Мари Бреннан.

Естественная история драконов: Мемуары леди Трент



скачать книгу бесплатно

Заслуга – или вина – в том, что произошло дальше, по крайней мере, частично принадлежит Аманде Льюис. Ее семья была нашими ближайшими соседями в годы моей юности. Мой отец с мистером Льюисом были добрыми друзьями, однако не могу сказать того же о матери и миссис Льюис. Это создавало некоторую напряженность, когда светские мероприятия сводили нас всех вместе – особенно если учесть отрицательное отношение мама? к их дочери.

На год старше меня, Аманда была единственной девочкой моего возраста и положения на всю долину Там-ривер. К бесконечному сожалению моей матери, она к тому же была из тех, кого современная молодежь называет «бабочками» – то есть слепо следовала моде, забывая о всяких приличиях. (Сама я к «бабочкам» никогда не относилась – все мои неприличные поступки решительно никак не были связаны с модой.) Но, поскольку общаться мне больше было не с кем, мама? не могла запретить мне навещать Льюисов, и Аманда была моей ближайшей подругой, пока обе мы не вышли замуж.

В тот день, когда мы узнали о появлении волкодрака, я прошла пешком две мили до усадьбы Льюисов, чтобы поделиться новостью с Амандой, и моя ситуация тут же воспламенила ее богатое воображение. Прижав к груди книгу, Аманда восхищенно вздохнула, проказливо сверкнула глазами и сказала:

– Дело проще простого! Ты должна переодеться мальчиком и ехать с ними!

Дабы вы не подумали, что я порочу имя подруги детства, объявляя ее виновной в последующем инциденте, смею заверить: именно я, а вовсе не она, нашла способ претворить ее идею в жизнь. Хвататься за идеи, которые другой счел бы безумными и не принял всерьез, и воплощать их на практике – зачастую весьма организованным и разумным образом – это вполне в моем духе. (Нет, я этим не горжусь. Признаюсь честно: эта дурацкая манера не однажды едва не привела меня к гибели. Если вам не понять того, что муж называл «моей ненормальной практичностью», почти вся моя жизнь покажется вам напрочь лишенной здравого смысла.)

Итак, идея Аманды послужила искрой, а трут и растопка, чтобы разжечь из искры пламя, были от начала до конца делом моих рук. Вот как все это случилось.

Возле усадьбы крутилось несколько парней, от случая к случаю выполнявших разные работы – в основном, на дворе. Близких отношений у меня с ними не было, но один из них, по имени Джим, был у меня на крючке. Однажды я случайно наткнулась на него в весьма компрометирующих обстоятельствах – в обществе одной из служанок с нижнего этажа. Сама я шла прятать любопытный маленький череп, который не сумела опознать, но череп был надежно укрыт в складках юбок, и о моих собственных компрометирующих обстоятельствах Джим ничего не узнал. Таким образом, он задолжал мне услугу, и я решила, что пришло время взыскать этот долг.

Притащить меня с собой на охоту, конечно же, было преступлением, за которое его тут же выставили бы вон без рекомендаций. Однако я могла бы добиться того же результата, рассказав о его интрижке со служанкой, и, хоть никогда не сделала бы этого, сумела убедить его, что сделаю.

Вы подумаете, что это просто ужасно, и сейчас я краснею, вспоминая об этом шантаже, но не стану притворяться, будто в то время испытывала хоть какие-то угрызения совести. Джим, настаивала я, должен взять меня с собой на охоту.

Вот тут-то мне и сослужила добрую службу прохлада в отношениях между матерью и миссис Льюис. Аманда сообщила мама?, что приглашает меня погостить у нее с тем, чтоб вернуться на следующее утро, и мама?, не горя желанием общаться с соседкой, дала позволение без лишних вопросов. Далее, утром, на которое было назначено начало охоты, Аманда подъехала к нашей усадьбе в сопровождении лакея, чтобы все выглядело так, будто я действительно собираюсь погостить пару дней в ее доме.

Немного отъехав по дороге, мы осадили лошадей и я, под озадаченным взглядом лакея, склонила к подруге голову:

– Спасибо, Аманда.

В глазах ее плясали чертики.

– Ты обязательно должна после рассказать мне обо всем!

– Конечно, – ответила я, зная, что моя история надоест ей еще до того, как я дойду до середины, если только во время охоты я не ухитрюсь пережить волнующего романтического приключения. Любимым чтением Аманды были захватывающие романы, а вовсе не книги по естественной истории.

Я оставила ее разбираться с лакеем любыми методами, которые она сочтет подходящими, и окольными путями добралась до поля, где собирались охотники. Джим, как и было уговорено, ждал меня у родничка, укрытого зарослями от посторонних глаз.

– Я сказал, что вы мой двоюродный брат, гостящий у нас, – сообщил он, подавая мне стопку одежды. – Там у них просто сумасшедший дом – люди съезжаются отовсюду. Если и вы присоединитесь, это никого не удивит.

– Момент, сейчас буду готова, – ответила я, отойдя туда, где он не мог меня видеть.

Постоянно оглядываясь на случай, если ему вздумается пойти за мной, я переоделась из собственного платья для верховой езды в куда более простую и грубую мальчишескую одежду, принесенную Джимом. (Должна сказать, словами не выразить, как это было дико и непривычно – впервые в жизни надеть штаны. Я чувствовала себя наполовину голой. С тех пор мне много раз доводилось носить их – штаны куда практичнее для погонь за драконами, чем юбки, – но, чтобы привыкнуть к ним, потребовалось много лет.)

Нужно отдать Джиму должное: он покраснел, увидев меня одетой столь скандальным образом. Он был хорошим добропорядочным парнем. Но он помог мне убрать волосы под шляпу, и я решила, что в таком виде вполне сойду за мальчишку. В те дни я еще росла – длинные руки, голенастые ноги и ни намека на бедра и грудь.

(И отчего, спрошу я вас, моему редактору жаловаться на такие слова, когда я написала не одну и не две книги, описывающие анатомию и размножение драконов в куда более прямых выражениях? Предвижу: он захочет убрать из текста эти слова, но я не позволю. Все же у моего возраста и положения есть свои преимущества.)

Но самым неожиданным в то утро оказалось ружье, поданное мне Джимом.

– Вы не умеете стрелять, верно? – спросил он, увидев выражение моего лица.

– А разве должна?

Ответ мой прозвучал, пожалуй, резче, чем Джим того заслуживал. В конце концов, я сама настояла на том, чтобы переодеться в мальчишеское платье. После этого строить из себя оскорбленную леди было просто нечестно.

Он принял это как должное.

– Ладно, здесь все просто: прижимаете приклад к плечу, нацеливаете дуло туда, куда…

Голос его смолк. Подозреваю, он, как и я, представил себе возможные последствия моего выстрела посреди хаоса охоты.

– Давай просто не будем его заряжать, хорошо? – предложила я.

– Да, лучше не стоит, – согласился он.

Вот так я и поехала охотиться на волкодрака – переодетая мальчишкой, со спрятанными под шляпу волосами, с незаряженным ружьем в руке, верхом на моей кобыле Босси, которую с ног до головы натерли пылью, чтобы замаскировать ее лоснящуюся шкуру. Несмотря на все усилия папа?, Джим был абсолютно прав, помянув сумасшедший дом: людей собралось так много, что навести порядок не представлялось возможным. Что делать – никому не хотелось упускать шанс поохотиться на волкодрака.

День выдался превосходным, и по пути я едва сдерживала волнение. Места, где видели волкодрака, находились не так уж далеко от нашей усадьбы, поэтому-то папа? и поспешил устроить охоту, но и это невеликое расстояние еще следовало преодолеть.

Большая часть наших владений представляла собой каменистые неровные земли, лучше всего подходящие для разведения овец. В долине Там-ривер у нас имелось несколько фермеров-арендаторов, а усадьба находилась прямо на северном краю долины. Если скакать на восток или на запад, дорога была бы ровнее, но наш путь вел на север, где склон шел вверх и очень скоро становился настолько крут, что его не стоило и расчищать. Здесь правили бал сосны, в тени которых, как говорили, и прятался волкодрак.

Я неотвязно, точно репей, следовала за Джимом и изображала застенчивость, чтобы избежать лишних вопросов. Я опасалась, что меня выдаст голос – даже в образе безбородого мальчишки. Тут меня выручал Джим, тараторивший так, что никто и слова вставить не успевал. Хотя, возможно, причиной всему было волнение: причин для тревоги у него имелось предостаточно.

Вскоре после полудня мы достигли северного леса, и здесь предводители начали организовывать охоту.

– Скорее, едем к Симпкину, – сказала я, подталкивая Джима прочь от отца и других мужчин, которые могли бы узнать меня.

Из обрывков подслушанных разговоров выяснилось, что приготовления к охоте были начаты вовсе не сегодня. Мы собрались с подветренной стороны от рощи, откуда явственно несло падалью. Видимо, егеря папа? стаскивали туда трупы животных не один день, чтобы заманить волкодрака в заранее намеченное место. Несколько храбрецов еще с утра выехали вперед, осмотрели рощу и по ряду примет обнаружили, что зверь там.

То, что последовало далее, показалось мне, не имеющей никакого понятия об охоте, сплошной сумятицей. Охотники держали на поводках волкодавов и мастифов; намордники не позволяли псам залаять и выдать наше появление. Казалось, им очень неспокойно: приученные без страха охотиться на волков, собаки артачились, упирались, не желая связываться с драконом. Однако пинки и понукания сделали свое дело, и собак вывели на позиции – на них, как я поняла, было задумано гнать волкодрака. Вдали от рощи выстроились полукругом местные крестьяне с незажженными факелами наготове. Когда придет время, они должны были зажечь огни и двинуться к укрытию зверя, побуждая того бежать.

По крайней мере, таков был план. Волкодрак – зверь хитрый, и уверенности в том, что он окажет нам любезность побежать прямо в западню, быть не могло. Поэтому в других местах вокруг рощи были расставлены отряды верховых, включая и нас с Джимом: нам предстояла погоня за зверем, если он вырвется из окружения.

Да-да, мой дальновидный читатель, ты абсолютно прав: не стоило бы и упоминать, что это было последней стадией охоты, прошедшей согласно плану.

Впервые увидев волкодрака, я даже не смогла разглядеть его: зверь вырвался из-за деревьев яростным вихрем. Не знаю, что в тот момент собирались сделать собаки, но, что бы то ни было, им попросту не представилось такой возможности: дракон налетел на них слишком быстро.

Зверь этот уже в те времена встречался так редко, что охотники недооценили рассказы о его проворстве. Волкодрак прыгнул на одного из мастифов, в воздух взметнулся фонтан крови. Прочие псы замешкались, прежде чем кинуться в бой, и их промедление свело на нет все наши хитроумные планы. Волкодрак вырвался из кольца охотников, и мы устремились в погоню.

Я с детства была хорошей наездницей: в те дни среди провинциальных джентри[2]2
  Нетитулованное мелкопоместное дворянство.


[Закрыть]
было принято учить дочерей ездить верхом – и в дамском седле, и по-мужски. Однако прогулки верхом на Босси вокруг фамильных владений не шли ни в какое сравнение с этой погоней!

Джим пустил свою лошадь вскачь, и моя инстинктивно устремилась следом, не желая (подобно всем лошадям) оставаться в одиночестве. Мы понеслись галопом по каменистому склону со скоростью, намного превышавшей ту, которую мама? полагала безопасной. Волкодрак намного опережал нас и успел уйти довольно далеко, и только благодаря смекалке местных крестьян не сумел сбежать окончательно. Запалив факелы, они преградили ему путь и заставили отклониться к югу, а мы кинулись ему наперерез.

Собаки неслись вперед так, точно жаждали отомстить за смерть собрата; волкодавы вырвались далеко вперед. Псы кидались на волкодрака то слева, то справа, вокруг трубили охотничьи рога, созывая отряды всадников к добыче. Но в самом скором времени мы достигли еще одного участка леса, и я поняла, отчего приманка была заложена в одиноко стоявшей рощице: в большом лесу отыскать и изловить дракона было бы много труднее.

Несмотря на все старания охотников и собак, зверю удалось укрыться в лесу. Один из егерей папа?, парень с таким же каменным, как окружавшие нас холмы, лицом, сплюнул на землю, и мне пришлось напоминать себе о том, что он не знает о присутствии дамы.

– Теперь уж так шустро не побегает, – сказал он, вглядываясь в сумрак, в котором скрылся зверь. – Вот только потратим чертову прорву времени, чтобы выкурить его оттуда.

Впервые после начала погони у нас появилась возможность перевести дух. Некоторые из мужчин начали перебрасываться короткими, малопонятными фразами. Из их разговоров мне удалось извлечь лишь одно: теперь мы собираемся прибегнуть к другим охотничьим приемам, используемым в охоте на кабана. Об этом я знала не больше, чем об охоте на волков, и все это мне ни о чем не говорило, но тут волкодавов отозвали назад и привели мастифов. Теперь ситуация требовала не столько быстроты, сколько силы.

Сосны в этом месте были стары и так высоки, что под их ветвями зачастую можно было проехать верхом, не нагибаясь. Укрытая толстым ковром пожелтевшей хвои, земля под копытами лошадей казалась поразительно голой – другие растения могли расти только там, где упавшие сосны оставляли в лесном пологе бреши. Вскоре я потеряла из виду большую часть охотников, но Джим оставался со мной, а по обе стороны от нас ехали остальные всадники из нашего отряда. Судя по крикам и звукам рогов, доносившимся из-за деревьев, волкодрака еще не нашли.

Вдруг – яростный лай… И тишина.

Мы остановились – хотя бы затем, чтобы понять, куда двигаться, так как путь нам преградили густые кусты впереди. Я взглянула на Джима, и он повернулся ко мне.

– Я должен доставить вас домой, мисс, – прошептал он, будто опасаясь, что кто-нибудь может услышать, хотя поблизости не было никого. – Здесь становится опасно.

В первый раз я почувствовала, что готова с этим согласиться. Ведь главной целью было собственными глазами увидеть дракона, и лучше живого, а не мертвый охотничий трофей, но теперь я поняла, как мало на это шансов. Вполне могло оказаться, что яростный вихрь, растерзавший одного из псов – лучшее, что мне удастся увидеть за весь день.

Задумавшись над этим, я замешкалась, и вдруг Джим закричал и направил свою лошадь прямо на меня.

Босси вскинулась на дыбы, пронзительно заржала от ужаса, покачнулась, сбросила меня с седла и рухнула рядом, чудом не придавив мою ногу. Удар о землю вышиб из меня дух. Я завозилась в опавшей хвое, пытаясь сесть, и тут Джим издал странный жалобный стон, какого я никогда прежде не слышала.

Однако внимание мое привлек другой звук – протяжный, низкий рык.

В тех краях, где волкодраки до сих пор водятся в изобилии, всем известно, что этот зверь предпочитает добычу женского пола. К несчастью, у нас об этой детали успели забыть, а сэр Ричард Эджуорт не упомянул о ней в своем замечательном во всех иных отношениях труде.

Подняв взгляд, я увидела волкодрака. Он сидел на высоком камне, подобравшись перед прыжком. Тускло-коричневый цвет его чешуйчатой шкуры прекрасно совпадал с оттенками окружающей местности, глаза горели жутким кровавым багрянцем. Короткие мощные лапы, острые, точно косы, когти, длинное тело… Гибкий хвост зверя гипнотически покачивался из стороны в сторону, точно хвост кошки, приготовившейся к прыжку. Крохотные рудиментарные крылышки за плечами волкодрака приподнялись и опустились вновь.


Волкодрак


Я не могла отвести от него взгляда. Правая рука слепо зашарила в сосновых иглах в поисках оброненного ружья, но ружья рядом не оказалось. От страха перехватило горло. Сжавшиеся когти волкодрака заскрежетали о камень. Я вытянула левую руку – еще, еще… Вот оно! Пальцы сомкнулись на ружейном прикладе. Я подтащила ружье к себе и подняла его, как делали мужчины-охотники. Волкодрак напружинился, и стоило мне направить ствол на него, прыгнул ко мне. Только нажав на спуск, я вспомнила, что мое ружье не заряжено…

В ушах зазвенело от оглушительного грохота. Волкодрак приземлился сбоку от меня, когти его прошли сквозь ткань рубашки и мое плечо легко, будто нож сквозь масло.

Я завизжала и откатилась в сторону, вновь выронив ружье – должно быть, ружье Джима, так как оно, без сомнения, было заряжено. Что же случилось с Джимом?

Волкодрак, куда более ловкий, чем могло показаться с виду, уже разворачивался ко мне. Шкура зверя окрасилась кровью – мой выстрел задел его вскользь, – но он был еще далеко не побежден.

Здесь следовало бы написать что-нибудь героическое, но, если быть честной, подумалось мне вот что: «За этим ты явилась сюда, и это – последнее, что ты увидишь в жизни».

Тут прогремели новые выстрелы – на сей раз не над самым ухом, но все же достаточно громкие, чтобы я снова взвизгнула и съежилась в комок, в ужасе от того, что пуля может угодить в меня, или волкодрак прыгнет снова, и я, так или иначе, умру.

Но вместо этого я услышала яростный рык, отчаянное лошадиное ржание, крики охотников, звуки рогов, а несколько мгновений спустя – тот самый благословенный сигнал. Я тут же узнала его: так трубили в рог, возвращаясь домой с удачной охоты: «добыча наша».

Меня окружили, и я выпрямилась, только теперь осознав, что в пылу борьбы потеряла шляпу, и волосы выбились из-под ленты, стягивавшей их на макушке. Темно-русые пряди торчали во все стороны, развеваясь, как знамена, словно объявляя во всеуслышание: «Эй! Смотрите! Девчонка!».

Примерно это я и услышала от обступивших меня мужчин (если опустить множество ругани).

Новые крики – и вскоре появился отец. Остановившись передо мной, он в ужасе воззрился на меня – мелкий языческий божок, потрясенный поступком подопечной. Я молча смотрела на него. Думаю, именно в этот момент все вокруг начало расплываться перед глазами – сказывалось перенесенное потрясение. Папа? поднял меня, и я спросила, что с Джимом, но мне никто не ответил. Вскоре мы оба оказались на коне папа?. Держа меня на руках, отец выехал из леса и направил коня по каменистому склону, в сторону пастушьей хижины.

Охотников сопровождал врач, чьей обязанностью было оказывать помощь раненым людям и собакам; он прибыл в пастушью хижину следом за нами. Однако я оказалась не первой его пациенткой. С противоположной стороны комнаты слышались стоны Джима, но из-за людей, сгрудившихся вокруг, его было не разглядеть.

– Не трогайте его, – сказала я неизвестно кому, хотя умом и понимала, что врач пытается помочь ему. – Он не виноват. Это я его заставила. Он защищал меня; он заслонил меня от волкодрака…

О последнем обстоятельстве я догадалась задним числом.

Раны, полученные Джимом из-за его героического поступка, послужили одной из двух причин, уберегших его от позорного изгнания. Второй – хоть мне тут мало чем можно гордиться – оказалась моя неустанная защита. Я вновь и вновь настаивала на том, что он ни в чем не виноват. Боюсь, охваченная запоздалым чувством вины, я продолжала назойливо твердить об этом даже после того, как отец согласился не прогонять его.

Но все это произошло позже. Покончив с Джимом, врач взялся за меня и выставил из хижины всех, кроме отца и спящего Джима: у меня было повреждено плечо, и оголять его в присутствии посторонних было неприлично. (Я сочла это глупостью: даже в те времена юные леди носили платья, открывавшие плечи как раз настолько, сколько требовалось для оказания помощи.)

Мне дали выпить бренди, которого я никогда прежде не пробовала, и от жгучего напитка у меня глаза едва не вылезли из орбит. Однако меня заставили выпить еще, а решив, что выпитого достаточно, вылили немного на раны – для дезинфекции. От боли я вскрикнула и заплакала, но, благодаря бренди, не устыдилась собственных слез. К тому времени, как врач начал накладывать швы, я вообще не замечала почти ничего вокруг. Слышала только, как врач негромко сказал папа?:

– Когти были остры, поэтому мышцы повреждены не слишком опасно. А она молода и сильна. Если не случится заражения, рана прекрасно заживет.

Отяжелевшими, непослушными губами я промямлила что-то о том, как хочу носить платья с открытыми плечами, но, кажется, слов моих никто не разобрал. Вскоре меня одолел сон.

* * *

Конечно, мама? была очень расстроена моей выходкой, но расспрашивать меня сразу по возвращении никто не стал, рассудив, что после всех пережитых мытарств мне необходим покой. Это вряд ли можно было счесть милосердным: таким образом, мне предоставили долгие часы для раздумий о том, что я услышу, когда настанет время. Возможно, у меня не столь богатое воображение, как у Аманды, но и его было вполне достаточно.

Когда мне, наконец (через два дня после того, как я сочла себя готовой к этому), разрешили встать с постели, надеть халат и выйти в мою гостиную, я обнаружила, что там меня ожидает папа?.

К этому я была готова: лишние два дня на раздумья имели не только недостатки, но и некоторые преимущества.

– Как себя чувствует Джим? – спросила я, прежде чем папа? успел раскрыть рот: о Джиме мне до сих пор никто не сказал ни слова.

Морщины в густой бороде, возле уголков отцовского рта, сделались глубже.

– Поправляется. Хотя ранен он был очень серьезно.

– Мне очень жаль, – совершенно искренне сказала я. – Если бы не он, я могла бы погибнуть. Он не виноват в том, что я оказалась там, ты ведь знаешь.

Папа? вздохнул и знаком велел мне сесть. Решив, что тет-а-тет на указанном им диванчике я буду выглядеть так, будто вот-вот лишусь чувств, я предпочла устроиться в кресле.

– Я знаю, – откликнулся отец с бесконечной усталостью в голосе. – Начать хотя бы с того, что эта безумная идея никак не могла принадлежать ему. Конечно, ему следовало отказаться и доложить обо всем мне…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное