Сумасшествие М.Генри

Максим Сидоров

Сумасшествие М.Генри

ТОМ – 1

Глава 1 – Обычное утро, которое таким не было

Этот день начинался как любой другой. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Раннее утро ворвалось в комнату сквозь щели между рисунками, которыми было заклеено единственное окно. Она нехотя выползла из‑под одеяла, но тут же закуталась в него снова – оно пахло детством и бабушкиным домом, тем самым одеялом, которое когда‑то спасало от ночных страхов и странных звуков старого холодильника. Вставать не хотелось, но учёба не ждала.

Сбросив одеяло, она натянула первую попавшуюся одежду и вышла в коридор. Утренний свет ударил в глаза – в её комнате окно почти не пропускало солнца из‑за рисунков, поэтому здесь, в коридоре, яркость показалась нестерпимой. «Неприятно», – подумала она, щурясь, но всё же пошла на свет, чтобы добраться до ванной.

Щелчок выключателя – темнота. Ещё один -бесполезно. На третий раз, осознав всю абсурдность ситуации, она с чувством выкрикнула короткое, но ёмкое слово, адресованное перегоревшей лампочке. Запасных не было, и, смирившись с судьбой, она решила сегодня не мыться. В конце концов, всего три урока, кто заметит?

Приняв это как данность, она направилась на кухню, но не успела сделать и пяти шагов, как из комнаты матери донёсся голос: мама интересовалась, проснулась ли она. Отвечать не хотелось, но пришлось коротко подтвердить. В ответ – привычное молчание. Мама, видимо, снова уткнулась в телефон или задремала.

Холодильник встретил её привычным набором: бесчисленные банки с заготовками, закатанные ещё прошлой осенью, коробка конфет с коньяком, пролежавшая там не меньше пяти лет, молоко, хлеб, колбаса. Выбор был очевиден. Конфеты и хлеб – почему бы и нет? Она соорудила нечто среднее между тортом и пирогом, рассудив, что если есть сахар и тесто, да ещё и слоями, то это вполне можно считать десертом.

Стоя на кухне и жуя свой странный завтрак, она вдруг вспомнила, что через полчаса начинаются уроки. Пришлось торопиться: две конфеты, два куска хлеба, запить водой – и бегом одеваться. Чулки, юбка, чёрная кофта. Классная руководительница всё равно будет ругаться за внешний вид, но выбирать не приходилось.

В рюкзак полетели ключи, пенал с единственным учебником химии и та самая давно просроченная бутылочка Pulpy, которую она никак не могла допить – внутри неё, казалось, уже зародилась своя цивилизация.

До школы идти минут десять, а до первого урока ещё двадцать. Она завернула в соседний двор и села на лавочку. Время – 8:45. Она начала мысленный отсчёт. На счёте «пять» из‑за угла выбежала запыхавшаяся, но по прежнему прекрасная Маша. Подруга? Одноклассница? Она вдруг задумалась: кем на самом деле является для неё Маша? Той, с кем после выпускного они будут сидеть на балконе с бокалом вина, или просто случайной попутчицей по школьным коридорам? Эта мысль нарисовала в воображении странную картину: балкон, вино, двое… или балкон в вине? Мысли снова ускользнули куда‑то в небытие.

Маша легонько коснулась пальцем её плеча, возвращая в реальность. Пора идти, иначе опять будут отчитывать за опоздание. Она кивнула и встала. Теперь они шли к школе вместе.

Глава 2 – Обычный день продолжается

По дороге Маша оживлённо рассказывала о вчерашней серии какого‑то сериала, о том, как её чуть не вызвали к доске, и хвасталась новыми кроссовками. Кира кивала в такт словам, но почти не слушала – мысли всё ещё бродили где‑то далеко, вокруг того самого балкона с вином и странного ощущения, будто за ней кто‑то наблюдает. Она поймала себя на том, что уже в который раз возвращается к этому образу: двое на балконе, бокалы, ночь. Почему именно балкон? Почему вино? Она никогда не пила вина и на балконе по ночам не сидела – их балкон выходил во двор, и там всегда было шумно. Но картинка не отпускала.

В раздевалке привычно пахло сыростью и чужими куртками. Кира повесила пальто на крючок и направилась к лестнице. Маша, как обычно, убежала вперёд. Поднимаясь по ступенькам, Кира снова почувствовала этот взгляд – будто кто то смотрит в спину. Она резко обернулась – никого. Только старшеклассник в наушниках проходил мимо, даже не взглянув в её сторону. Показалось.

Первый урок – химия. Знакомый запах реактивов, знакомая парта у окна. Она достала пенал, и в рюкзаке привычно булькнул Pulpy. Может, сегодня наконец допить? Но зачем? Там же целая вселенная, нельзя нарушать её покой. Кира улыбнулась своим мыслям: цивилизация в тетрапаке – звучит как название научно‑фантастического рассказа. Она даже представила маленьких человечков, которые строят плоты из кусочков мякоти и плавают в яблочном соке.

Учительница монотонно вещала о валентности, но слова пролетали мимо сознания, превращаясь в белый шум. Кира смотрела на доску, но видела лишь размытые пятна. Мысли утекали в сторону вечерних рисунков: вчера она опять рисовала какой‑то силуэт на балконе – просто тень, без лица. Зачем? Она пыталась вспомнить, что её вдохновило, но не могла. Рисунок появился как будто сам собой, рука вела карандаш, а голова была пуста. Такое с ней случалось и раньше, но обычно она рисовала понятные вещи: людей, деревья, дома. А тут – тень. Бесформенное пятно, которое почему‑то хотелось назвать человеком.

– Кира, к доске!

Голос учительницы вырвал её из оцепенения. Кира вздрогнула, встала, подошла к доске и механически выполнила простое задание, даже не вдумываясь в написанное. Мел скрипел, оставляя белые следы, и этот звук казался единственным реальным в классе. Возвращаясь на место, краем глаза она заметила пустую парту в третьем ряду. Говорили, что должен прийти новенький, но парта была пуста. Наверное, заболел или ещё не приехал.

После урока в коридоре её ждала Маша с булкой в руках. Жуя, она сообщила, что слышала о новеньком: говорят, странный, перевёлся из другой школы, потому что там что‑то случилось. Что именно – неизвестно, сплетни ходят разные. Кира лишь пожала плечами – новенькие приходят и уходят, какая разница. Её больше волновала тень на рисунке и странное ощущение слежки.

Глава 3 – Тишина в коридоре

На второй перемене Кира ушла в туалет – просто чтобы побыть в тишине. В школе всегда шумно, а иногда хочется заткнуть уши и закрыть глаза. Здесь пахло хлоркой и было прохладно. Она взглянула в зеркало и не узнала себя: круги под глазами, бледная кожа, растрёпанные волосы. Надо было причесаться утром, но из‑за перегоревшей лампочки она забыла.

Холодная вода немного привела в чувство. Кира умылась и снова посмотрела в зеркало. На мгновение ей показалось, что отражение улыбнулось, хотя она не улыбалась. Моргнула – нет, нормально. Просто игра света. Она вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла.

В коридоре было пусто, звонок ещё не прозвенел. Кира медленно шла к кабинету и вдруг услышала шаги сзади. Резко обернулась – никого. Пошла дальше – шаги повторились, ровно в такт её шагам, только чуть громче. Остановилась. Тишина. Она спросила в пустоту, есть ли кто, но никто не ответил. Усмехнулась своей мнительности: школа старая, трубы гремят, а в старых зданиях всегда странная акустика.

Вошла в класс и только тогда заметила, что сердце колотится быстрее обычного. Села за парту, положила голову на руки, пытаясь успокоиться. Рядом булькнул Pulpy – словно напоминал о себе. Кира погладила пакет, как живого зверька. «Не бойся, мы с тобой», – прошептала она неслышно.

Глава 4 – Пятна

Вечером Кира сидела за столом, пытаясь делать домашнее задание. Математика не лезла совсем – цифры расплывались, превращаясь в бессмысленные знаки. Она закрыла учебник и уставилась в окно.

Рисунки на стекле чуть колыхались от сквозняка. Кира подошла поближе, провела пальцем по одному – девочка на качелях, это она рисовала неделю назад. А рядом… кто это? Какой‑то человек в тени. Она не помнила, чтобы рисовала его. Вгляделась – тёмный силуэт, без лица, но с чётким контуром. Руки, ноги, голова. Стоит и смотрит в её сторону. Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Мам, ты заходила ко мне в комнату? – крикнула она в сторону кухни.

– Нет, – донёсся голос матери. – А что?

– Да так, ничего.

Кира вернулась к окну. Человек в тени смотрел с рисунка прямо на неё. У него не было лица – просто тёмное пятно. Странно, она обычно прорисовывала лица. Даже у девочки на качелях были глаза, нос, рот. А этот – пустой. И от этого пустого лица веяло чем‑то тревожным, будто оно могло в любой момент заполниться чем угодно.

Она взяла чёрный фломастер и закрасила его полностью. Получился чёрный квадрат. Малевич отдыхает. Теперь это просто геометрическая фигура, ничего личного. Но квадрат всё равно казался чужим, инородным. Кира отошла от окна, села за стол и попыталась читать, но буквы не складывались в слова.

Ночью ей приснился балкон. Она стояла с бокалом вина, смотрела на ночной город. Рядом кто то был – она чувствовала его присутствие, но не видела лица, только тень. Тень, которая повторяла её движения, но чуть медленнее. Во сне не было страха, было только любопытство. Кира обернулась и спросила, кто он. Тень ответила мягким, низким, незнакомым голосом: «Угадай».

Она проснулась в три часа ночи с колотящимся сердцем. В комнате было темно, только свет фонарей пробивался сквозь рисунки. На мгновение ей показалось, что в углу кто‑то стоит, но, присмотревшись, она поняла – это просто стул с накинутым халатом. Кира перевернулась на другой бок и долго лежала, глядя в потолок. Сон был слишком реальным. Голос – слишком отчётливым.

– С ума схожу, – прошептала она в подушку.

Глава 5 – Новенький

В понедельник в классе действительно появился новенький. Его представили в начале первого урока. Высокий, худой, с тёмными волосами, падающими на глаза. Обычный, ничего особенного.

Он сказал, что его зовут Генри, и сел за свободную парту в третьем ряду. Кира мельком взглянула на него и отвернулась к окну. Генри – странное имя для их школы. Обычно все Саши, Максимы, а тут Генри. Редкость. Но ей было всё равно. Новенькие её не интересовали.

На перемене Маша дёргала её за рукав, допытываясь, красивый ли он. Кира ответила «нормальный» без энтузиазма. Маша обиженно надула губы и убежала к подружкам, а Кира осталась сидеть на подоконнике в конце коридора – своём любимом тихом месте. Здесь почти никто не ходил, можно было смотреть в окно и думать о своём.

Мимо прошёл новенький. Генри. Он посмотрел на неё, кивнул и пошёл дальше. Даже не улыбнулся. Кира проводила его взглядом и снова уставилась в окно. За стеклом моросил дождь. Капли стекали по стеклу, одна обгоняла другую, потом они сливались. Как люди, подумала она. Сначала по отдельности, потом вместе. Или наоборот.

Глава 6 – Голоса

Во вторник Кира проснулась с ощущением, что ночью кто‑то говорил с ней. Она не помнила, о чём, но голос остался в голове – мягкий, спокойный, будто кто‑то шептал ей на ухо сквозь сон. Попыталась вспомнить – не получалось. Только интонация: убаюкивающая, доверительная. И ещё странное чувство, что этот голос принадлежал кому‑то очень близкому.

В школе всё шло своим чередом: уроки, перемены, Машина болтовня, запах столовой. На русском Кира писала в тетради и вдруг явственно услышала внутри головы: «Скучно, да?» Подняла голову – рядом никого. Учительница объясняла тему у доски, одноклассники писали. Новенький сидел на своём месте и смотрел в окно. Голос повторился, теперь она поняла: это не снаружи, это внутри. Как свои мысли, только чужие.

Кира зажмурилась, открыла глаза – всё нормально. Сказала себе мысленно, что ей показалось, и тут же услышала в ответ: «Не показалось». Руки похолодели. Она отложила ручку и глубоко вздохнула. Просто устала. Недосып. Весна. Авитаминоз.

После уроков Кира быстро собралась и ушла, не дожидаясь Машу. Шла быстро, почти бежала. Дома закрылась в комнате и долго сидела, глядя в стену. На рисунке на окне чёрный квадрат по‑прежнему был на месте. Ей показалось, что он стал чуть больше. Или это свет так падает?

– Не смотри на меня так, – сказала она квадрату вслух. Квадрат молчал. Конечно, он молчал. Он же нарисованный.

Ночью голос вернулся. Теперь он говорил дольше, увереннее: «Ты не одна. Я здесь. Ты меня ещё не знаешь, но я тебя знаю. Я всегда был рядом. Ты просто не замечала». Кира не спала – точно не спала. Лежала с открытыми глазами и слушала тишину, но голос звучал отчётливо, словно кто‑то сидел на краю кровати и шептал прямо в ухо. Она спросила шёпотом, кто он, и услышала: «Скоро узнаешь. Не бойся». Ответила, что не боится, и голос одобрил: «Вот и хорошо». Долго лежала, боясь пошевелиться, а потом уснула и уже не помнила, был ли этот разговор наяву или во сне.

Глава 7 – Знакомство

В среду Кира столкнулась с новеньким в столовой. Он стоял в очереди за чаем, обернулся и просто так, без повода, улыбнулся. Кира почувствовала себя неловко – обычно незнакомые люди не улыбаются ей в столовой. Он поздоровался, спросил, из какого она класса. Она ответила. Он представился – Генри, и заметил, что она всё время смотрит в окно. Кира усмехнулась: «Тоже наблюдаешь?» Он пожал плечами и сказал, что она заметная – не как все, сидит на подоконнике в конце коридора, на переменах ни с кем не тусуется, мечтает о чём то.

Кира не нашлась, что ответить. Он взял чай и отошёл к окну. Она взяла компот и села за свободный столик. Через минуту он сел напротив, спросив разрешения, хотя уже сел. Кира кивнула. Улыбка у него была простая, без задней мысли, и она немного расслабилась.

Он спросил, давно ли она рисует, глядя на её пальцы, испачканные тушью. Кира удивилась: откуда он знает, что она рисует? Он объяснил, что видел, как она на уроках иногда рисует в тетради, когда думает, что никто не видит. Кира убрала руки под стол, но он уже заметил. Ответила, что рисует иногда, просто так. Он попросил показать когда-нибудь. Кира ответила уклончиво: «Может быть».

Он допил чай, встал и ушёл, сказав, что ещё увидятся. Кира смотрела ему вслед и думала: странный. Но не противный. Просто странный.

Вечером она сидела за столом и рисовала. Сама не заметила, как нарисовала человека на балконе. Теперь у него появилось лицо. Смутно знакомое. Кира всмотрелась – это же новенький. Генри. Она отдёрнула руку, перевернула лист. «Глупость какая», – сказала она себе. Но образ уже засел в голове. Почему она нарисовала его? Она же его почти не знает.

Глава 8 – Ближе

После того разговора в столовой Кира начала замечать Генри везде. Не то чтобы он навязчиво преследовал её – просто он словно возникал из ниоткуда в самых неожиданных местах. На большой перемене она вышла во двор школы, села на скамейку, чтобы допить тот самый Pulpy (она всё‑таки решила, что цивилизация внутри должна быть либо уничтожена, либо освобождена), и вдруг он оказался рядом.

Он спросил, не боится ли она отравиться, кивая на пакет с соком. Кира ответила, что это не сок, а эксперимент: она изучает, как долго может существовать замкнутая экосистема в тетрапаке. Генри засмеялся – негромко, но искренне. Смех у него оказался приятный, чуть хрипловатый. Он поинтересовался, всегда ли она такая со странностями. Кира пожала плечами: какая есть. А он, в свою очередь, тоже вроде не подарок.