Читать книгу Соседи, или Нечистая сила с 1 по 9 этаж (Марья Батьковна) онлайн бесплатно на Bookz
Соседи, или Нечистая сила с 1 по 9 этаж
Соседи, или Нечистая сила с 1 по 9 этаж
Оценить:

4

Полная версия:

Соседи, или Нечистая сила с 1 по 9 этаж

Марья Батьковна

Соседи, или Нечистая сила с 1 по 9 этаж

Глава 1. Привет, соседи

Надпись на двери гласила: «Убедительная просьба не кормить летучих мышей с 9-го этажа! После кормления они поют. Хором. Всю ночь! Управдом». Я перечитала объявление дважды, потом еще раз, уже медленно. Мне казалось, что я пропускаю слова, не воспринимаю написанное всерьез. Меня смущало больше всего «летучих мышей», какие могут быть мыши, это чья-то шутка?

В объявлении внизу, где обычно пишут «по вопросам ремонта обращаться в ЖЭК», было: «Кто-то в ночь на 14-е громко стучал по батарее – зайду, поговорим. Пантелей». Кажется, Пантелей – и есть управдом, предыдущий владелец упоминал похожее имя. Летучие мыши в объявлении конкретно сбили меня с толку, я долго стояла растерянная перед подъездной дверью.

Квартира номер 62 встретила меня запахом краски, чужими шкафами в коридоре и очень громким топотом сверху. Неужели помимо летучих мышей в этом доме еще и кони? – подумала я. Топот был не человеческий, через секунду это стало очевидно, я всю жизнь прожила в панельках и наизусть знаю, как звучит человек. Это был мелкий, частый, целеустремленный перестук из стороны в сторону, будто кто-то отбивал чечетку, делая это с большим энтузиазмом. Причем существ было минимум 5. Я подняла голову, немного покачивалась люстра. Да, – подумала я, – только меня могло так угораздить. Из ближайшей открытой на полу коробки на меня иронично выглядывала кружка с издевательской надписью «счастье везде, стоит только его заметить».

– Ладно, – зачем-то сказала я вслух, – это переезд, всем тяжело.

Топот наверху сместился в сторону балкона и стих. Я выдохнула, развернула спальный мешок – мебель обещали доставить через неделю – и уже почти легла, как в дверь позвонили. За что? – пронеслось тихим эхом у меня в голове. Но спустя секунду я поняла, что звонили не ко мне, просто слышимость звонка соседей достойна звания чуда, как общение дельфинов через тысячи километров их ультразвуком.

Соседи открыли дверь, послышался ворчливый голос:

– Полоскун! Пятый этаж. Три часа ночи.

– Пантелей Михалыч, честное слово, не мы!

– Клянемся, – послышался детский тоненький голос.

– У тебя пять детей, Полоскун! И примерно пять из них шумные, проворные, скоростные маленькие еноты. Больше, ну, просто некому! – злобно отрезал дедок.

Пауза. Я осознала, что слышала беседу на целый этаж ниже. Неужели свыше ребята из небесной канцелярии мне выдали суперспособность слышать любую болтовню через бетон?

Я решаю приоткрыть дверь на пару сантиметров. Ощущение, что с каждым движением, все сильнее задевалось нутро Пантелея.

– Тютюшина. Шестой этаж. Закройте дверь, подслушивать – неприлично, вас в детстве не учили?

Я опешила. Мне стало смешно и неловко одновременно. Я закрыла дверь, кажется, меня уже внесли в какой-нибудь журнал до знакомства. Причем большими красными буквами с пометкой всевозможными восклицательными знаками. Попала, Тютюшина, – голосом классной руководительницы из моей школы пронеслось в голове.

Утром в семь в мою дверь постучали. Не позвонили в звонок, а именно постучали, ровно три раза, выдерживая одинаковые паузы между стуками. Тот, кто стоял за дверью, филигранно умел отсчитывать время.

На пороге стоял еж. Он был маленький, в жилетке с тысячью карманов, за ухом авторучка, в лапах папка, которая была больше него самого. На папке от руки было написано: «Смета. Дом. Черновик. Не трогать».

– Коля, – представился он.

– Потому что колешься? – спросила я. Мне стало очень смешно на мгновение.

– Остроумно. Я с третьего этажа. Главный бухгалтер домового товарищества, – он посмотрел на меня снизу вверх, – Вы Тютюшина?

– Я.

– Хорошо, – он открыл папку, глянул в нее или сделал вид, что глянул, – Вас нет в списке, это тревожно.

– Я переехала вчера. Это тоже тревожно.

– Для информации говорю, отсутствие в списке не освобождает вас от ответственности. Вечером собрание, ровно в семь вечера приходите в подвал.

Я приподняла одну бровь.

– Странное место вы выбрали для собрания, уж лучше бы около подъезда.

– Пантелей Михалыч велел передать лично, потому что объявления вы, судя по вчерашнему дню, читаете невнимательно.

Он развернулся и ушел. Я в ступоре от ежа. За тридцать лет работы в лифтовых шахтах я научилась разговаривать с самыми разными людьми, но с главным бухгалтером, у которого иголки, – впервые.

В шесть сорок я уже была в подвале, думая, что приду пораньше, но все места уже были заняты. Лавка была одна, а лис на ней – двое, каждый занимал по полторы лавки, а между ними еще и красовался рулон обоев.

– Вы новенькая? – радостно спросила лиса, – Мы с седьмого, живем над вами. У нас ремонт. Уже года три или четыре… Хотите, покажу, как мы поклеили обои в спальне?

– Она не хочет, – строго сказал Пантелей, вынырнув из журнала.

Про себя отметила верную вчерашнюю мысль о внесении меня в какой-нибудь журнал. Я села на подоконник. Но это был не подоконник окна, в подвале ведь нет окон. Это был просто подоконник, честно, ему я удивлялась меньше всего. Рядом со мной гордо возлежал кот. Огромный, серый, усатый. Один глаз у него был открыт ровно настолько, чтобы показать – он меня видит, я его не впечатлила.

– Маркиз, – сказал он.

– Брунгильда.

– Брунгильда, – повторил кот с интонацией, будто попробовал слово на вкус и нашел его пресным.

– Вы знаете, что это все, – он обвел лапой подвал в воздухе, – Пантелея с его журналом не волнует?

– Если б знала, то не переехала.

Кот прикрыл глаза, кажется, его удовлетворил мой ответ, что он показал едва заметной улыбкой. Ровно в семь Пантелей закрыл журнал и открыл другой.

– Собрание жильцов объявляю открытым.

Последний раз такую формулировку я слышала в суде, когда открывали заседание по разводу с моим бывшим мужем.

– Девятый этаж, как всегда, опоздал, потому что у них уже ночь. Зачитываю. Пункт первый. Кто утащил мой чайник?

Тишина. В воздухе повисло ощущение школьного урока, на котором никто не знал материал, а каждый боялся, что к доске пойдет именно он.

– Пункт второй. У нас новый жилец, шестой этаж, Тютюшина, – он поднял на меня глаза, – Брунгильда. Внесена вчера, по какой статье, пока не решил.

– Я хотела спросить про лифт, – сказала я.

– Третий пункт. Лифт.

Замерли все. Еж поднял голову, лисы перестали двигать туда-сюда рулон, кот открыл второй глаз, как будто впервые за последние лет пятнадцать. Сверху, из шахты лифта, донесся звук. Металлический скрежет тонкого корпуса. Звук повторился. Потом еще раз. Он шел сверху, из шахты, напоминал то, как если бы кто-то очень настойчивый и нетерпеливый стучал по кнопкам.

– У нас что, кто-то в шахте? – спросила я.

– У нас что, кто-то в шахте? – повторил Пантелей мой вопрос с интонацией учителя, который нашел в диктанте ошибку. – Тютюшина, вы уже много лет работаете с лифтами. Скажите это снова, но как специалист.

– Я работаю с механизмами, а они не стучат сами по себе. Обычно более одаренные ребята стучат по механизмам.

– Вот, – с гордостью Пантелей поднял палец, – специалист!

Не знаю, похвалил он меня или унизил. Сзади зашуршали листы бумаги.

– Так, у нас в смете на этот год лифт: пункт 8 – ремонт троса, 32 тысячи, замена ограничителя – 12, контроллер – стоимость на уточнении. Итого, – он многозначительно поднял на меня глаза, – примерно полтора миллиона.

Округлились глаза и у кота, который еще пару фраз назад не удосуживался их даже приоткрыть.

– Полтора? Откуда?

– Из кредита.

– У дома есть кредит?

– У дома нет, а у меня есть, – ответил еж.

Мне кажется, все жильцы чуть не подавились воздухом.

– Коль, ты чего, взял кредит на лифт?

– Я взял кредит на смету, – сказал Коля с достоинством, – Лифт я еще не брал.

Пантелей перевернул страницу в своем журнале и, не поднимая глаз, произнес:

– Пункт четвертый. Сороки, четвертый этаж. Из-за вас у нас в подъезде заводятся тараканы!

– Из-за нас? – поспешили откреститься от обвинений сороки.

– Если быть точнее, то из-за вашей помойки в вентиляции. Я сам видел, вам зачем там 23 ложки?

– Двадцать четыре, – обижено поправили сороки.

– Двадцать три, одну вы потеряли, а я ее нашел, поэтому она у меня, – уверенно ответил Пантелей.

Тишина, потом настороженно:

– А какая она была?

– Блестящая из серого обычного столового серебра.

– … это наша.

– Я так и думал! – на этой ноте управдом экстравагантно с отчетливым хлопком закрыл журнал.

Глава 2. Субботник

Утром в мою дверь не стучали, в нее барабанили. Я открыла, на пороге стоял еж, а рядом с ним – тачка, из которой задорно выглядывали грабли и мусорные мешки.

– Субботник, – заявил Коля, – В девять.

– Сейчас восемь сорок.

– Я знаю, – с недоумением сказал еж, – Я пришел заранее, потому что вы…

– Невнимательно читаете объявления, да-да, я в курсе.

Еж самодовольно нахохлился. Больше, чем еж – главный бухгалтер, меня удивлял только еж, который мог самодовольно нахохлиться!

Я оделась потеплее. Пока одевалась меня не покидала мысль несостоявшегося новоселья. Хотя звать, впрочем, было некого.

Двор небольшой, но листьев в нем хватило бы и на три таких двора. Осень пришла, дунув на нас своим прохладным ветром, начиная забирать из природы все самое теплое, она забирала от нас солнце. Клен около первого подъезда сыпал листьями так щедро, будто его за это премируют.

Нас было около десяти жителей. Мы покорно взяли грабли из тележки, которую, бог знает как, спустил Коля. Зачем пришел кот, было не понятно никому, первым делом он занял почетное место прямо на шуршащих мешках, в которые мы должны будем складывать листья. Маркиз прикрыл глаза и просто получал удовольствие, будто у нас на глазах воруя последние лучики солнца.

Лисы с седьмого получили одни грабли на двоих. Грабель не хватало, ничего не хватало, а делать что-то было надо.

– Мы будем работать вдвоем! – гордо объявила лиса, – Я гребу, а он стоит рядом.

– Зачем?

– Для поддержки.

Пантелей многозначительно посмотрел на них, потом на меня, потом опять на них.

– Для какой поддержки?

– Моральной, – сказала лиса, – Ремонт – это очень тяжело!

– Это двор, не ремонт.

– Двор тоже, своего рода, ремонт. Даже немного запущенный.

– Ничего он не запущенный! – возмутился Пантелей, – Он осенний!

– Осеннего ремонта не бывает!

– Бывает! – Пантелей что-то записал в журнал.

Кот все еще лежал на мешках, но не просто лежал, а величественно. Он всем видом показывал, что мы его слуги, а двор в его владении.

– Маркиз, – окликнула я, – Вы хотя бы листья подгребаете?

Кот повернул голову ровно на столько, чтобы я поняла, он слышал, но считает разговор необязательным.

– Я, – протяжно сказал он, – Я их оцениваю.

– То есть лежите, да?

– Оценка – тоже труд, просто он происходит внутри.

Он показательно вздохнул и переложил лапу.

– К тому же, Тютюшина, вы понимаете, что мы все собираем листья под названием «сейчас», чтобы выбросить их в «потом»? Через сто лет ни этого двора, ни этих листьев, ни граблей…

– …ни меня, ни дебета, ни кредита, – закончила я.

Кот замер.

– А вы тоже сумели прикоснуться к моей философии за такое короткое время, хвалю.

Он расплылся в улыбке, как будто бы его направление церкви собрало больше последователей.

Мы собрали десять огромных мешков. Двор стал чистым и немного растерянным, клен казался голым, будто его излишне подстригли. Все собрались домой, но тут Пантелей сказал:

– Ну, теперь можно и начинать!

– Что начинать?

– Субботник. Это не только листья, но и дружественные посиделки за чаем.

Все выдохнули, воздух тоже расслабился. Посиделки за чаем, своего рода, награда за сплоченный быстрый труд.

Через двадцать минут Пантелей вынес самовар. Выглядело все как в старой русской традиции, даже сапог на самой верхушке. Не хватало только баяна, чтобы в конце посиделок его порвать на счастье.

Если честно, я видела такое только в домах-музеях каких-то известных личностей. На деревянном столике сверху была белая скатерть, вся исшитая красными нитками, изображая славянские узоры. На самоваре, кроме сапога, на самой обычной нитке висели бублики, как будто я попала в советскую кондитерскую. В самоваре было четко видно отражение любого жителя, ведь он был идеально начищен. Вокруг стола были именно табуретки. Полное ощущение праздника в окружении хохломы и гжели. Мы пили чай, закусывали бубликами, о чем-то болтали. Вечер был неописуемым, потому что по-настоящему происходило застолье. Я попала в сказку, в которой все животные, люди и разные существа дружили, помогали друг другу. Вы когда-нибудь пили чай, сидя между сорокой и ежом? А у меня такое было, причем запомнится мне это надолго, на следующий субботник я пойду в первых рядах!

Празднование сбора листьев подошло к концу. Все начали растаскивать инвентарь. Кто-то убирал стол в подвал. Я решила, что хочу продлить ощущение тепла, которым зарядилась на данном событии, поэтому просто поднялась к себе на шестой. Только зайдя в квартиру, меня осенило – я замерзла, а отопление еще не включили. Кажется, Пантелей обещал отопление в первых числах, но какого месяца… Разложив спальный мешок, я накинула второй вязаный свитер. Только стала погружаться в мешок, как мне опять постучали.

Еж стоял на пороге с кастрюлей. Из-под крышки немного шел пар.

– У вас есть разогреть?

– К сожалению…

– Знаю, пойдемте ко мне, у меня все есть.

Мы спустились на третий, зашли к ежу. Квартира была невероятно уютной. Все лежало на своих местах, везде подписи и наклейки. Как будто из квартиры сделали очень удобную библиотеку с четкими ориентирами по расположению книг.

Мы сели на кухне, он на один табурет, я – на другой. Между нами стояла папка «Смета. Дом. Черновик. Не трогать». Какао, предложенное ежом, было приятное и горячее. Именно этого мне и не хватало под конец дня.

– Коля, могу спросить?

– Спрашивайте.

– Зачем вы все это делаете?

– Что «все»?

– Смету. Дебет. Кредит. Субботник. Я полагаю, Пантелей бы и сам справился. А вы сидите все время в бумажках, не вылазите из них совсем.

Еж аккуратно поставил кружку.

– Вы знаете, сколько в этом доме квартир?

– Девять?

– Не квартир, а проблем. – Он наконец посмотрел мне в глаза. – Когда я приехал сюда двадцать лет назад, тут был огромный долг за отопление, трескалась лестница, из подвала бежало. Я составил смету на десять лет. Все не понимали, зачем, а я это сделал. Никто не верил, что хоть часть получится осуществить.

– И что, у вас получилось?

– Да.

– Лестница тоже?

– Да, – в его голосе появились новые нотки, – Только ее делал я один. И заметил сделанную лестницу тоже только я один. Тютюшина, я не люблю, когда не сходится. Поэтому и работаю тут. Вот грабли – их пять. Иголок у меня две тысячи. Я их пересчитал в детстве от скуки. А за сегодня было собрано сто восемьдесят три тысячи двести сорок два листа ровно. Когда ты посчитал, то ты не просто знаешь, что что-то может рассыпаться у тебя на глазах, а ты знаешь, сколько именно рассыпется. Многое может пройти сквозь пальцы.

– А если по вашим расчетам что-то не сходится?

– Я записываю это в дебет.

– Умно.

Я дальше пила какао. В окне стало темнее.

– Коля, а я в дебете или в кредите?

– Вы в дебете. Есть люди, так называемые, «сто рублей убытка», но вы не из таких. С вами приятно иметь дело.

– Спасибо, а в вашей папке про меня что записано?

Еж открыл папку, мгновенно нашел там запись про меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner