Всего лишь один день

Евгения Максимова

Всего лишь один день

Глава 1

Утро пятого сентября было необычным. «Если бы бабушка дожила до этого момента, то непременно умерла со страху сегодняшней ночью», – первое, о чём я подумал, открыв покрасневшие глаза. Чувствовал я себя так, как бывало в студенческие годы после грандиозной попойки, и выглядел, полагаю, также. Виной же всему было не похмелье, а ночное землетрясение, коих в наших краях не бывало и в помине.

Уже позже, когда недостаток сна я пытался компенсировать крепким кофе, из просторов интернета я узнал, что землетрясения на Южном Урале всё-таки бывали. Случались они крайне редко, и чаще всего такой силой, которую человеку не ощутить. Но это было другое.

Где-то около четырёх часов утра я проснулся оттого, что деревянный макет карты мира с грохотом рухнул на пол. Надо мной вместе с потолком качалась старая бабушкина люстра, роняя свои пластиковые, но имитирующие хрусталь подвески. Настоящий же хрусталь угрожающе зазвенел в серванте, готовый завершить свой жизненный путь, так ни разу и не побывав в использовании. Я машинально соскочил с кровати на тоже качающийся пол. Каждая вещь ходила ходуном, готовая разделить участь бедного макета, поэтому я отдал предпочтение спасению телевизора. Перенеся его с тумбочки на пол, я скользнул на балкон, вместо того чтобы покинуть квартиру.

Там и здесь в тёмных окнах зажигался свет. Это убедило меня в том, что я не схожу с ума, или, по крайней мере, не я один.

Закончилось всё очень быстро, без видимых разрушений, и, покурив, я вернулся в квартиру.

Неожиданно колыхнувшаяся земля растрясла не только посуду, но и душу. Тревога свернулась где-то в области шеи ледяным галстуком и прогнала сон, который вернулся лишь за полчаса до подъёма. Эти полчаса забрали остатки энергии и превратили моё учительское утро в сборы невыспавшегося ученика. Наконец, вернув телевизор на привычное место, я нарисовал на лице готовность к продуктивной работе и отправился нести свет знаний детям, согласно моей профессии.

Глава 2.

В ожидании утренней пятиминутки в учительской все осторожно-вопросительно смотрели друг на друга, гадая, кто же будет тем смельчаком, который первым признается в своём сумасшедшем ночном видении. Наконец, я не выдержал и спросил ни у кого конкретно, но у всех сразу:

– Коллеги, а вы что спасали этой ночью? Я, например, бабушкин хрустальный сервиз и свой телек.

Всеобщий нарыв тревоги вдруг лопнул. Варианты событий этой ночи, перебивая друг друга, наполнили учительскую смесью смеха и неподдельного ужаса.

Через пару минут, как раз в тот момент, когда наш филолог очень красноречиво описывала то, как спор с мужем о невозможности землетрясения в наших краях чуть не довёл её брак до развода, в учительскую вошла директор.

– Доброе утро, коллеги! – совершенно обычным голосом начала Валентина Николаевна, но он тут же дрогнул и предательски сел. – Вы все, наверное, уже в курсе… – она сделала паузу, нервно пересчитав нас по головам, и продолжила: – В курсе того, что сегодня ночью в нашем районе произошло землетрясение амплитудой в шесть баллов.

Все облегчённо выдохнули, потому что никто, и я в том числе, не были в курсе и до конца уверены в этом.

– Жертв, к счастью, удалось избежать, но присутствуют значительные разрушения некоторых зданий в эпицентре… – директор зачитывала официальные формулировки с листа, пытаясь сохранить лицо, но было видно, что она держится из последних сил. – Больше всего пострадало здание городской библиотеки: обрушилась часть кровли и фасад…

– Что же получается, мы в самом эпицентре были? – охнула филолог.

– Получается, что так… – отозвалась Валентина Николаевна, снимая очки и часто хлопая глазами, чтобы спрятать подкатившие слёзы.

– Муж ваш прав был, придётся извиняться, – грустно подытожил я.

Все были взволнованы и напуганы, но рады тому, что природный катаклизм взял «малую» цену. Мне же было грустно. И не просто грустно, а тоскливо настолько, что я еле сдерживал слёзы.