banner banner banner
Не было бы счастья
Не было бы счастья
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Не было бы счастья

скачать книгу бесплатно

Не было бы счастья
Елена Михайловна Малиновская

ГроштерЛюбовь и вороны #1
Верно говорят: нет худа без добра. В любой ситуации надо прежде всего искать выгоду. Да, я застукала жениха на измене, зато в итоге нашла мужа. Правда, что-то неладное творилось в доме моего так неожиданно обретенного супруга. Естественно, я была бы не я, если бы не попыталась разобраться в происходящем. Ох, и что тут началось! Смертельные проклятья, могущественные маги, приглашение на королевский бал и интриги сильных мира сего… Но что поделать, если для меня любопытство не порок, а образ жизни!

Елена Малиновская

Не было бы счастья

Часть первая

Выйти замуж за первого встречного

Месть – это блюдо, которое подают холодным.

Только эта мысль крутилась в моей голове, когда я стояла в темной прихожей своей квартиры и слушала, как за приоткрытой дверью спальни мой жених Гровер, теперь, полагаю, уже бывший, развлекается с моей же подругой Олессой.

Я грустно ухмыльнулась, пытаясь не обращать внимания на боль, тупой иголкой засевшую в сердце. Да, получилось все как в глупом и несмешном анекдоте. Стоило только однажды пораньше вернуться домой… Решила сделать благоверному сюрприз, называется. А ведь день свадьбы уже назначен. Приглашения разосланы. Куплено даже платье. Страшно представить, сколько денег уже потрачено и сколько надлежит потратить в ближайшем будущем! Самое противное заключается в том, что отец изначально был против этой свадьбы. В свое время с ним пришлось крупно разругаться, лишь бы прекратить надоедливые разговоры о том, что Гровер мне не пара. Я из приличной семьи, пусть и не являющейся ветвью древнего дворянского рода. А жених прибыл в столицу пару лет назад из какого-то деревенского захолустья. Я с отличием закончила Академию колдовских искусств по направлению артефактной магии и своим даром зарабатываю совсем неплохие для столь юного возраста деньги. По крайней мере уже давно живу самостоятельно и не прошу у семьи на булавки. Он… Кстати, а чем, собственно, мой жених зарабатывает себе на жизнь? Каждое утро Гровер целовал меня и куда-то уходил. Пару раз я интересовалась, чем именно он занимается, но так и не получила ответа. Гровер ловко уходил от расспросов, принимался шутить, рассказывал какую-нибудь занимательную историю из своего прошлого – и я забывала, что мне от него надо.

В этот момент Олесса особенно восторженно вскрикнула, и я вернулась мыслями в безрадостное настоящее. Наверное, стоило ворваться в комнату и грозно потребовать объяснений. Но мне претила даже мысль начинать разборку. Как-то это… вульгарно, что ли. Конечно, в тот самый момент, когда я вошла в прихожую и услышала хриплые стоны, доносящиеся из глубины квартиры, первой моей мыслью было: «Гроверу плохо!» Я ринулась было в спальню, но тут же остановилась, услышав женский смех. Осторожно заглянула в приоткрытую дверь и мгновенно отшатнулась в темную прихожую. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все понять и осознать. Нет, не будет у меня свадьбы. И зря я полгода не разговаривала с отцом, пока он с большой неохотой не признал, что погорячился с выводами. Отец даже любезно предложил оплатить свадебные торжества, пытаясь таким образом загладить свою вину. И вот теперь мне надлежало как-то объяснить ему, что он с самого начала был прав и не зря предупреждал меня держать ухо востро с этим «мутным прощелыгой», выражаясь его словами.

Я осторожно шагнула к двери и бесшумно прикрыла ее. Хватит, нагляделась уже на голый зад своего бывшего жениха, который ритмично двигался, вбивая и вбивая Олессу в заботливо выбранные мною простыни. Боюсь, эта отвратительная картина еще долго будет преследовать меня в кошмарах.

Теперь мне надлежало решить, что же делать дальше. Не думаю, что Гровер еще долго будет ублажать Олессу. Я вообще удивлена, что у него столько сил. Со мной все обычно занимало не больше пяти минут.

– Не боишься, что Алекса нас застанет? – прозвучал в этот момент звонкий голосок подруги.

– Нет, – самоуверенно фыркнул Гровер. – Эта толстая корова должна быть рада, что я вообще на нее обратил внимание. К тому же у нее духа не хватит поднять скандал. Побоится отца расстроить. Тот уже всему Гроштеру растрезвонил о свадьбе, пригласил всех своих друзей и знакомых.

Я прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы обиды. И ничего я не толстая! Просто невысокая и коренастая. Как любит говорить мой отец, тяжелая кость. Сам-то он высок и худощав, а я пошла в мать, ныне покойную. Увы, широкие бедра не помогли ей при родах, и она умерла, едва успев произвести меня на свет.

– Алекса не только толстая, но и кудрявая корова, – рассмеялась Олесса забавному сравнению.

И опять я проглотила оскорбление, ничем не выдав своего присутствия. Лишь крепче сжала кулаки, унимая непреодолимое желание ворваться в спальню и хорошенько оттаскать так называемую подруженьку за длинные космы. Как будто я виновата, что у меня такие волосы! Жесткие, словно проволока, и вьются, как завитки у барана. Из-за этого я постоянно стригу их покороче, иначе никакая расческа не справится с этим безобразием.

– И как ты только с ней в постели выдерживаешь? – кокетливо продолжила Олесса.

– С трудом, – хмуро отозвался Гровер. – Всю печень себе посадил, наверное, серебристой пыльцой. Ну, ничего. Недолго терпеть осталось. Как только мы поженимся – тут же заделаю ей ребенка. И никуда эта дура от меня не денется. Полагаю, ее папенька, виер Грэг, по первому моему требованию выдаст крупную сумму денег, лишь бы беременная доченька не расстроилась, узнав о моем истинном образе жизни. Позор какой для их семьи! Зять – картежник и выпивоха, не пропускающий мимо ни одной юбки.

– Ну-ну, насчет юбок полегче, – с отчетливыми нотками обиды отозвалась Олесса. – Пока я рядом, даже не думай на других заглядываться.

– Конечно, конечно, моя лапушка, – так приторно засюсюкал Гровер, что у меня тут же заныли зубы.

Целую минуту после этого голубки шуршали и томно целовались. А я слушала, впитывая эти недвусмысленные звуки всеми порами своего тела. Да, больно так, что нельзя глубоко вдохнуть, да, противно. Но я должна это запомнить. Чтобы даже мысли не мелькнуло о прощении.

– А что ты будешь делать, когда Алекса родит? – спустя некоторое время задала новый вопрос Олесса.

– Да ничего! – Гровер фыркнул от смеха. – Буду жить, как и жил раньше. Не сомневаюсь, что мой новый папа станет послушно отстегивать мне на расходы, как только я заикнусь об этом. Лишь бы его ненаглядная доченька не лила слезы. И потом, развод – это такой позор, которого он не допустит. Вот еще, чтобы семейство Гриан полоскали на все лады по всей столице? Да он скорее из кожи вон выпрыгнет, чем доведет ситуацию до такого. К тому же Грэг далеко не дурак, прекрасно понимает, что его страхолюдина-дочь никому, в сущности, не нужна. Ни рожи ни кожи, как говорится. Поди, в глубине души благодарен мне за то, что я обратил на нее внимание. А если я ее к тому же обрюхачу, то вопрос возможного развода будет решен раз и навсегда. Мать-одиночка – это не смешно, пусть даже она единственная наследница зажиточного семейства.

В этот момент я поняла, что с меня хватит. Если я услышу еще хоть одно оскорбление в свой адрес или в адрес моего отца, то не выдержу и в самом деле сотворю что-нибудь страшное. Кончики пальцев так и зудели от желания ударить по этой парочке каким-нибудь заклинанием. Да, я не обучалась смертельной и боевой магии, но вряд ли это стало бы помехой. Любое заклинание – прежде всего выплеск энергии. Чем больше силы ты потратишь на чары, тем более впечатляющим получится результат. Полагаю, мне не составит особого труда обрушить на головы любовников тяжелую дубовую полку, висящую в изголовье кровати. Но я не собиралась губить свою жизнь из-за одного подлеца, повстречавшегося мне на пути. Воображение слишком явственно нарисовало безрадостную картину того, что меня ожидает, если я убью этого мерзавца. Расследование и неминуемое разоблачение, рудники или виселица – в зависимости от благосклонности судьи. Постаревший, убитый горем отец… Нет, так не пойдет! Права народная мудрость: месть – это блюдо, которое надлежит подавать холодным. И приготовить его надо изысканно. Сначала мне стоит обдумать все хорошенько. Тем более что теперь у меня есть одно неоспоримое преимущество: я все знаю, тогда как Гровер и Олесса пока даже не догадываются, что уже перекочевали в категорию бывших.

Решив так, я бесшумно развернулась с намерением покинуть квартиру, пока мое присутствие не обнаружили. Но тут мой взгляд зацепился за одежду, в беспорядке раскиданную по полу. Видимо, страсть настолько обуяла эту парочку, что Гровер и Олесса начали раздеваться уже на пороге квартиры. Что же, пожалуй, мне это на руку. И я пакостливо улыбнулась, подумав, что в ожидании основного блюда можно позабавиться легкой закуской. После чего неслышно скользнула на кухню.

Из спальни между тем опять начали раздаваться охи, вздохи и стоны, свидетельствующие о том, что на самом деле постельные возможности Гровера куда выше, чем мне представлялось. Ну что же, оно и к лучшему. Не надо опасаться, что меня застанут врасплох.

Поиски на кухне не заняли много времени, и вскоре я вернулась. Отыскала в ворохе белья, сваленном на полу, трусы Гровера и Олессы. Затем скользнула в ванную, от души посыпала их внутреннюю поверхность красным жгучим перцем. Хорошенько встряхнула, удалив излишки и стараясь при этом не дышать – а то вдруг расчихаюсь. А затем, бесшумно ступая, вернула все на прежние места. Ну что же, теперь сладкую парочку ожидает несколько весьма неприятных минут. Красный перец и интимные места – далеко не лучшее сочетание. Гореть будет знатно. А самое интересное заключается в том, что вряд ли они догадаются, в чем дело. Скорее заподозрят, что в итоге интрижки обзавелись какой-нибудь нехорошей болезнью. Конечно, можно было воспользоваться и чарами, но магию легко обнаружить. А вот шутка с перцем не столь известна в обществе.

И, гордая собой, я покинула квартиру, пытаясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся из спальни. Самое время хорошенько все обдумать!

Итак, куда бы податься несчастной обманутой девушке, обнаружившей, что ее ненаглядный жених ей изменяет? Первым моим порывом было отправиться к отцу и все ему рассказать. Не сомневаюсь, что Гровер в итоге получил бы по заслугам. Отец в гневе поистине страшен, да и знакомых в самых разных слоях общества у него хватает. Но, немного поразмыслив, я отказалась от этой идеи. Нет, не хочу ввязывать отца в столь низкую и грязную склоку. Тем более… он ведь заранее предупреждал, что не в восторге от моего жениха. Конечно, совесть не позволит ему напомнить мне об этом, но пресловутое: «Я же говорил!» – обязательно будет читаться в его глазах.

Потом я подумала, что было бы неплохо все обсудить с какой-нибудь подругой, но тут же поняла, какую глупость сморозила. Во-первых, моей лучшей подругой до сего дня считалась как раз Олесса. То бишь женскому полу в подобных вопросах все-таки лучше не доверять. Слухи и сплетни разносятся со скоростью лесного пожара. Если я расскажу кому-нибудь из знакомых о том, что застала жениха в постели с другой, об этом быстро станет известно всему Гроштеру.

Так и не решив, кому излить душу, я направилась в ближайший трактир. Что же, в таком случае посижу в одиночестве за бокалом вина.

Полдень только-только миновал. По причине раннего времени питейное заведение радовало глаза пустотой. Трактирщик как-то странно покосился на меня, когда я попросила бутылку самого дорогого алкоголя, потребовал деньги вперед, но, получив целый серебряный, смилостивился. Спустя несколько минут передо мной уже шкварчала сковорода жареной картошки с салом, которую в общем-то я не заказывала. Видать, добрый мужчина решил, что негоже пить без закуски.

От сковороды исходил такой аппетитный запах, что мой рот мгновенно наполнился слюной. Я взяла было в руки вилку, но тут же мрачно отодвинула блюдо подальше, вспомнив, как Олесса назвала меня жирной коровой. Пожалуй, немного похудеть мне в самом деле не помешает.

Почти сразу после этого трактирщик поставил передо мной запотевший графин и глиняную кружку.

– Ты это, пей аккуратно, не части, – бросил он, нервно поправляя фартук. – Этот самогон моя теща гонит. Такой же злой, как ее поганый язык. Но народ хвалит. Потому и продаю дорого.

Я равнодушно пожала плечами. Вообще-то я рассчитывала на бутылку какого-нибудь слабого напитка. Наливки там или ягодной настойки. Но если в этом заведении самогон – самое качественное и дорогое спиртное, значит, буду пить его. И я смело плеснула себе в кружку.

Первая порция пошла на удивление мягко. Сначала, конечно, дыхание перехватило от непривычно крепкого напитка. Я сморгнула выступившие на глазах слезы и осторожно выдохнула. Ого! Ну и вещь. Пожалуй, она действительно стоит отданных за нее денег. Хорошо пошла!

После первой порции последовала вторая, а затем и третья. Питейное заведение все еще оставалось пустым. Если честно, я чувствовала себя несколько неловко под немигающим взглядом трактирщика, которому нечего было делать. Он с таким явным неодобрением косился в мою сторону, что это начало раздражать. Чего вылупился, спрашивается? Да, пью, ну и что из этого? Я ведь не украла, а честно заплатила за свою бутылку. И мне уже достаточно лет, чтобы не спрашивать разрешения на покупку алкоголя.

Немного подумав, пересела на противоположную сторону стола. Вот так лучше! Хоть не буду видеть рожу этого наглеца-трактирщика, который, ничего не зная о моем горе, смеет осуждать меня!

Правда, в процессе перемены места я внезапно обнаружила, что самогон начал действовать. Нет, ноги еще меня слушались, но уже начали выделывать какие-то странные самостоятельные фортеля. А еще я запуталась в подоле своего платья и едва не загремела носом прямо в столешницу. Вот была бы потеха для этого вредины-трактирщика! Интересно, он все еще наблюдает за мной?

Не сдержав любопытства, я кинула осторожный взгляд через плечо и тут же вспыхнула от негодования, поскольку обнаружила, что трактирщик самым наглым образом смотрит на меня и лыбится во весь щербатый рот. Нет, вот ведь гад! Ни малейшего уважения к посетителям!

Бурча себе под нос всевозможные ругательства в адрес наглого трактирщика, я налила еще самогона. Правда, рука дрогнула в последний момент, и приличная часть самогона пролилась мне на платье. Демоны! Стоит признать, запашок у этого пойла тот еще. Ну да ладно, где наша не пропадала! Все равно обнюхивать меня теперь некому. Отныне я девушка свободная.

В этот момент дверной колокольчик негромко звякнул, и я обрадованно улыбнулась. Ага, еще один клиент пожаловал! Надеюсь, теперь трактирщик перестанет самым неприличным образом на меня пялиться и займется новым посетителем.

И я быстро опрокинула еще стаканчик.

– Что у вас есть из спиртного? – раздался тем временем за моей спиной звучный мужской голос.

Я так и замерла с поднятой рукой, поскольку как раз собиралась плеснуть себе еще. О, какой это был голос! Томный, бархатный. По моей коже словно провели теплым мехом. Даже мурашки по позвоночнику пробежали. Именно таким голосом надлежит соблазнять неприступных красавиц.

– Могу предложить вам самогона, – обреченно отозвался трактирщик. Подумал немного и зловредно добавил: – Вон, девушке очень нравится.

Я осмелилась бросить быстрый взгляд через плечо. Да так и замерла, неприлично раззявив рот.

Увы, внешность новоприбывшего совершенно не соответствовала его восхитительному, обворожительному баритону. Передо мной предстал вполне себе обычный молодой человек всего на несколько лет старше меня. Долговязый, худющий, как не знаю кто. С длинным крючковатым носом. Правда, его темный сюртук был сшит из очень качественного сукна, и неизвестный мне портной сделал все возможное, чтобы скрыть излишнюю худобу несчастного. Новенькие сапоги из дорогой кожи начистили до такого блеска, что они слепили глаза. По всей видимости, деньги у незнакомца водились. Правда, в таком случае непонятно, почему он заглянул в столь непримечательное питейное заведение.

– Девушке нравится, – задумчиво повторил незнакомец и внимательно посмотрел на меня, словно только сейчас заметил мое присутствие.

Я почувствовала, что краснею. Поспешно закрыла рот и отвернулась. Взяла в руки вилку и принялась мрачно ковыряться в совершенно остывшей картошке, к которой так и не притронулась ранее. Еще не хватало, чтобы этот не пойми кто расценил мой невольный интерес к его персоне неправильно – будто я скучаю в одиночестве и завлекаю мужчин взглядами.

Увы, по всей видимости, именно так он и решил, поскольку пару минут спустя остановился рядом со столом, за которым я расположилась.

– Позволите? – негромко поинтересовался он, кивнув на лавку напротив меня.

Вместо ответа я с демонстративным удивлением обвела пустынный зал взглядом. Кашлянула и развязно спросила:

– А что, мест больше нет? Обязательно за одним столом тесниться?

Незнакомец как-то странно хмыкнул и все равно опустился на лавку. Предупредительный трактирщик, видимо получивший от него неплохие деньги, шустро поставил перед ним такой же графин, как у меня. А еще через несколько минут на столе как-то сами собой образовались тарелки с закусками: домашним ноздреватым сыром, нарезанным крупными ломтями, колбасой. Трактирщик притащил даже соленые огурчики и прочие домашние соления.

В моем животе при виде такого изобилия гулко забурчало. Надо же, а мне предложили всего лишь какую-то жареную картошку. Сколько же этот незнакомец дал трактирщику? Неужели целый золотой?

– Что-нибудь еще? – подобострастно спросил хозяин заведения, склонившись перед посетителем в глубоком поклоне и нервно комкая в руках фартук.

– Пока нет. – Парень покачал головой. – Иди. Если понадобишься – я кликну. А пока не мешай.

Вроде бы он сказал это совершенно спокойно. Но неожиданно в тоне проскользнула такая властность, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси, лишь бы не мозолить глаза вздумавшему отдохнуть господину. Я посмотрела на него по-новому. Ого, как умеет! Интересно, кто таков?

Остатки здравого смысла, которые еще не успели утонуть в самогоне, подсказывали мне, что некрасиво первой начинать расспросы. Особенно в такой ситуации. Поэтому я твердо решила помалкивать, лишь в очередной раз плеснула себе в кружку. Хм, а ведь графин как-то странно полегчал. Неужели же я столько успела выпить? Вроде бы старалась не наливать себе до краев.

– Давайте выпьем за знакомство, – неожиданно предложил загадочный молодой человек и, в свою очередь, щедро налил себе уже из своего графина.

– Давайте, – вяло согласилась я. Подумала немного и добавила: – Алекса.

– Дариан, – ответил мой сосед по столу, и наши кружки с негромким стуком сошлись.

На этот раз алкоголь показался мне особенно крепким. Самогон огненным шаром промчался по моему пищеводу и упокоился в желудке, а я неполную минуту дышала ртом и смахивала с ресниц слезы.

– Угощайся. – Дариан, мгновенно оставивший церемонии, подвинул поближе ко мне тарелку со всевозможными солениями.

Ради приличия я выбрала один маленький скользкий грибочек и отправила его в рот. А картошку есть все равно не буду!

– Ты бы лучше чем-то посущественнее закусила, – не выдержав, проговорил Дариан. – Или напиться хочешь?

– Хочу, – мрачно протянула я. Помолчала немного и вдруг всхлипнула: – И вообще, я жирная корова!

– Приятно познакомиться, а я длинный глист, – ни капли не удивившись, ответил Дариан. И наши кружки опять с глухим стуком сошлись.

Если честно, после этой порции самогона мое сознание начало уплывать. Дальнейшее я запомнила урывками. Мы еще выпили, по-моему, даже не один раз. Затем я с горестными завываниями поведала новому знакомому о предателе-женихе и моей так называемой подруге. А он, в свою очередь, рассказал мне не менее драматичную историю. Оказалось, что этим утром он тоже разочаровался в возлюбленной. Кстати, по иронии судьбы их свадьба была назначена на тот же день, что и у нас с Гровером. Но пару часов назад Дариан обнаружил свою единственную и ненаглядную в объятиях лучшего друга, поскольку так же, как и я, невовремя заглянул в гости. Они, кстати, даже не смутились, когда на пороге предстал разъяренный жених. Именно тогда он услышал в свой адрес столь обидное определение. Ну, конечно, помимо прочих оскорблений, Ами, а именно так звали невесту Дариана, сказала ему все, что о нем думала. Мол, и замуж за него решила выйти лишь из-за денег, и раздражает он ее, и вообще, урод полный. То ли дело Рикардо!

Рикардо ехидно ухмылялся и продолжал держать девушку в своих объятиях. Дариан сначала хотел вызвать его на смертельный поединок, но потом плюнул – и ушел. По дороге увидел этот трактир, подумал, что горе принято топить в вине. В общем, так мы и встретились.

На этом месте его рассказа самогон кончился. Трактирщик долго убеждал нас, что нам якобы хватит, пытался узнать мой адрес, чтобы нанять экипаж и отправить от греха подальше. К вечеру питейное заведение начало заполняться людьми, и пожилой мужчина упорно втолковывал мне, что у пьяной девушки могут возникнуть проблемы.

Такая забота неожиданно растрогала меня до слез, и я опять заревела в полный голос. Надо же, сначала этот трактирщик показался мне редкостным гадом. А он просто переживал за меня.

Дариан заплетающимся языком пытался уверить, что рядом с ним мне нечего опасаться. Затем мы устали спорить, прихватили графин, который с огромной неохотой трактирщик нам все-таки продал, и отправились гулять по улицам города.

Вроде бы мы пили на набережной, со всем мыслимым удобством расположившись на широком каменном парапете. Пару раз нас пытались забрать городские патрули, но после краткого обмена репликами с моим спутником стражники шли дальше. Интересно, что он им говорил? Затем Дариан едва не рухнул в реку, но все-таки не рухнул, и мы продолжили прогулку.

Из дальнейшего моя память сохранила воспоминание о Храме всех богов, расположенном на главной площади Гроштера. Видимо, мы вели себя слишком шумно, поскольку Дариан долго о чем-то спорил со священником. А дальше – провал в сознании. Больше я не запомнила ничего. Наверное, оно и к лучшему.

Более отвратительного пробуждения у меня не было никогда. Казалось, что болело все тело, а особенно – голова. Боль пульсировала острыми вспышками в висках, многократно усиливаясь при малейшей попытке пошевелиться. А еще меня просто зверски тошнило. Я боялась открыть рот, опасаясь, что все съеденное и выпитое вчера немедленно попросится наружу.

Но куда больше меня тревожило то, что я не помнила окончания вечера. Где я? Что со мной? Неужели заснула где-нибудь на улице и меня подобрал городской патруль, а затем отправил в каталажку? Ох, вот позору-то будет, когда выяснится, что я не какая-то там гулящая девка, а единственная дочь виера Грэга Гриана!

Потом по здравом размышлении я поняла, что это далеко не худший вариант. А вдруг меня подобрал какой-нибудь любитель молоденьких пьяных девушек? И всю ночь развлекался со мной, пользуясь моей беспомощностью?

Ужаснувшись, медленно приоткрыла один глаз. С величайшим трудом повела головой из стороны в сторону, готовясь к тому, что могу увидеть все что угодно.

Хвала богине-матери, я не валялась в каком-то грязном переулке, а лежала на чистом постельном белье в большой и весьма симпатично обставленной спальне. Здесь царил приятный полумрак, но из-за плотно закрытых штор то и дело прорывался веселый солнечный лучик, говорящий, что на дворе давно уже день.

Смутило меня то, что платья и туфель на мне не было. Но, по моим ощущениям, никакого насилия надо мной не совершили, и это в сложившейся ситуации уже было неплохо. Ну и еще радовало, что белье мне все же оставили.

А в следующее мгновение справа от меня раздался измученный стон, и я аж подпрыгнула от неожиданности. Ой, а это что такое? Или вернее сказать – кто?

– Голова, – просипел мой вчерашний знакомый, откидывая одеяло с лица. – О, бог-отец и бог-сын, как же болит голова!

Затем он уставился на меня с таким ужасом, что мне невольно стало смешно. Понимаю, что в такой ситуации скорее плакать надо, но Дариан глядел на меня так, будто рядом оказалось отвратительное чудовище, покрытое слизью.

При мысли о чудовище я мгновенно помрачнела. Как-то разом вспомнились и Гровер, и Олесса, и их шуточки в мой адрес. Сообразив, что для полноты счастья я к тому же не совсем одета, поспешно нырнула под покрывало.

– Алекса, верно? – слабым голосом осведомился Дариан.

– Угу, – кивнула и на всякий случай уточнила. – А ты… вы… Дариан, да?

– Ага. – Он откинул было одеяло, но тут же испуганно икнул и натянул его обратно, поскольку тоже выяснил, что лежит в одном нижнем белье.

Некоторое время мы молчали по разные стороны огромной кровати и с опаской глядели друг на друга. Почему-то в этот момент меня интересовала лишь одна вещь: было ли между нами что-нибудь и, если было, предохранялись ли мы? Как-то не собиралась я становиться матерью в двадцать лет и уж тем более не планировала забеременеть от первого встречного.

Мучимая этими сомнениями, я попыталась как-то ощупать себя под одеялом. Да нет, вроде бы все в порядке. Я могла поручиться, что интима у меня прошлой ночью не было. Вряд ли после этого Дариан поволок бы меня в ванную, чтобы смыть, так сказать, следы преступления. Особенно если учесть, в каком плачевном состоянии он сейчас находился.

– Господин Дариан! – в следующий момент в дверь вежливо постучали. – Позвольте войти?

– Да, Гисберт, конечно! – обрадованно воскликнул Дариан, посветлев лицом. Затем проговорил, старательно избегая даже мимолетного взгляда в мою сторону: – Это мой слуга. У него и узнаем, как мы вчера сюда попали.

Я, не особенно вдохновленная перспективой того, что о моем позоре узнает еще и некий Гисберт, поморщилась. Но с другой стороны – что сделано, то сделано. Самой интересно, как мы вчера набедокурили. И я с любопытством уставилась на дверь, на всякий случай подтянув одеяло повыше к подбородку.

В спальню вошел высокий мужчина лет пятидесяти, сухощавый, с красивой сединой в волосах и на висках. Остановился сразу у порога, одернул полы длинного черного фрака, какие носят дворецкие, и спокойным тоном, без малейшей нотки неудовольствия и осуждения проговорил:

– Господин Дариан и госпожа Алекса! Прикажете подать завтрак сюда или спуститесь в обеденный зал?

Теперь уже я испуганно икнула. Ой, а откуда это он знает мое имя? Неужели я имела глупость вчера ему представиться? И сколько еще людей знают, что Алекса Гриан вчера напилась до такой степени, что ее потянуло на всевозможные подвиги?