Безцеlleр

Марья Скрепка

Безцеlleр

Глава первая. Две латинские l на хвосте у кармы

В убойном отделе прозвища не дают за красивые глаза, их получают неожиданно, за ситуации, о которых знают только свои, или в редких случаях выжигают на лбу у несчастных за идиотские поступки.

Своё клеймо Ваня Козлов получил на втором месяце службы, во время облавы на подпольную типографию в промзоне.

Парни тогда крутили фальшивомонетчиков, а еще зелёный лейтенант Козлов описывал вещдоки. В углу цеха высились горы только что отпечатанного, пахнущего свежей краской криминального романа какого-то модного автора. На коробках красовался стикер: «Бестселлер!».

Ваня, у которого за плечами было трое суток без сна, литры дешёвого кофе и стойкая ненависть к графоманам, заполнял протокол от руки. Мозг отключился. Пальцы сами вывели: «Изъято: коробки с контрафактной литературой типа „безцеllер“ — 40 шт.».

— Ну вот пишут без всякой цели, наверное, поэтому так и назвали, — подумал он тогда.

А буквы ll добавил сам не знал зачем. После вынужденной бессонницы ему казалось, что так и было указано на тех самых книгах.

Как ему потом сказали, он умудрился в одном слове сделать три ошибки: влепить «З», убрать «Т» и бахнуть на конце две латинские «l». Отмазаться ему удалось только от двух букв ll, он заявил, что на его старой, убитой и засыпанной крошками клавиатуре в дежурке вместо русской «Л» была стёртая намертво клавиша. Про первый вариант текста, написанный авторучкой, он умолчал.

В таком виде протокол и ушёл наверх. А утром майор зачитал его вслух на общем разводе. Отдел лежал. Мужики смеялись, утирали слёзы и хлопали Ваню по плечу. С того дня жизнь Козлова превратилась в ад. Стоило ему зайти в кабинет, как опера дружно затягивали: «О, литературовед пришёл! Ванька, ты раскрыл дело или пока ходишь без цели?». На его столе оставляли орфографические словари, а в дежурке на доске объявлений кто-то вывел маркером: «Следователь Козлов пишет без цели, без смысла, безцеllер».

Было тошно. Обида жгла изнутри, шутка затянулась на месяцы, и Ваня понял: если он не возглавит этот цирк, его сожрут. Но что делать не знал.

Наконец, решил, чтобы не было грустно, одиноко и так обидно, завести себе породистого кота. Втайне надеялся, что рассказы о коте отвлекут от его безцельного промаха. Он представлял, что кот будет солидный, дорогой, как будто так он мог сам стать презентабельнее в глазах его коллектива.

В субботу он поехал на птичий рынок. Ходил достаточно долго, пока в дальнем углу рядов не увидел коробку. В ней сидел рыжий, пожёванный жизнью котяра с порванным ухом и абсолютно бандитской мордой. Кот не просил еды, не мяукал. Он сидел, опёршись спиной о картонку, и смотрел на проходящих мимо людей, как на прозрачное стекло. В его глазах читалось полное, абсолютное отсутствие каких-либо жизненных ориентиров.

— Сколько за него? — спросил Ваня.

— Забирай бесплатно, — махнул рукой продавец. — Он глухой на одно ухо, лопает как не в себя и не ловит мышей. Вообще бесполезная скотина. Без цели живёт.

Ваня усмехнулся:

— Мимо своей судьбы не пройдешь.

Притащив кота в коммуналку, он первым делом сфотографировал его на фоне своего злополучного протокола и выложил в рабочий чат отдела с подписью: «Знакомьтесь, это Безцеllер. Предыдущий хозяин сказал живет без цели, даже мышей не ловит. Прошу любить и жаловать. Вопросы по орфографии — к нему лично».

Стёб над Ваней как будто развалился. Мужики оценили его ход, два безцеllера было многовато. Ваня от радости так обнаглел, что стал таскать с собой котяру на работу. Последний, к слову, привлек к себе больше внимания, чем его новый хозяин: он научился воровать колбасу прямо из бутербродов Ваниных коллег, и демонстративно спать на самых важных рапортах, оставляя на них клочья рыжей шерсти и соответствующий запах.

И вот теперь, спустя пять лет, Ваня стоял над трупом главного писателя страны, а рядом, на белоснежном просторе листа, заправленного в каретку пишущей машинки убитого было отпечатано то самое слово, о котором почти все забыли. О нем напоминала только кличка рыжего кота-напарника.

Ваня Козлов подошел к панорамному окну кабинета писателя, которое выходило на ухоженный японский сад. В отражении тройного стеклопакета, на фоне роскошной загородной виллы Радужкина, Ваня смотрелся пугающе органично. Он вообще умел выглядеть дорого, даже имея на руках лишь скромную зарплату капитана полиции.

Из стекла на него глядел безупречный тридцатидвухлетний блондин с идеальной укладкой, которую не повредил даже промозглый питерский ветер. На Ване было приталенное пальто, сшитое на заказ (пришлось отдать две премии, но оно того стоило), безукоризненно белая рубашка и дорогие итальянские туфли. Идеальный образ портила только одна деталь: на лацкане пальто, прямо у петлицы, сиротливо прилипла полоска рыжей шерсти. Дома Ваню ждал тринадцатикилограммовый Безцеllер, который плевать хотел на щегольской стиль хозяина и регулярно использовал его дизайнерские вещи в качестве лежанки.