Пофиг

Максим Егоров

Пофиг

Не тороплюсь жить.

Имею всё, что только захочу.

Пора уходить…

Моей матери наплевать на меня. В постоянном цейтноте бизнеса – планы, контракты, договора, сделки, откаты – ей вообще ни до кого. Странно, как она меня решилась включить в свой глобальный бизнес-план на жизнь. Да-да, именно включить. У неё есть такая маленькая суровая книжечка – потрёпанный блокнот от Moleskine, в котором попунктно разложена вся жизнь: что и когда. Даже форс-мажоры, такие как собственная смерть, расписаны. Ну, типа – кому чё отписать и кто за что будет в ответе. И понятное дело, где прикопать её тельце – мелкая она у меня. Как сама про себя говорит: «Я худая и злая!» Баба она у меня и правда суровая.

Пунктом 35 в этом блокноте значилась моя судьба. Может, случайность, а может, опять прагматичный расчёт моей матери, но номер пункта чётко совпадал с возрастом, когда она решилась обзавестись мной. Именно обзавестись. Потому что пора. Нашла какого-то мужика. Как мне потом говорила: «Тебе абсолютно не надо знать, кто он, главное – генетика самая что ни на есть идеальная». Выпытать удалось лишь то, что он бывший спортсмен, занимался плаванием. Имел несколько образований и учёных степеней. В крови была намешана куча национальностей, но сам он русский, правда, имел два гражданства – немецкое и английское. По должности что-то вроде депутата. Короче, прикинутый был мой отец. Ну как был, я его ни разу не видела – значит был.

Беременность проходила в духе моей матери. На шестом месяце у неё нарисовался серьёзный контракт с французами. Надо было на четыре месяца свалить в Париж. Проблема? Для моей матери нет! Она договорилась с доктором. Короче, есть же такая тема, как преждевременные роды. Как правило, это причина патологий. У моей мамаши – патология башки. Она договорилась с доктором, чтобы она родила уже на шестом месяце. Она влила столько бабок во всё это, чтобы всё и прошло нормально, и доктор не вякал. Если бы он что-то и возразил, что это невозможно, то, я уверена, мать дала бы ему ещё денег, чтобы он слетал в Швейцарию, или куда там, для повышения квалификации.

Всё прошло нормально. На шестом месяце беременности меня «выковыряли» из утробы матери и поместили в пластиковый карцер инкубатора. Мамаша договорилась с молодой медсестричкой, чтобы та высылала ей на почту отчёт обо всём, что со мной происходит. Ну и по возможности присылала фотки. Она сама потом призналась, что письма те не читала. Набирала только доктору раз в месяц, чтобы удостовериться – всё нормально.

Когда мне было уже десять месяцев от зачатия, мать приехала забирать меня. Причём по возвращении в Москву она не сразу явилась ко мне, а лишь спустя пару недель. Дела, дела, дела… Доктор даже забеспокоился – может решила от меня отказаться?

Когда она меня забирала, доктор провёл небольшую экскурсию по больничке, какие здесь условия. Видно отрабатывал свои честные бабки, а может рассчитывал на новые дивиденды. Рассказал он и о новом супер боксе-инкубаторе, в котором я жила все эти четыре месяца. Что он полностью автономный, что здесь можно выходить чуть ли не двухсотграммовых малышей. Мать так заинтересовалась им, что чуть не купила:

– Классная вещь! А до какого возраста дети могут вот так тут находиться? – она понадеялась, что это новая современная разработка наших учёных по выращиванию детей без участия взрослых.

Доктор, наверное, лишился остатка своих волос. Он видел блатных, которые пытались установить в палатах своих беременных жён золотые унитазы с подогревом и мебель из последних итальянских коллекций или поселить личного повара, но таких, как моя мать… Таких «уникальных», наверное, просто больше нет! Так что пришлось ей забрать меня по старинке – в обычном конверте из одеяла.

Назвала она меня банально – Катя, как себя… Причина не в огромной любви к себе, хотя не без того, просто думать над именем ей было некогда. А когда она меня забирала, то увидела у меня на ручке бирочку, на которой было написано – Катя Громова. Она решила, что это новая социальная программа, когда имя новорождённому присваивается изначально. Интересно, как она себе это представляла? Что в воскресенье в каждом роддоме происходит розыгрыш имён в лотерею? Хотя об этом она даже не подумала. Куда ей, если она даже не знает, что на бирке пишут имя матери, а не ребёнка, чтобы не было путаницы в роддоме…

Девятнадцать лет моей жизни прошли… Прошли как-то меланхолично. Я отношусь ко всему максимально спокойно, единственное, что ненавижу, так это торопиться. Наверное, этот рефлекс выработался ещё при рождении. Ещё бы, вытащили из пригретой материнской утробы на три месяца раньше. Так что теперь – пусть весь мир подождёт. Срок в три месяца вообще стал для меня магическим. Мне всегда казалось, что у меня куча времени в запасе, как минимум эти три месячишка точно. Поэтому я не тороплюсь жить. Живу спокойно и в своё удовольствие.

С матерью у меня сложились ровные отношения. Как и положено в бизнесе, у меня свои приёмные часы – час за завтраком в воскресенье. А так как мать у меня ходячий органайзер, то каждый раз за тем завтраком у нас определённая повестка дня. Десять минут она слушает, как у меня дела, чё да как в моём окружении, какие проблемы. Конечно, я ничего ей толком не рассказываю, да и ей реально пофиг, так что гоню какую-то чушь… Неважно, если я не закончила, через десять минут меня прерывают и начинают прогонять повестку дня. Повестки всегда разные, за 19 лет ни одного повтора! За этой ей респект, даже интересно – чего там сегодня. Темы самые разнообразные, но все сплошь общеобразовательные и морально-нравственные – то про наркотики, то про науку, то про мальчиков, то про учёбу…

Но каждая наша встреча заканчивается всегда одной и той же пятиминуткой. Слова я уже знаю наизусть, но никогда не перебиваю… Зачем, она сразу начинает нервничать. Так как в бизнесе она глыба, то и дома – кто слово поперёк, того и задавит своим авторитетом. Ну и в силу своего пожизненного спокойствия мне проще всё дослушать и валить по своим делам.

Суть пятиминутки в чётком, буквально поэтапном раскладе моей будущей жизни – куда пойду учиться, чего нужно добиться и что в себя впитать, чтобы перенять её дела. Затрагивалась даже моя личная жизнь – это была её последняя фраза в пятиминутке – «вот меня не будет…(многозначительная пауза)… в бизнесе, то есть когда ты уже будешь вместо меня и будешь самодостаточной, тогда и будешь думать на эту тему, а пока забудь!» Вот так чётко и конкретно. И мне бы начать паниковать, что за меня всё решили, но матери было настолько не до меня, что мне кажется если бы я обзавелась семьёй, родила троих детей, то она вряд ли бы это заметила, пока я однажды не привезла бы детей и мужа на нашу воскресную беседу… Так что я жила в своё удовольствие.

В институт меня «поступили». Ну куда меня могли пристроить? Конечно, в МГИМО. Не, мне нормально. Учиться я люблю. Тусовка в универе так себе. Всем бы только «тем самым» мериться – кто на чём приехал, кто припарковался на парковке для преподов, ну и шмотки, цацки и бабло. Мне как-то пофиг до всего этого. Я по жизни созерцатель – так что я за всем этим только наблюдаю, не скучно и вроде в тусовке.

Свободного времени у меня вагон. Так что чем я только не занимаюсь. Сноуборд, кино, рисую, конный спорт и самая тема – автогонки. Гонять обожаю, но только там, где можно, – картинг, любительские спринты. В будни меня возит водитель. Удобно – люблю поспать, а в свободное время – жарю асфальт на своём «Снежке». К своему восемнадцатилетию купила себе белоснежную BMW M3. Это единственная роскошная покупка, совершённая мной за то время, как мать завела мне золотую Visa и начисляла туда ежемесячно бабло на мои карманные расходы. В общем, за шесть лет там нормально набежало.

Хм, мать так интересовалась мной и моими делами, что на восемнадцать лет тоже подарила мне машину – Lexus RX350h. Капец, тачка для тупых тёлочек-содержанок. Но она же рассуждала иначе – японское качество, премиум сегмент, ну и, конечно, гибрид – современные технологии, экономия топлива, бла-бла-бла…

Ключи от моего подарочного Лексуса она вручила также в воскресенье, хотя мой день рождения был в среду, ну что поделать, неприёмный день для меня в среду. Так что все скупые эмоции – «с днём рождения дочка» и чмок в лоб, большей ласки от неё я и не знала, – я получила в свои выделенные часы аудиенции с матерью. Единственное, мать не сказала, в каком салоне ждёт меня сие чудо, ну а я как-то и не поинтересовалось. В общем, уже полтора года мой подарок пылится на какой-то подземной стоянке какого-то автосалона…

Сегодня очередной спринт в Moscow Raceway. Вписалась в день, когда «поршаки» гоняют. Сплошь мужички с пузиками, молодых – раз-два и обчёлся. Хотя всё логично, откуда у детишек деньги на Porsche. Если только папанька постарался… Папанька… Что-то совсем близкое и родное, но такое недостижимое. Какой он, мой отец? Как он выглядит? Где он сейчас?

– Давай, давай, давай!!! – резкий крик стартового судьи прервал мой нескончаемый поток вопросов про отца.

Зелёный уже давно уже загорелся, а я протупила со стартом. Мужики на трибуне ржут надо мной. Думают, наверное, блондинка выперлась на трек, корова. Ща я вам дам «корову». За тупку на старте надо отвечать. Надо надрать всех этих старпёров с их угрюмыми «поршаками». Точно, если смогу показать лучшее время круга, тогда займусь поисками отца.

«Снежок» просто умничка. Поршаки оказывались позади, словно телеграфные столбы мимо электрички. Отмашка финишного флага – бегом к таблице результатов.

Только я вошла в штаб, как толпа разразилась аплодисментами. Я сначала подумала, что на меня так среагировали, так как я была единственной в тот день девушкой на треке, да ещё и гонялась. Но не только это было причиной. Оказалось, у меня таки лучшее время круга. Голова резко закружилась, как будто я на голодный желудок накатила шампанского. Даже не знаю, от чего больше – от того, что я всё-таки надрала всех, или от того, что… Что мне не отвертеться и придётся найти своего отца. Слово надо держать. Даже слово самой себе.

Блин, а хочу ли я этого на самом деле? А почему бы и нет… Мне уже 19. Эмоционального потрясения у меня точно не будет. Отец, со слов матери, человек порядочный, так что вряд ли он позарится на бабло. Да к тому же маман как-то обмолвилась, что все юридические вопросы с отцом закрыты. Типа между ними составлена какая-то бумага, что никто никому ничего не должен.

Так как его искать? О! Обращусь в ту частную больничку-роддом, где маман меня произвела на свет. Тянуть не буду, сейчас и съезжу.

Магический город Москва, как детская игрушка с цветными пузырьками, которые хаотично перемещаются в прозрачной жидкости, если её встряхнуть. Точно так же в выходные в Москве образуются пробки – хрен поймёшь где, когда и из-за чего… Ну да ладно. Лето, центр, есть хоть чем полюбоваться из окна тачки. А вот и нужный дом.

– Здравствуйте, а как мне найти доктора Виноградова, Виктора Борисовича, – почему-то имя этого человека мне на всю жизнь врезалось в память.

– Доктора… – раздражённо сказала пожилая медсестра, – это наш главврач. По какому вопросу?

– Ээээ… – блин, и правда по какому. Я так и не сформулировала даже для себя, чего я хочу.

– Индивидуальные роды, небось? – не дожидаясь моего ответа, бабуля сама предложила мне вариант ответа на вопрос, который меня поставил в тупик, мне осталось только кивнуть.

– Справа лифт. Четвёртый этаж, а там не ошибёшься, – отрапортовала бабуля и потопала, шаркая тапками, к зазвонившему телефону.

Блин, вот как так. Такая приличная частная больница, а встречает как всегда злобный одуван в возрасте. Наверное, так специально делают, чтобы эти зажравшиеся крутики спускались с небес на землю при общении с такими бабульками, которые чётко дают понять, что по одной земле ходим, да и вылезли мы все из одного места.