скачать книгу бесплатно
Через неделю все было кончено! Французские полки без оружия, но со знаменами и знаками отличия отправились на зимние квартиры по городам и весям империи, раненых определили по госпиталям, а французская артиллерия заняла свое место в московском арсенале. Полковнику, так некстати принесшему вести из Петербурга, с извинениями была возвращена свобода и шпага.
Командующий, однако, уже который день ходил мрачнее тучи: он как никто другой понимал, что он ослушался приказа государя и, как ни крути, сделал это сознательно. Он был близок к государю, причем давно – с того самого заговора против его отца – Павла Первого. Государь любил генерал-лейтенанта, который, в свою очередь, сохранял его расположение до недавних пор, а поэтому очень хорошо знал характер монарха. На снисхождение рассчитывать не приходилось; государь болезненно самолюбив, и все заслуги генерала не помогут избежать монаршей кары. Естественно, после того как французская армия была разоружена, командующий отправил в Петербург донесение, в котором попытался (правда, довольно неуклюже) оправдаться, ссылаясь на то, что получил приказ государя с опозданием. «Вот жестокая судьба! – сокрушался он. – Надо же ей поставить такие жестокие условия: или получить славу, но погубить себя, или остаться в фаворе и прозябать дальше в генерал-адъютантах».
Тучи над головой генерал-лейтенанта между тем сгущались. Государь вел переговоры о заключении мира сам, и не с кем-нибудь, а с самим Наполеоном. И тут вопреки его обещаниям война прекратилась помимо их переговоров – пусть даже и полной победой. Такой удар по своему самолюбию император не мог простить никому.
Таковы были настроения при дворе, но это в Петербурге, а здесь – под Москвой – дело иное. Русская армия, поверившая в свои силы, победившая грозную армию, подчинившую себе пол-Европы, не просто любила, а воистину боготворила своего командующего. Московское дворянство, чудом сохранившее свои дома в Москве и имения под Москвой, наперебой славило гений командующего русской армией.
После разоружения, а на самом деле – капитуляции, армии Наполеона русская армия, не получая приказов из Петербурга (государь прекратил всякие сношения с командующим), отправилась на зимние квартиры в Москву. Здесь дворянство и купечество после молебна по случаю «избавления города от нашествия неприятельского» устроило торжество, куда было приглашено высшее командование русской армии, а также и пленные маршалы Наполеона. После торжественных речей, когда французским военачальникам великодушно были возвращены их шпаги, в самый разгар празднества вдруг явился управляющий Свиты Его императорского величества князь Волконский.
Петр Михайлович прибыл с совершенно определенной миссией и недвусмысленным приказом Его величества – отстранить главнокомандующего от командования армией и доставить его незамедлительно в Петербург, а если он не подчинится, то взять его под стражу и отправить под конвоем. Князь, прибыв в Москву, однако, быстро понял, что обстановка здесь иная, чем она кажется государю из Петербурга. Командующего принимают как героя, спасшего Отечество от Наполеона, армия готова за него в огонь и в воду, и во что выльется попытка его арестовать – совершенно неясно.
Поручение Его величества надо было выполнять. Но как? Князь Петр Михайлович решил положиться на промысел божий и решительно направился к командующему, деликатно увлек его в сторону и быстро стал излагать ему свои резоны.
Между тем в зале, где проходили торжества, появление Волконского не осталось незамеченным. Бывшие здесь генералы, ожидавшие рано или поздно грозы из Петербурга, но готовые стоять горой за своего командира, обступили плотным кольцом беседующего с князем Волконским командующего. Петр Михайлович, ожидая худшего, стал убеждать генерал-лейтенанта послушаться повеления государя и отправиться в Петербург.
Командующий князя почти не слушал, он отстраненно смотрел печальным взглядом мимо Волконского. Нужно было принимать решение.
– Михаил Богданович, принимайте командование армией, – обратился он к Барклаю-де-Толли. – По приказу Его величества я тотчас отправляюсь в столицу.
Мрачный осенний Петербург. За окном дворца тяжелые, свинцовые, невские волны, движущиеся почему-то против течения могучей реки. Серые приземистые равелины крепости на другом берегу размыты и нечетки, а потому кажутся совсем нестрашными.
– Ваше превосходительство, сей день Его величество Вас принять не сможет, – сказал адъютант негромким, но таким четким голосом, что все, находящиеся в приемной, хорошо расслышали этот жестокий приговор.
Который уже день, проведенный бывшим главнокомандующим победоносной русской армии в приемной государя, заканчивался этими словами. После заключения мира и возвращения Бонапарта во Францию, где тот, по слухам, тут же стал набирать новую армию, награды и милости посыпались как из рога изобилия. Сей приятный поток обошел генерал-лейтенанта стороной, мало того – придворные, да и бывшие боевые соратники, стали сторониться его, а государь демонстративно делал вид, что его не существует, и при дворе имя бывшего командующего попросту не упоминалось.
Сегодня, как и вчера, как и десять дней назад, генерал после тщетной попытки попасть на аудиенцию к государю покидал дворец, полный мрачных мыслей. Внизу парадной лестницы его нагнал князь Волконский и быстро – на ходу – сказал то, что он и сам давно понял, только все никак не мог с этим смириться.
– Послушайте доброго совета, господин генерал, – вкрадчиво сказал управляющий Свиты, – к государю вам сейчас являться не стоит.
– Что же мне делать? – растерянно спросил генерал.
– Подождите, может государь смягчится и, даст бог, опять вернет вам свое расположение. А пока отправляйтесь к себе в имение.
– Это приказ Его величества?
– Считайте это моим дружеским советом.
– Хорошо, я завтра же уеду.
– Вот и отлично, а в качестве награды за ваши военные заслуги Его величество пожалует вам чин генерала от кавалерии.
На следующее утро генерал от кавалерии сел в карету, запряженную почтовыми лошадьми, и отбыл в Тульскую губернию.
Дверцы кареты закрылись с тяжелым железным стуком, экипаж тронулся, а механический женский голос без всякого выражения произнес: «Осторожно, двери закрываются! Следующая остановка – «Камышовая улица»».
Илья вздрогнул, с недоумением посмотрел по сторонам и, очнувшись, с досадой подумал: «Вот незадача. Опять остановку проехал».
Трамвай проскрежетал на повороте и плавно подполз к следующей остановке. Теперь Илья должен был поторопиться, чтобы вернуться назад и не опоздать на работу. Быстро добежав до монументальных дверей одетого в серый гранит цоколя здания помпезной архитектуры, он прошмыгнул внутрь, прошел через турникет и затерялся в лестницах и переходах большого офисного центра, населенного множеством компаний, фирм и фирмочек и до отказа набитого офисным планктоном обоего пола.
Илья работал, если этот глагол вообще подходит для описания того вида деятельности, которым он занимался вместе с восемью своими сослуживцами, в средней руки организации, занимающейся изготовлением и установкой дешевых пластиковых окон. Собственно, занимались изготовлением и установкой иные люди, где-то там – в другом месте, а здесь – в офисном центре – находился «отдел продаж», где священнодействовали называющие себя менеджерами работники: принимали клиентов, рассчитывали стоимость, заключали договоры, отвечали на звонки.
На эту работу Илью пристроили его родители – если точнее, отец – после того как получивший на руки диплом о высшем образовании сын вступил в самостоятельную жизнь и около года искал себя и область применения своих знаний. Илья не слишком торопился и выбирал место работы тщательно и придирчиво, и в конце концов родителям это надоело, поскольку «самостоятельная жизнь» их отпрыска протекала в их семейной квартире и за родительский счет. И отец, и мать Ильи работали вместе в получастной-полугосударственной конторе, занимающейся изготовлением и экспертизой каких-то технических проектов, зарабатывали они немного, а их возраст не давал больших надежд на карьерный рост. В итоге сыну был поставлен ультиматум: или он идет на работу, предложенную папиным соседом по гаражу, или его снимают с семейного довольствия.
Так Илья стал продавать окна, но неожиданно эта работа ему понравилась. Здесь относительно сносно платили, не надо было сильно напрягаться, а главное – эта работа позволяла не слишком ломать привычный мир Ильи, сложившийся и устоявшийся в его воображении. Этот мир был далек от происходящего в реальности, но нисколько не диссонировал с его повседневной жизнью. То, что он делал в реальности, вообще, мало его беспокоило, он все равно жил другой жизнью, той, которую рисовал себе в своем воображаемом мире. А там Илья был великим и знаменитым; примеряя на себя образы различных исторических персонажей, он жил в разные эпохи, совершал подвиги, выигрывал сражения, вершил судьбы стран и народов; там он переживал взлеты и падения невиданного масштаба.
В этом смысле вся недлинная сознательная жизнь Ильи, начиная со школьной скамьи, строилась им с тем расчетом, чтобы создать себе условия для регулярного и длительного погружения в пучину своих мечтаний, при этом еще и тщательно скрывая это от близких и окружающих. Это стало его наркотиком, его навязчивой идеей. Илья, конечно, делал то, что должно делать с точки зрения родителей, учителей, преподавателей, но неизменно с внутренним чувством досады от того, что это заставляет его отвлекаться от приятных погружений в мечтания.
Эти пристрастия определили и характер Ильи. Он был нелюдимым, его немногие приятели общались с ним редко, хотя и отдавали должное его эрудированности. Близко он ни с кем не сходился. Отношения с девушками были какие-то странные: влюблялся он часто и сильно – до безумия, но отношения с каждой его пассией были как будто скомканными, и он достаточно быстро начинал ими тяготиться, поскольку они мешали ему оставаться в своем мире. Увлечений у Ильи тоже, можно сказать, не было никаких, за одним исключением: он много читал. Читал страстно, запоем, но только историческую литературу, причем любую: от приключенческих романов по мотивам исторических событий до серьезных монографий именитых историков.
И теперь его первая работа как нельзя лучше устраивала его. Он каждый день уходил из дома и по дороге на работу неспешно выбирал себе эпоху, историческое событие и конкретного персонажа и погружался в пучину своих грез. Добравшись до места работы, Илья, зачастую даже не приходя в сознание, быстро прятался за компьютерным монитором в уютном, хотя и темном углу просторной комнаты, разгороженной полутораметровой высоты бортиками на несколько загончиков, занятых менеджерами по продажам. Здесь Илья продолжал грезить до того момента, как появлялся первый заказчик, направленный к нему начальником отдела продаж. Вся его работа заключалась в том, чтобы посчитать на основании данных замеров стоимость изготовления и установки окон, распечатать договор и спецификацию к нему и отправить заказчика в кассу. Дальше Илья погружался в компьютер, чтобы поработать с документами по своим заказам. Делал он это внимательно и увлеченно, часами не отрывая глаз от монитора. На самом деле он читал на экране исторические книжки или, уставившись в одну точку невидящим взглядом, уходил в свои исторические грезы. В общем – работа его мечты!
Свободного от работы времени у Ильи было довольно много, поскольку заказчики в занимаемом Ильей загончике появлялись нечасто, чему имелось несколько причин. Во-первых, сам Илья не очень стремился заполучить себе лишнюю работу, хотя заработок менеджеров по продажам напрямую зависел от количества и от суммы заказов, обрабатываемых каждым из них. Во-вторых, среди офисного планктона, занимавшего комнату отдела продаж, кипели нешуточные страсти и плелись интриги, которым позавидовал бы любой королевский двор Европы. Шестеро офисных хомячков не на жизнь, а на смерть боролись за заказчиков, то есть в итоге – за свой заработок.
Заказы, по давно заведенным правилам, распределял среди менеджеров начальник отдела продаж. Именно он был ключевой фигурой в милом сообществе, сидящем в офисном центре. Кроме того, в штат отдела входила бухгалтер-кассир, выписывающая счета и принимающая деньги от заказчиков, плюс еще одна девушка, отвечающая на звонки, с обязанностями «прислуги во всем». Начальник отдела получал зарплату по итогам работы отдела в целом и должен был распределять заказы среди своих сотрудников наиболее оптимальным образом, чтобы они были обработаны и переданы на производство без ошибок и в срок. Это в теории, а на деле получалось иначе. В коллективе менеджеров по продажам четко определились лидеры и аутсайдеры по количеству заказов и, соответственно, по размеру премиальных.
Если Илья сразу же возглавил ряды «счастливчиков», которым заказы попадали по остаточному принципу: мелкие и нечасто, то рекордсменом отдела, снимавшим сливки с нелегкого дела торговли окнами, была, безусловно, Катерина. Разведенная блондинка, глубоко старше тридцати, с темными корнями волос и полным телом, затянутым одеждой на два размера меньше до рельефных складок на боках, изо всех сил молодилась, несмотря на тяжелые заботы по содержанию семейства, взвалившиеся на ее не то чтобы очень уж хрупкие плечи.
Катерина добилась благосклонности начальника отдела довольно нехитрым способом. Время от времени она, подведя ярко-алой помадой губы, наведывалась к шефу, на ходу придумывая повод для визита, подсаживалась к его столу, укладывала полные, затянутые в черные колготки ноги одну на другую и, выложив на край стола обширный бюст, заставляя его выпирать из довольно глубокого выреза блузки, беспрерывно хихикая, подолгу кокетничала с видавшим виды служащим. Начальник отдела – бывший одноклассник владельца завода по производству окон – довольно потасканный тип неопределенного возраста, украшенный обширной лысиной, животом и семьей, млел от незамысловатого внимания хваткой сотрудницы и позволял ей буквально вить из себя веревки. Естественно, все хорошие заказы доставались ей.
Интересно другое: Катерина настолько прочно заняла место в фаворитках у начальника отдела, что и остальные сотрудники в вопросе получения заказов стали зависеть от расположения к ним этой женщины. Не удивительно, что коллеги, лицемерно проявляя внешнее дружелюбие, Катерину тихо ненавидели. Единственным менеджером, с которым у этой женщины сложились более или менее ровные отношения, был Илья. Он был самым молодым сотрудником, не особо рвался за количеством и качеством заказов, и Катерина почему-то принялась его некоторым образом опекать, не стремясь, впрочем, перевести свою опеку в интимную плоскость. Она поила Илью чаем, угощала домашними пирожками, и, видимо, по ее настоянию начальник отдела не обращал внимание на то, что Илья занимается на рабочем месте своими делами. Взамен Илья иногда подменял Катерину, работая с ее заказчиками, поскольку одинокая женщина довольно часто отсутствовала, имея множество домашних забот и двоих часто болеющих детей.
Одним словом, Илья, некоторым образом, прижился на своем рабочем месте, хотя особой любви к своей трудовой деятельности не испытывал и ходил на работу, как на неприятную, но необходимую повинность. Так было до некоторых пор. Пару месяцев назад Илья встретил в коридорах офисного центра девушку, и с тех пор хождение на работу обрело для него новый смысл. Миловидная блондинка с васильковыми глазами показалась Илье на редкость привлекательной. Все в ней приводило Илью в восторг: тонкие волнистые волосы натурального золотистого цвета; правильной формы лицо с нежным румянцем; несколько тяжеловатая, но статная фигура.
Девушка работала в страховой компании, располагавшейся в том же офисном центре, что и оконная контора Ильи, и даже на одном с ней этаже. Благодаря этому сталкивались они довольно часто, но до знакомства дело как-то всё не доходило. Илья, учась в институте, несмотря на нелюдимость, в общении с противоположным полом особых трудностей не испытывал, но там атмосфера была иная, и знакомства между студентами и студентками завязывались сами собой. Теперь же, завидя в конце коридора знакомую фигуру, он вставал как вкопанный, терял дар речи и лишь молча провожал предмет своей страсти жадными глазами.
Светлана (Илья окольными путями выведал ее имя) внимание к своей персоне заметила и даже стала отвечать на взгляды обожателя многообещающей улыбкой. Илья стал все чаще вылезать из-за своего монитора и без дела слоняться по коридорам в надежде встретить там Светлану. Эти встречи быстро переросли в привычку видеть девушку каждый день, и у Ильи даже появилось желание ходить на работу, но вот победить внезапно появляющуюся робость и познакомиться, наконец, с ней поближе Илья не мог, хоть убей. Он даже подумывал рассказать об этом Катерине и попросить свою необремененную излишней деликатностью коллегу каким-нибудь образом познакомить его со Светланой.
Итак, Илья, все еще мысленно пребывая в Российской империи времен Отечественной войны 1812 года, быстро взлетел по монументальной гранитной лестнице на третий этаж офисного центра и, стараясь незаметно проскользнуть мимо открытой двери кабинета начальника отдела, юркнул на свое рабочее место.
Следом за опоздавшим Ильей в комнату, где сидели менеджеры по продажам, зашел приземистый, коренастый мужчина лет пятидесяти в стального цвета костюме и резонирующем с ним галстуке фиолетового цвета. Его широкое лицо с массивным подбородком и несколько обвислыми щеками прямо источало уверенность и несколько завышенное самомнение руководителя чуть выше среднего звена.
Посетитель обвел взглядом продающий окна коллектив и с недоумением уставился на пустое кресло Катерины.
– Вот тебе раз! – удивился клиент. – А где же Катя? Мы с ней на сегодня договорились, – спросил он, глядя на Илью.
– У нее ребенок заболел, – наобум прикрыл Илья коллегу. – Присаживайтесь, пожалуйста. Я все сделаю.
Заказчика, пришедшего к Катерине, Илья знал. Это был их сосед по офисному центру – директор крупной страховой компании, как он сам представился. На самом деле он был директором всего лишь регионального филиала этой компании, но клиент, безусловно, интересный, потому и попавший в разработку к Катерине. Виктор Викторович (так звали директора филиала) строил себе загородный дом и, как видно, любил лично участвовать в процессе созидания. Важный вопрос выбора окон он строителям не доверил, а взял его на себя и уже несколько раз приходил к Катерине, чтобы детально обсудить предстоящий заказ. Правда, с самой Катериной он пообщался только один раз, а уже потом все время попадал на Илью.
– Ну давай с тобой обсудим, – согласился Виктор Викторович.
Илья быстро плюхнулся в кресло, включил компьютер и, дождавшись его загрузки, открыл спецификацию. Он хорошо знал заказ Виктора Викторовича (даже лучше, чем курирующая его Катерина) и довольно быстро внес туда необходимые исправления.
– Ну что, Илюха? – спросил довольный Виктор Викторович, откинувшись на спинку стула. – Что сейчас почитываешь?
Вопрос был не случаен. Директор страховой знал, что менеджер по окнам интересуется историей, и сам, будучи любителем военных мемуаров, считал Илью своим единомышленником по увлечению. Пару раз они уже обменивались мнениями о прочитанных книгах.
– В последнее время эпохой Наполеоновских войн занимаюсь, – ответил Илья, – прочитал вот занятную монографию…
– Извини, – перебил Виктор Викторович, глянув на часы, – потом расскажешь. Я спешу. Ремонт, видишь ли, у нас в конторе, надо с подрядчиком переговорить.
– Может, после разговора зайдете? – предложил Илья.
– Да нет, мне на другой конец города ехать надо. Давай лучше завтра.
– Так у вас ремонт не здесь что ли?
– Нет, конечно, – с гордостью сказал Виктор Викторович, – Страховая компания приобрела отдельное здание. Вот туда скоро и переедем, а сейчас там ремонт идет.
У Ильи даже сердце защемило; выходит, его ненаглядная Светлана вскоре переезжает вместе со всем региональным отделением страховой компании в новое здание.
– Наверное, ремонт только начался? – с надеждой спросил Илья. – Вот и заказ на окна в этом здании вы еще не размещали.
– Слушай! – воскликнул Виктор Викторович. – А ведь про окна-то я и забыл. Пожалуй, что у вас тут и закажу. Качество приличное, и цены вроде нормальные, да и тебе подзаработать подкину.
– Спасибо, Виктор Викторович.
– Давай только так: сделай быстренько заказец, а я подпишу его и побегу.
– Хорошо, сейчас сделаю, а со спецификацией можно и потом.
– Ты вот что. Зайди к нам в тридцать пятую комнату. Там у окна справа сидит девушка. Света ее зовут. У нее все документы по зданию; она тебе и по окнам, и по балконным дверям данные даст, ну и вообще по деталям ты с ней работай. Ну все, привет, я побежал.
– Да, Виктор Викторович, конечно, так и сделаю, – просиял Илья. – До свидания!
Как только повод для того, чтобы заговорить с предметом своего немого обожания, нашелся, робость Ильи как рукой сняло; в тот же день он предстал перед девушкой во всеоружии. После того как Илья, наконец, познакомился со Светланой и получил от нее сведения касательно имеющихся в новом здании страховой компании окон, он, ссылаясь на предстоящее длительное сотрудничество, предложил обменяться телефонами, тем более что девушка была не прочь пообщаться не только по работе, но и на отвлеченные темы.
Вернувшись на свое рабочее место, Илья с улыбкой перебирал в памяти подробности сегодняшнего на редкость удачного дня. Все складывалось просто замечательно: он, случайно оказавшись в нужном месте в нужное время, весьма кстати заговорил с Виктором Викторовичем о его стройке и практически договорился о весьма крупном заказе, премиальные с которого обещают быть весьма ощутимыми. Но это не главное! Ввязавшись в этот заказ, Илья даже представить себе не мог, что удача настолько повернется к нему лицом, что он нежданно-негаданно вдруг получит отличный повод заговорить с девушкой Светланой, о знакомстве с которой он мечтал последние два месяца.
Память вернула Илью в самое начало этого счастливого дня, и он вспомнил об утреннем погружении в пекло Бородинского сражения.
«Странно, – вдруг подумал Илья, – а ведь мой сегодняшний день как-то поразительно похож на тот, что приключился у командующего первым кавалерийским корпусом. Забавное совпадение. Правда, у меня, в отличие от генерал-лейтенанта из утренней истории, все сложилось удачно: я, оказавшись на месте Катерины, и битву за заказ выиграл, и Светлану «в плен взял», а в конце месяца еще и премию получу».
Воодушевленный Илья, чтобы закрепить и развить собственный успех, быстро сделал спецификацию к новому заказу от страховой компании и отослал ее на производство. Количество окон оказалось довольно большим, поэтому заказ следовало согласовать на предмет наличия производственных возможностей.
Ближе к концу рабочего дня прибежала запыхавшаяся Катерина. По раскрасневшемуся лицу и глубокому, мечтательному взгляду можно было сделать вывод, что отсутствовала женщина отнюдь не по болезни ребенка. Кроме того, на Катерине красовалось явно парадное платье – короткое и аляповатое, а на лице имелась боевая раскраска.
– Ну что, приходил мой клиент? – тихо спросила она у Ильи, наклонившись к его уху и обдав его смешанным запахом духов и алкоголя.
– Все нормально, я с ним поработал, – ответил Илья. – Кстати, его страховая фирма разместила заказ на окна в их новом здании. Довольно крупный.
– Поздравляю, – сказала Катерина, посмотрев на Илью как-то плотоядно.
Илья, кивнув коллеге, уже собирался почитать что-нибудь интересное да и собираться домой, благо до конца рабочего дня осталось чуть-чуть, но тут в комнату, где сидели менеджеры, стремительно вошел начальник отдела. Он несколько мгновений постоял посередине кабинета, надуваясь от злости, затем обвел взглядом притихших сотрудников и, старательно выдавливая из себя гневную интонацию, произнес:
– Что вы себе позволяете, Клёнов?!
Среди многих скверных привычек начальника отдела продаж, сформированных комплексами хронического неудачника, были две совсем отвратительные: он любил ловить своих подчиненных на мелких нарушениях дисциплины, демонстративно за это наказывая, и обожал распекать сотрудников в присутствии всего коллектива.
– А что случилось, Анатолий Германович? – поморщившись, спросил Илья, который весьма болезненно переносил эти показательные порки. – Что я такого сделал?
– Что сделал?! Он еще спрашивает! Вы, Клёнов, через мою голову оформили заказ! Крупный заказ! Да еще и отослали его без моего ведома на производство. Вы что, не знаете, что заказы распределяю я?!
– Но ведь Виктор Викторович сам предложил мне оформить заказ, – попытался оправдаться Илья, сразу сообразив, о каком заказе идет речь, – а поскольку заказ большой, я сразу отправил его на производство, чтобы они оценили.
– Вы, Клёнов, здесь без году неделя, а уже самовольничаете! Я решаю, кто из менеджеров будет работать с заказом. Ко всему вы еще и приняли заказ только на изготовление окон, без установки. А если эти окна какие-нибудь криворукие гастарбайтеры установят? Гарантийные обязательства, между прочим, мы нести будем, если что.
– Но у заказчика ремонт в здании; у него свои строители есть – он не будет еще и другим за установку платить. Да и у нас всего две бригады установщиков – они с таким объемом не справятся – у них и без того заказов на две недели вперед.
– Это не вашего ума дело! Сдайте заказ Катерине – она теперь его будет вести. Если впредь подобное повторится – вылетите отсюда ко всем чертям! Понятно?!
– Понятно, – промямлил раздавленный Илья.
Дверь с шумом захлопнулась; начальник отдела с чувством выполненного долга удалился. Сотрудники отдела продаж сосредоточенно рассматривали мониторы своих компьютеров, показывая, что пронесшаяся над головой Ильи буря к ним не имеет никакого отношения. Только Катерина с интересом поглядывала на продолжавшего стоять с потерянным видом Илью.
«Вот теперь все точно, как в моем утреннем сражении при Бородино, – подумал Илья, – все, чего я добился, – коту под хвост. Хотя кое-что все же осталось, – вспомнил он, взглянув на лежащий на столе клочок бумажки с телефоном Светланы. – Забавное совпадение… Или не совпадение?»
– Да не расстраивайся ты так, – успокоила коллегу Катерина, – давай, если хочешь, зайдем, посидим, стресс снимем после трудной рабочей недели. Я сегодня как раз своих спиногрызов матери сдала на выходные.
– Пожалуй, можно, – голосом вконец обессиленного человека согласился Илья. – Я только не знаю, есть ли тут какие-нибудь заведения поблизости.
– Да пойдем лучше ко мне, – глаза Катерины призывно блеснули, – я же говорю – у меня дома сейчас нет никого.
Домой Илья заявился на следующее утро, благо субботнее и нерабочее. Под укоризненными взглядами родителей растерзанный и нетрезвый менеджер по продажам ушел в свою комнату и тут же завалился спать.
Глава II
Красавец-генерал в гордой позе с поднятой головой, щегольски одетый, небрежно придерживая левой рукой поводья и подбоченясь правой, неспешно покачивался в такт лошадиным шагам. Справа текла мутная и извилистая речка Серет, слева тянулась выжженная солнцем унылая и бесконечная молдавская (или валашская – кто ее разберет) равнина.
Несмотря на весь свой бравый вид, генерал от кавалерии всю дорогу от Ясс терзался двусмысленностью своего положения. С одной стороны, он самостоятельно командует кавалерийским корпусом из восьми драгунских полков в пять с половиной тысяч сабель, да еще и с целой тучей иррегулярной конницы в придачу. Но самое обидное то, что послали его с этим корпусом не в «баталии славные», а на поиск и захват провианта и фуража, что были запасены турками для своей армии. Пришли-то сюда русские, по своей всегдашней безалаберности, наобум, без должных запасов. Зато взяли с собой жен и метресс, прямо как на увеселительную прогулку.
Что ж, сам виноват. На том памятном военном совете за Днестром все генералы отговаривали царя идти к Дунаю. Правы они были, еще как правы! Нужно было выждать, сделать запасы, дождаться подкреплений. Один он славы возжелал! Спорить стал! Всем сказал, что негоже за Днестром прятаться, а продовольствие и фураж у неприятеля отберем. Вот царь и послушал его – отправился всей армией к Дунаю, а ему велел, раз так, идти и добывать припасы, как и обещал.
Вот теперь и терзался генерал на русской службе. По слухам-то, Балтаджи-паша собрал сто двадцать тысяч войска, переправился через Дунай и уже соединился с татарами Девлет-Гирея. Выходит, что дело плохо, а как ни крути, он ведь царя подбил на этот гиблый поход за Днестр. «Представляю, что сейчас там, в основной армии творится. Пока я тут по степям гарцую, всех собак на меня повесят», – подумал генерал.
А все из-за того, что обиженным себя посчитал, славы, видишь ли, не хватило. Хотя, конечно, нечего бога гневить – служба его в армии русского царя состояла сплошь из одних викторий. Нарвский конфуз случился еще до его поступления на службу, а потом он в каких только боях не участвовал; самого Шлиппенбаха вдрызг разбил. Только вот в славной полтавской баталии, где грозного Карла одолели, ему отличиться не удалось. Обидно вышло: ранен был еще рано утром – так всю битву и пропустил.
Конечно, карьера и так небогатого, да еще и основательно ограбленного шведским королем Карлом эстляндского барона была головокружительна. За каких-то восемь лет в армии русского царя Петра он дослужился до генерала от кавалерии. Впрочем, в русской армии все было не так, как в Европе. Карьеры здесь делались быстро, но ценились они в европейских армиях весьма невысоко. Так что для признания его заслуг в Европе нужен был успех в походе серьезном, славном и удачном, а все обернулось иначе.
Зачем вообще царю Петру понадобилась эта война с турками – непонятно. Ну сидит у них там в Бендерах разбитый Карл, так оно и к лучшему – добивай Швецию, пока он не вернулся. Нет! Надо было, не закончив одну войну, ввязаться в другую – с турками.
Прибыл с донесением ординарец от царя. Генерал покамест сунул пакет в карман: по-русски он говорил с трудом, а уж прочесть малопонятные каракули царя тем более не мог. Лишь поздно вечером, на привале, он с помощью адъютанта прочел царское послание. Это был приказ срочно вернуться с провиантом, который удалось собрать, в Яссы, поскольку турецкая армия уже переправилась через Дунай и стоит у реки Прут.
Известие о расторопности турок не было для генерала новостью – его иррегулярная конница из местных молдавских всадников была вездесуща и доставляла ему сведения обо всем, что делается, без проволочек, так что разведка в его корпусе была великолепной, а осведомленность об окружающей обстановке – лучше, чем в царской армии. Мало того, генерал уже знал, что татары переправились через Прут позади русской армии, перекрыв, таким образом, коммуникации.
Что было делать? Поворачивать назад в Яссы? Идти дальше на Браилов? Все решения были плохими. «Утро вечера мудренее», – вспомнил генерал русскую мудрость, показавшуюся ему в нынешней ситуации несусветной глупостью. Тем не менее сейчас это было единственно возможным решением, и генерал решил дождаться следующего дня.
Следующее утро не стало для генерала мудрым, оно оказалось ужасным. Сведения, которые он получил от своих лазутчиков, вызвали у него крупную дрожь. Командующий кавалерийским корпусом несколько минут пребывал в отчаянии, если не сказать в панике. Там – на берегу реки Прут – случилось непоправимое: вся русская армия вместе с обозом, женщинами, царем и его любовницей, но без продовольствия и боеприпасов, оказалась окруженной чуть ли не впятеро превосходящей армией турок и прижата к реке. Лазутчики сообщили, что крымский хан уже похваляется провезти сидящего в клетке русского царя по улицам Константинополя.