Неладное

Максим Салов

Неладное

ЧАСТЬ 1

ЗАНОЗА

ПРОЛОГ

Когда-то давно я уже проходил через это.

Я разбирал себя по частям – во снах. Там я спорил, дрался, защищал своё «я». Эти сны были тяжёлыми, но понятными. Они приходили тогда, когда внутри что-то требовало внимания, и уходили, когда я находил ответы.

В какой-то момент я решил, что всё закончилось. Что прошлое больше не имеет надо мной власти. Я начал жить дальше – спокойно, без оглядки.

Я ошибся.

В ту ночь сон перестал быть инструментом. Он стал чем-то отдельным от меня. Будто тем, что долго ждало, пока я расслаблюсь и перестану быть настороже.

Я лёг спать и почти сразу понял – засыпаю иначе. Сознание не отключалось, а медленно скользило вниз, в темноту. Слишком ясную. Слишком настоящую. Это чувство тревожило ещё до того, как я успел испугаться.

Я шёл в абсолютной тьме. Не было земли под ногами, не было направления. Единственным ориентиром была тёмно-красная луна, зависшая в пустоте. Она не освещала путь – она наблюдала.

Постепенно вокруг начали появляться фигуры. Не люди, не существа – скорее искажённые образы. Тёмные, неприятные, словно вытащенные из глубин подсознания. Смотреть на них было тяжело, но взгляд будто сам к ним возвращался.

Одна фигура отличалась от остальных.

Чёрно-красное существо с неестественно широкой улыбкой и огромными глазами. Оно не двигалось и не приближалось. Просто существовало. И именно это пугало сильнее всего. Я понял: оно не смотрит на меня – оно смотрит сквозь меня. Изучает то, что внутри.

В конце сна слова возникли прямо в сознании, без голоса:

«Странный.

Но двигается, смеётся, живёт.

Надо бы испортить всё».

Я проснулся резко, словно меня вытолкнули наружу. Комната была привычной, но ощущение сна не исчезло. Оно осталось во мне, как инородное тело.

Из всех образов в памяти осталась только эта фигура.

Как заноза, которую невозможно вытащить.

ГЛАВА I

День после сна прошёл странно. Я делал всё, что обычно: разговаривал, отвечал, работал. Со стороны я выглядел нормально. Но внутри было пусто. Не холодно и не страшно – просто тяжело, будто внутри стало больше пространства, но в нём не осталось опоры.

Я снова и снова возвращался к словам из сна.

«Странный» – это я?

«Двигается, смеётся, живёт» – признаки жизни или перечень того, что нужно сломать?

Постепенно пришло понимание: это был не обычный сон. Он оставил след. Не воспоминание – присутствие. Будто что-то закрепилось во мне и теперь наблюдает изнутри.

К вечеру я понял ещё одно: если я не попробую разобраться, это не исчезнет.

И если попробую – станет опаснее.

Я всё равно лёг спать.

ГЛАВА II

Сон накрыл мгновенно, словно удар по голове.

Я оказался в лесу, утонувшем в густом тумане. Воздух был холодным и влажным. Видимость почти нулевая. Рядом со мной горел костёр – маленькое пятно света и тепла в этом сером ничто. Над огнём висел котелок.

Я заглянул внутрь. Там была обычная вода.

И именно это пугало сильнее всего.

Я не понимал, зачем я здесь, но чувствовал: отходить от костра нельзя. Туман вокруг был неправильным – он не просто скрывал лес, он будто пожирал его.

Сначала я услышал звук. Треск веток. Потом глухой гул, словно что-то большое двигалось по кругу. Я оборачивался, но видел только серую, живую пустоту.

А потом наступила тишина.

Из тумана появились глаза.

И улыбка.

То самое существо. Оно не шло – оно ползло. Медленно, уверенно, будто знало, что я никуда не денусь.

Начался хаос. В меня полетели книги, одежда, рюкзаки – знакомые вещи, смысл которых я не мог понять. Затем – окровавленные части тел. Бессвязанный дождь из чужих жизней.

В какой-то момент в котёл упали сердце и глаза. Вода вскипела, будто реагируя на живое.

Я понял: это не просто кошмар. Это демонстрация. Предупреждение. Или обещание.

Я проснулся с резкой болью в груди.

ГЛАВА III

Прошло два дня.

Я жил на автомате. Мысли постоянно возвращались к лесу, к котлу, к глазам в тумане. Иногда казалось, что если я закрою глаза чуть дольше обычного, всё начнётся снова.

И оно началось.

Я даже не понял, в какой момент уснул.

Сначала была темнота – плотная, вязкая. Потом в кармане раздалась вибрация. Настоящая. Настолько реальная, что я вздрогнул всем телом. Рука сама полезла в карман.

Телефон.

Старый, кнопочный. Потёртый, тяжёлый, будто из другого времени. Экран загорелся тусклым зелёным светом.

Сообщение.

Номер неизвестен.

«Прости меня».

Я смотрел на эти два слова слишком долго.

– За что? – вслух спросил я, не ожидая ответа.

И в этот момент мир будто сложился внутрь себя.

Я провалился.

Очнулся в комнате, которую видел впервые. Просторная, почти пустая. Светлые стены. Большое окно. Я подошёл ближе и замер – за стеклом раскинулся огромный город. Высотки, дороги, движение. Всё было слишком настоящим.

– Эй, ты чего завис? – раздался голос.

Я обернулся.

В дверях стояла девушка. Уверенная, собранная.

– Погнали. Нас ждут.

Я узнал её не сразу. А потом внутри что-то щёлкнуло.

– Ты… – выдохнул я.

– Да, – усмехнулась она. – Потом объясню. Давай быстрее.

Это была моя двоюродная сестра.

Мы вышли из здания на огромную парковку. Люди суетились, кто-то курил, кто-то спорил. Воздух был напряжённым, будто все знали больше, чем я.

– Что происходит? – спросил я на ходу.

– Позже, – коротко ответила она. – Сейчас не время.

Рядом стояли её подруги и несколько парней. Разговоры были обрывочными, резкими.

– Мы так не договаривались.

– Времени нет.

– По машинам!

Мы разделились почти сразу. Девушки сели в легковую, а я и трое парней направились к «Газели». Один из них – высокий, коротко стриженный – сразу выделялся.

– Служил? – спросил он, когда мы тронулись.

– Нет.

– Ничего. Разберёмся.

Мы ехали по трассе, разговаривали ни о чём. Всё казалось странно спокойным. Я посмотрел в лобовое стекло – и в этот момент дорога исчезла.

Асфальт сменился грязью и камнями. По сторонам появились военные. Блокпост.

– Тихо, – сказал водитель. – Документы приготовили.

Нас проверяли быстро, но внимательно.

– Дальше опасно, – бросил один из военных. – Решайте.

Мы проехали ещё немного и остановились.

– Вы двое – выходите, – сказал военный. – Тут дальше жарко.

Я остался с одним парнем.

– Садись за руль, – сказал он. – Я буду говорить, куда ехать.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Дорога была адской. Узкие проезды, резкие повороты, полуразрушенные здания.

– Левее!

– Стоп! Газ!

И вдруг – взрыв.

Машину бросило в сторону. Я почувствовал удар и оказался в окопе. Глухо звенело в ушах.

Я вылез наружу. Под ногами лежал автомат. Я поднял его почти машинально.

– Работай! – крикнул напарник.

Я стрелял. Долго. Без мыслей. Только действия. Потом – тишина.

Я обернулся. Напарник вылез следом.

– Прости, – сказал он хрипло. – С пистолетом я бы ничего не сделал.

Появились наши.

– Живы? Отлично. В серую зону. В штаб. Быстро.

Снова резкий переход.

Мы уже были в штабе. Запах пыли, металла, усталости.

– Боеприпасы где? – спросил офицер.

– Пункт уничтожен, – ответил мой напарник. – Решили ехать дальше. Хоть чем-то помочь.

Подполковник долго смотрел на меня. Потом открыл портфель и достал две красные коробки.

– Подразделение?

Я замялся.

– Я… – и просто назвал фамилию, имя, отчество и дату рождения.

Он замер.

– Понятно, – сказал наконец.

Он вручил мне награды.

– Свободны.

Сон начал рушиться.

Последнее, что я увидел, – девушка. Она подошла ближе и поцеловала меня.

ГЛАВА IV

Я проснулся резко, задыхаясь.

На белой футболке расплывалось красное пятно. Кровь текла из носа – настоящая, тёплая. Не сон.

– Чёрт… – вырвалось у меня.

Я влетел в ванную, включил свет. В отражении я выглядел испуганным и чужим. Кровь шла сильно. Слишком сильно.

Когда всё наконец остановилось, я сел на край ванны и долго смотрел в пустоту. В голове крутились обрывки сна, лица, фразы.

Это не должно быть так.

Сны не оставляют следов на теле.

Я вернулся в комнату. Всё было на своих местах. Тишина. Обычная ночь. Но ощущение было другим – будто пространство стало тоньше.

Я подошёл к зеркалу.

Сначала всё было нормально. Потом – задержка. Моя улыбка появилась чуть позже, чем я её почувствовал. На долю секунды.

Этого хватило.

Я отступил. Сердце снова заколотилось.

– Это всё из-за усталости, – сказал я себе.

Но сам не поверил.

Я лёг в кровать под утро. Глаза закрывались, но внутри было ощущение, будто за мной наблюдают. Не извне – изнутри.

Последняя мысль перед сном была ясной и пугающей:

если оно ищет выход —

значит, я уже не просто часть сна.

я – проход.

ГЛАВА V

Я не сразу понял, что проснулся.

Комната была той же, но воздух – другой. Плотный, тёплый, почти интимный. Пахло кожей, потом и чем-то сладким, едва уловимым. Я лежал на спине и чувствовал, как кто-то сидит на краю кровати.

Я не двигался.

– Ты долго не решался, – сказала она.

Голос был спокойный, низкий, слишком живой для сна. Я повернул голову. Это была та самая девушка. Та, что целовала меня в конце прошлого сна. Теперь я видел её отчётливо.

Она была реальной. Не идеальной, не глянцевой – живой. Тёплая кожа, следы усталости под глазами, лёгкая асимметрия в лице. Именно такие детали невозможно придумать.

– Кто ты? – спросил я.

Она улыбнулась, но в этой улыбке не было кокетства. Скорее понимание.

– Та, кого ты пустил первым.

Она наклонилась ближе. Я почувствовал её дыхание на своей шее, и тело отреагировало раньше разума. Это злило. И пугало.

– Это сон, – сказал я, скорее для себя.

– Уже нет, – ответила она. – Это пересечение.

Её пальцы коснулись моей груди. Не нежно и не грубо – уверенно. Как будто она проверяла, настоящий ли я. Или проверяла себя.

В этот момент я понял: она – не враг. Но и не спасение.

Она – связующее звено.

– Оно идёт, – сказала она тише. – И ты его интересуешь не потому, что ты слабый. А потому что ты живой. Ты сопротивляешься.

– Ты знаешь, что это? – спросил я.

Она замолчала. Потом посмотрела мне прямо в глаза.

– Это то, что осталось, когда ты решил, что всё закончил.

Её поцелуй был другим, не таким, как в прошлый раз. В нём не было романтики. Было напряжение, потребность, почти злость. Как у людей, которые понимают, что времени мало.

И в этот момент я почувствовал это снова.

Взгляд.

Не её.

Изнутри.

Из глубины сна.

Комната начала медленно искажаться. Тени стали гуще. Она резко отстранилась.

– Оно чувствует меня, – сказала она. – И скоро почувствует больше.

– Что мне делать? – спросил я.

Она встала. На секунду её силуэт дрогнул, словно изображение с плохим сигналом.

– В следующий раз не убегай, – сказала она. – Заговори с ним.

И всё оборвалось.

Я проснулся сидя, с резкой болью в висках и возбуждённым, напряжённым телом, будто после сна, в котором перепутались страх, желание и ярость. На этот раз крови не было.

Но на внутренней стороне запястья остался след.

Тонкая, тёмная линия.

Как отметка.

И я понял:

следующий сон будет не нападением.

Он будет разговором.

ГЛАВА VI

След не исчезал.

Я проверял запястье каждые несколько часов – машинально, как язык проверяет выбитый зуб. Тонкая тёмная линия не болела, не пульсировала, не меняла форму. Она просто была. Чуждая и спокойная, как подпись под документом, который я не помнил, как подписывал.

Днём мир снова притворялся нормальным.

Люди говорили, смеялись, жаловались на ерунду. Я отвечал вовремя, кивал в нужных местах, даже шутил. Но внутри всё время шёл отсчёт. Не времени – глубины. Я чувствовал, как что-то медленно поднимается изнутри, примеряясь к поверхности.

Иногда мне казалось, что я слышу его между звуками. Не голос – интонацию. Как пауза перед тем, как кто-то скажет твоё имя.

Вечером я не стал сопротивляться. Лёг в кровать осознанно, без попыток отвлечься. Свет погасил. Телефон отложил подальше.

– Хорошо, – прошептал я в темноту. – Давай.

Сон не пришёл.

Он развернулся.

Я стоял в помещении, похожем на зал ожидания. Серые стены без окон, длинные ряды металлических стульев. Ни часов, ни дверей. Только один проход в конце – узкий, чёрный, будто вырезанный ножом.

На стульях сидели люди.

Некоторые смотрели в пол. Некоторые – прямо перед собой. Ни у кого не было лиц целиком: у кого-то отсутствовали глаза, у кого-то рот, у кого-то – кожа на половине черепа. Но они были живыми. Я чувствовал это слишком хорошо.

– Это… – начал я.

– Не пугайся, – раздался голос.

Он был повсюду и нигде. Спокойный. Почти доброжелательный.

– Ты хотел разговора.

Я сделал шаг вперёд.

– Ты – это то существо? Из леса?

Пауза.

– У тебя примитивные образы. Я не возражаю против них.

Свет в зале изменился. Стал тёмно-красным, как под кожей век. Фигуры на стульях зашевелились, задышали громче.

– Ты сломал не всё, – продолжил голос. – Ты оставил меня без имени, но с задачей.

– Какой?

Проход в конце зала стал шире. Из темноты медленно выдвинулась фигура. Не та, с улыбкой. Проще. Почти человеческая. Лицо было моим – но старше, уставшее, с глазами, которые слишком много видели.

– Делать тебя целым, – сказал он моими губами. – Через разрушение.

Я почувствовал злость.

– Это не целостность. Это вторжение.

Он усмехнулся.

– Целостность – это когда ты больше не убегаешь от частей себя, которые тебе неудобны.

Я посмотрел на людей в зале.

– Это они – части?

– Отголоски решений. Непрожитые реакции. Подавленные импульсы. Ты называешь это тьмой, потому что боишься назвать своим.

Я рассмеялся. Резко.

– А лес? Котёл? Кровь?

– Методы убеждения, – спокойно ответил он. – Ты не слышал мягко.

Я подошёл ближе. Между нами осталось не больше шага.

– А она? Девушка?

На секунду его лицо дрогнуло.

– Проводник, – сказал он после паузы. – Ты позволил ей быть, потому что она не притворяется чистой.

В этот момент я понял.

– Ты не хочешь меня убить.

– Нет.

– Ты хочешь выйти.

Тишина стала плотной.

– Через тебя, – подтвердил он. – Ты – удачная конструкция. Живой. Думающий. С трещинами.

Я посмотрел на свои руки. След на запястье слегка потеплел.

– А если я откажусь?

Он наклонился ближе. Я почувствовал его дыхание – такое же, как моё.

– Тогда ты начнёшь гнить изнутри. Медленно. С ощущением, что сходишь с ума. Ты уже на полпути.

Я закрыл глаза.

– Ты плохо меня знаешь.

Когда я открыл их снова, зал был пуст.

Осталась только девушка. Она стояла у прохода, скрестив руки.

– Ты сказал слишком много, – бросила она.

– А ты – слишком мало, – ответил я. – Ты на чьей стороне?

Она посмотрела на меня долго. Потом подошла и положила ладонь мне на грудь – туда, где ещё недавно болело.

– Я на стороне того, кто удержит контроль.

– Это я?

Она усмехнулась.

– Пока – да.

Пол ушёл из-под ног.

ГЛАВА VII

Я очнулся на полу своей комнаты.

Утро. Сероватый свет. Голова раскалывалась, будто внутри долго били в колокол. Я перевернулся на спину и засмеялся – тихо, почти истерично.

– Пиздец, – выдохнул я.

На этот раз след изменился. Линия на запястье стала сложнее – разветвилась, будто тонкие нити ушли под кожу. Я чувствовал их, когда шевелил пальцами. Не боль – отклик.

Я понял простую и страшную вещь:

сон больше не был границей.

В течение дня начали происходить мелочи.

Незаметные, если не знать, куда смотреть.

Я угадывал фразы за секунду до того, как их произносили.

Ловил чужие эмоции кожей.

Однажды в кофейне посмотрел на мужчину сидящего напротив – и на миг увидел его самый стыдный поступок. Он дёрнулся, забрал кофе и вышел, побледнев.