает, сопротивляюсь, выражая недовольство. И сам факт, что есть кто-то, кто может убедить меня в обратном, заставляет получать от этого удовольствие.

–Иди-ка сюда, – он ловит прядь моих волос и тянет так, что моя голова оказывается притянутой к его лицу. – Поцелуй меня.

Я не люблю целоваться. И никогда не любила, уж не знаю, почему так. И потом – у меня ярко-красная помада, которая моментально оказывается размазанной по всему лицу – и по моему, и по его.

–Ну, что у тебя лицо такое злое? Ну-ка, смени выражение… Смени, я сказал! – но у меня никак не получается, я не могу ничего сделать с этим…Пара ударов по щекам тоже экспозиции не меняют, и Дэн прибегает к любимому способу. Несколько сильных ударов плетью вышибают-таки из меня скупую сабовскую слезу. – Во-от! Ну, зашибись – даже слезы! – он вскакивает с кровати и отходит к стене. – Охренительно… ну-ка, положи плетку, чтобы видно было… блин, Маш, ну, что ты такая тупая сегодня? На колени себе положи!

–Может, мне ее воткнуть куда-нибудь? – огрызаюсь я, потому что на самом деле очень больно.

–Это лишнее, – отказывается он, хотя, кажется, удивился. Он ложится, опять пристроив голову мне на колени.

Дотягивается губами до живота, и я вздрагиваю – если забудется, то оставит синяк, а мне это совершенно не нравится. Нет, сегодня вроде все в порядке. Отстегивает цепочку от спинки кровати и тянет меня к себе:

–Ложись.

Сейчас так и будет дергать меня каждую минуту за эту цепь туда-обратно – то сюда его поцелуй, то туда… чувствую себя моськой на привязи…

–Скажи-ка мне – ты никогда не думала о том, чтобы свалить от меня?

–Зачем?

–Ну, не знаю… нового Верха найдешь.

–Ты спятил? Где я его найду – раз, а во-вторых, сам подумай – я с тобой столько лет, все про тебя знаю – и ты все знаешь, никогда не переходишь границу, у нас все уже давно четко и практически без эксцессов. А с новым что? И кто будет терпеть мазу с моими заморочками?

–То есть – все дело в том, что ты боишься менять Верхнего? – уточняет он зачем-то, и я киваю. – Ну, ты и сука, Машка. А я думал, что ты меня любишь.

Он встает и выходит из комнаты, а я остаюсь лежать на кровати в наручниках и ошейнике. Ужасно… опять про любовь разговаривает… Не пойму, зачем ему это. Сожительница его пусть любит, а от меня не надо требовать.


-Да… что… такое… твою… мать! – с каждым словом удары все сильнее и чувствительнее, у меня уже спина огнем горит, самое время остановиться, пока кожа не полетела лохмотьями. – Ну, скажи!

–Нет…

–Сука! – Дэн отшвыривает плеть и обходит меня, чтобы видеть лицо. Я не плачу – даже не знаю, почему. – Зачем ты злишь меня?! Что я делаю не так, чтобы заслужить такое отношение, а?!

Мне жутко неудобно стоять в такой позе – на коленях, а руки, скованные за спиной, притянуты к крюку в стене длинной веревкой. На мне остались только босоножки, на каблуки которых я сейчас опускаюсь, хотя менее неудобно не становится. Я смотрю в потемневшие от злости глаза Дэна и виновато опускаю голову. Я не могу… ну, не умею я!

Он расстегивает джинсы, наматывает на кулак собранные в хвост волосы и притягивает мою голову. Я просто физически чувствую, как он зол…

–Стой спокойно, я сам! – прекрасно знает, я не люблю, когда «он сам». – Я тебе сказал – не шевелись! Да… вот хорошо…

Меня переполняет злость и досада – он опять меня изнасиловал, и не столько физически, сколько морально, а этого я терпеть не могу. Но Дэн никогда не упускает возможности ударить меня исподтишка по самолюбию – его это успокаивает, возвращает на его голову упавшую корону великого Доминанта. Очень уж серьезно он относится ко всей этой мишуре. Конечно, я ему не во всем подхожу, это очевидно. Я не умею смотреть в рот, не умею покорно опускать глаза и трепетать от каждого прикосновения. Я все время сопротивляюсь, соревнуюсь и доказываю собственную точку зрения. Дэн терпит, но иногда, если чаша переполнилась, может сорваться и здорово отомстить за подобное поведение. Чаще – в тот момент, когда я меньше всего готова отражать атаку. И это всегда больно. И мы квиты.


Мне никогда не хотелось разнообразия. В том смысле, что мне не нужны были третьи люди в отношениях, хотя это довольно часто практикуется – две нижних у одного Верха, например. Но Дэн, заикнувшись об этом однажды, потом здорово жалел о вырвавшихся словах. Я не стала закатывать сцен, вообще ничего не сказала – собрала свои вещи и ушла. Ушла и пропала на два месяца, которые провела у «тематической» подруги Алки, давно живущей за пределами России. Разумеется, поставить об этом в известность Дэна я изящно забыла. Не знаю, что ему пришлось пережить за это время, да, наверное, мне и не надо этого знать, потому что его корона опять рухнет на пол, но, когда я вернулась, мой Верхний разве что хвостом не вилял от счастья. Он был так предупредителен, так внимателен, так безупречен, что мне стало понятно – без меня ему совершенно невозможно. Он нескоро сможет найти себе новую мазу, потому что привык ко мне. И это взаимное прорастание испугало меня куда сильнее, чем предложение привести кого-то третьего. Нельзя, невозможно так прилипать друг к другу, так зависеть от кого-то. И, испугавшись даже не за себя – за него, я вдруг выпалила то, о чем молчала вот уже долгое время. Я рассказала ему о диагнозе.

Шок, испытанный Дэном, не шел ни в какое сравнение с тем, что он испытал, когда обнаружил мое исчезновение. Я на секунду пожалела о том, что сделала, но быстро убедила себя, что делаю это для его же блага – так он сможет постепенно подготовить себя к тому, что рано или поздно меня с ним не будет. И ничто не способно изменить это.

Он обхватил меня руками так, словно хотел уберечь от всего, укрыть своим большим накачанным телом от неизбежного:

–Машка… почему ты молчала?

–Что бы это изменило?

–Все! Это изменит все!

–Вот этого я и боюсь! – отрезала я, стараясь вырваться из его объятий. – Я не хочу, чтобы меня жалели, понятно? Не хочу, чтобы конкретно ты жалел меня, это противно! Я буду жить так, словно со мной ничего не произошло, я буду делать все, что делала до этого, понятно? И если ты не в состоянии принять мои условия – уходи. Но уходи сейчас, сразу и окончательно.

Денис крепко встряхнул меня за плечи и тихо проговорил, глядя в глаза:

–Все будет так, как ты хочешь. Я никуда не уйду. Да, мне будет сложно смириться, но я попробую – ради тебя. Только ты больше ничего от меня не скрывай, хорошо? Я должен знать. Пообещай мне.

Я не могла ничего пообещать – потом будет сложно нарушать данное слово, а в том, что это придется делать, я почему-то не сомневалась. Неопределенно кивнув, что можно было расценить как согласие, я все-таки освободилась от рук Дениса, закурила и, наткнувшись на его возмущенный взгляд, предупреждающе произнесла:

–Даже не начинай! Ничего не изменилось. Ты обещал.

И он со вздохом склонил голову.

Надо отдать Дэну должное – он не нарушил данного мне обещания и не изменил ничего в наших отношениях и практиках. Я не знаю, чего ему стоило наносить удары по телу, которое – и он знал это – теперь поражено неизлечимой болезнью, но держался он молодцом. И за это я была ему бесконечно благодарна.


Рано или поздно случается нечто, чего ты не в силах ни предсказать, ни изменить. Оно просто случается – и все, ничего с этим не поделаешь. Так в нашей жизни возник Олег.

Однажды летом, где-то в середине довольно дождливого августа, Денис вдруг сказал, что хочет познакомить меня кое с кем. Ничего необычного я в этом предложении не усмотрела, а потому согласилась.

Встреча состоялась в одном из ночных клубов – тех, что иногда устраивают вечеринки для определенных групп населения, назовем это так. Я не любительница подобных увеселений, так как считаю, что то, чем люди предпочитают заниматься в постели, лучше там и оставлять, а не демонстрировать на потеху публике. Но моего мнения, разумеется, никто не спросил – просто поставили перед фактом – мы идем туда-то, и все.

Развлекательная программа на сцене меня не привлекла – ну, неинтересно мне, как другие Верхние порют своих нижних. Вообще не понимаю, для чего это все – семинары, мастер-классы, прочая дребедень. Люди отдают деньги за то, чтобы их научили «правильно получать удовольствие». Мне кажется, попади я на подобное мероприятие, и хохотала бы там в голос с первой секунды до последней, мешая остальным овладевать сакральными знаниями. Но это не мое дело, конечно, каждый сходит с ума по индивидуальной программе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4