Искушение. Не играй со мной

Макс Белый

Искушение. Не играй со мной

Часть I. Знакомство

ИСКУШЕНИЕ

Не играй со мной

Пролог. Кольцо

За окном разыгрывалась метель. Уличные фонари тонули в беснующейся снежной круговерти, их свет расплывался мутными жёлтыми пятнами. Прежде я любила такую погоду. В эти дни можно было со спокойной совестью не выходить на улицу, часами сидеть на подоконнике, кутаясь в плед, смотреть на падающий снег и — главное — ни с кем не говорить.

Но это кольцо… Оно словно душило. Холодный, тяжёлый металл стягивал кожу, лишал воздуха, въедался в плоть. Физически я больше не могла его выносить.

Резким, почти судорожным движением сорвала его с пальца и опустила на стол. Толстый глянец стеклянной столешницы лежал между нами, точно невидимая, глухая стена. Через неё люди ещё способны видеть друг друга, но уже никогда, ни при каких обстоятельствах не смогут услышать. Нарочно ударила металлом о стекло — громко, с вызовом, требуя внимания.

Но Максим даже не вздрогнул. Не оторвал взгляда от экрана телефона.

Холодный, мертвенный свет дисплея скользил по излому его брови и кончикам ресниц, окрашивая кожу в сероватый, восковой оттенок. «Боже, какой мёртвый цвет», — беззвучно промелькнуло в голове. И в этот миг стало отчётливо ясно: он действительно мёртв. Умер как мужчина, как партнёр, как любовник. Как будущий муж.

— Я не хочу быть чьей-то.

Тишина мгновенно затопила комнату, густая и вязкая. Максим наконец замер.

— Я хочу быть Госпожой. Я хочу быть врачом. Но!..

Собственный голос сорвался на крик, дробя эту тишину вдребезги.

Лицо Максима застыло, а в следующую секунду он медленно обернулся в мою сторону. В его лице читалась боль… Словно его пронзила стрела, заточенная до остроты бритвы. Наконец-то он поднял на меня глаза — и в этом взгляде не было злости. Лишь глухое, парализующее оцепенение. Зрачки расширились, отражая лампу, лицо сделалось восковой маской, на которой застыло выражение глубокого, почти детского непонимания. Пространство между нами словно сжалось. В его потемневших глазах увидела отражение себя — ледяную, беспощадную, справедливую.

Наступило глухое молчание.

— Но я не хочу быть твоей.

Максим судорожно сглотнул. Цвет окончательно покинул его губы, они едва заметно задрожали, словно он пытался нащупать слова, которые могли бы всё исправить, но воздух в лёгких застыл. Он перевёл взгляд на кольцо, и плечи бессильно опустились, будто под тяжестью обрушившегося неба. В уголках рта зазмеилась горькая, едва уловимая ухмылка — защитная реакция человека, который только что услышал свой приговор, но отказывается в него верить.

— Я жду ответа! Может быть, возражений? Слов вроде «ты не права»?! Чего угодно! Ну хоть чего-то ещё, кроме твоей дурацкой ухмылки! Ты делаешь мне больно! Своим холодом, своим вечным молчанием! Недоговорками! Враньём! Ты не пишешь, ты не разговариваешь! Ты вообще здесь?! Ау! Я что, сама с собой сейчас разговариваю?!

Мой голос становился всё громче и громче срываясь в безумный темп.

Максим окончательно окаменел. Лицо онемело, под кожей не осталось ни кровинки. Он неотрывно смотрел на серебряный ободок, тускло поблёскивающий на стекле. Неужели дошло? Неужели наконец-то заметил?..

Не помня себя, смахнула кольцо со стола, перехватила и наотмашь швырнула прямо ему в лицо.

— Забирай свой ошейник и не мучай меня! Ты не тот человек, которому я сказала «да»!

Он вздрогнул, когда тяжёлый металл хлёстко чиркнул по щеке.

Его губы зашевелились. Он судорожно, ловя ртом воздух, начал что-то говорить, но до меня не долетало ни звука — в ушах шумела кровь. Мне уже было всё равно. Я повернулась к нему спиной и пошла к выходу. Именно в эту секунду мне стало ясно, от какой пропасти только что отступила…

Едва не совершила самую непоправимую ошибку в своей жизни. Не вышла замуж за человека, который…

Не хочу об этом вспоминать…

— Люба! — крикнул он мне вслед.

Я не обернулась. Захлопнула за собой дверь.

Глава 1. Максим. Первая встреча.

Поезд отправляется в 09:10. Я приезжаю к 07:42. Уверенный запас по времени — моя личная зона комфорта. Излишняя пунктуальность — последствие профессиональной деформации… Ну что же, не самая худшая моя черта.

А если уж говорить о моих недостатках, то я бы отметил моё тяжёлое пробуждение. Минимум с десяток сигналов мне необходимо пережить, прежде чем мозг согласится признать существование нового дня. И обычно это происходит примерно так…

Сквозь плотную завесу сна, через настойчивый ор трёх будильников, которые я зачем-то ставлю с разницей в несколько минут, до меня наконец добирается реальность. Сегодня победа осталась за третьим звонком на моём телефоне.

А дальше всё идёт быстро. Собрался на автомате: рюкзак упакован с вечера, гитара в чехле, одежда сиротливо ждёт на стуле.

Чищу зубы.

Надеваю походные брюки.

Куртку.

Берцы.

Кладу ключи в карман.

В 07:10 я уже захлопываю дверь квартиры.

У парадной привычно сворачиваю к парковке, рука нащупывает в кармане брелок. Достаю его и замираю в оцепенении…

Нет, только не сегодня. Сегодня никаких машин. Метро! Только метро, электрички и пешие прогулки. Сегодня и ближайшие 3 дня.

Мне до боли захотелось раствориться в толпе. Утонуть в живом человеческом потоке. Сыграть роль простого парня —

без руля,

без квартир в центре города,

без многомиллионных контрактов,

без финансовых портфелей,

без занудства.

Как в те чертовски прекрасные времена…

Но подземка встречает меня холодно. На станции бурлит людское море, выплёскивая из дверей горячие волны пассажиров. Взгляд на часы — 07:22. Успеваю.

Делаю шаг в вестибюль и тут же получаю резкий удар в плечо. Мужчина в безликой чёрной куртке, даже не взглянув на меня, уносится дальше. Не оборачивается.

Не люблю это. И дело вовсе не в боли или нарушении личных границ. Бесит это безразличие — он даже не подумал извиниться. Просто прошёл насквозь, будто я стеклянный. Будто меня не существует. Впервые за долгое время я чувствую себя пустым местом…