скачать книгу бесплатно
«Любопытный маньяк, – подумал Максимов. – Интересно, он задумывается над тем, кого убивает?»
– А голос мужчины, звонившего вам…
– Незнакомый.
– А теперь внимание, Алиса. Опишите как можно подробнее и точнее этот голос. У вас техническое образование, вас трудно обмануть. Использовалось ли при разговоре устройство, позволяющее менять тембр или интонацию? Действительно ли голос принадлежит мужчине? Подумайте.
– Да издумалась уже вся, – передернула Алиса плечами. – На работу, не поверите, в бигудях пошла – пришлось в подворотне снимать… Этот голос действительно принадлежит мужчине. Молодому мужчине – от двадцати до тридцати лет. Выразительный такой голос. Никакого устройства нет – слишком явственное дыхание – сиплое такое, натужное, с хрипами в глубине горла… Первый раз он показался мне дрожащим – то ли пьяным, то ли сильно усталым. А второй и третий звучал пронзительно – проникновенно так. Вроде и негромко, но очень доходчиво и… ужасно. Вы когда-нибудь видели фильмы ужасов? Способны представить сиплый механический голос в телефонной трубке, от которого мороз по коже? – Алиса втянула голову в плечи и принялась переживать все заново.
Сотрудники молчали. Очевидно, пытались вспомнить не самые бездарные ужастики и наиболее удачные эпизоды, когда действительно было страшно.
– Хорошо, Алиса, – с душевным сопротивлением принял непростое решение Максимов, – мы попробуем разобраться с вашей проблемой.
– Возьмем на себя ваши заботы, – съязвил Вернер.
– О финансовой стороне поговорим позднее. Один из наших сотрудников будет постоянно находиться при вас – в качестве гаранта безопасности. Мера принудительная – боюсь, ее не избежать. В случае вашего отказа мы будем вынуждены распрощаться. Сотрудник опытный, Алиса, всесторонне подготовленный (Екатерина картинно схватилась за животик, а Вернер, который, собственно, и имелся в виду, внезапно принял задумчивый вид). А сейчас, Алиса, все посторонние выйдут из этого кабинета, останетесь только вы и Екатерина Сергеевна – наша сотрудница, прошу любить и жаловать, – и вы без утайки опишете ей всю вашу личную жизнь за последние два года – вплоть до косого взгляда из подворотни, который вы ненароком перехватили в позапрошлую пятницу, вынося мусор. А все остальные пойдут обедать.
Час спустя они с Екатериной стояли у окна и на сытый желудок наблюдали, как Вернер под локоток уводит Алису подальше от агентства. Склонился к виску, что-то шепчет, и, похоже, не без пользы – Алиса кокетливо отвечает, спинка прямая, а бедра начинают совершать плавно-округлые движения.
– Очень хочется помахать ему платочком. Но не оглянется же, гад, – с горечью заметила Екатерина. – Угадай с трех раз, почему, узнав о своей исторической миссии, наш Вернер перестал брюзжать?
– С трех раз я не угадаю, – ухмыльнулся Максимов, – попытаюсь с пяти.
Все дело в «изюминке», которую Алиса упорно и небезуспешно скрывает. Но у старого бабника Вернера глаз набит. «Послужной» список Алисы Верницкой не такой многотомный, как, скажем, у Дарьи Асламовой, но в монашки ей пока рано. Все студенческие интрижки можно смело опустить – было и прошло, кто упомнит? Законным мужем не обзавелась. Проживает в двухкомнатной квартире на улице Дачной. Год назад еще молодой, неопытной выпускницей крутила двухнедельный романчик с начальником смежного отдела – бородатым, похожим на потомственного ичкерийца, – завершившийся горючими слезами в подушку и проклятием всего рода мужского. Искрометная интрижка с коммерсантом Придорожным – писаным красавцем. Явился в бюро с просьбой спроектировать за живые деньги помпезные ворота на дачу и не смог проигнорировать страдающее за кульманом создание. Отвез в гостиницу – в «нумера», где и покусился на половую неприкосновенность. Продолжалось это удовольствие не больше месяца, и в один прекрасный день красавчик испарился. По жене, видать, соскучился. Долговязый губошлеп, бросивший девушку в парке, – некто Денис Лысенко, считающийся на данный момент ее бой-френдом. Исключительно на безрыбье. Работает ведущим попсовой радиостанции, к Алисе относится неоднозначно (порой по-свински), но в принципе не бросает. Хотя и может – в поклонницах недостатка не испытывает. Любят безмозглые барышни этого говоруна с мокрым ртом. Есть еще некий Эдик, персонаж из разряда отвергнутых. А вот этот тип Алису порядком напрягает. Раньше вместе работали – кульманы впритык стояли. Был уволен за пьянку (а запой повлек роман Алисы с начальником смежного отдела). С тех пор практически не работает, продолжает пить, часто звонит, просит невозможного, а то и вовсе сидит часами под окнами на детской площадке, мечтая об аудиенции. По следу неопрятного Ромео и отправился Олежка Лохматов, сопроводив уход недоуменным: «И чего они нашли в этой мымре? Я бы с ней и за тысячу рублей не стал…»
Екатерина, отойдя от окна, внезапно заскучала. Подчеркнуто медленно перекладывала бумажки с края на край, выразительно смотрела на Максимова. Потом приблизилась с пластичностью пантеры, стала сдувать с начальника пылинки. Вскоре ему это надоело.
– Уходи, Екатерина, – злобно рыкнул Максимов, – и больше никогда не влюбляйся. Надеюсь, этот роман не затянется, как «Война и мир»? Брысь отсюда. Но сотовый не выключай – вдруг в бой ввяжемся.
Озарившись лучезарной улыбкой, сыщица чмокнула Максимова в нос и унеслась. А он придвинул к себе телефон. Номер РУВД набирался тяжело, с пробуксовками. Капитан Корнеев уже был введен в курс событий сотрудницей агентства «Профиль» («И большая просьба – никогда больше не звонить во время обеда»). Да, коллеги в Заельцовском с ситуацией ознакомлены. Да, имеется особая папка, на которой вот-вот чего-нибудь напишут. Но это не значит, что они все бросят и начнут усиленно опекать потенциальную жертву – дел невпроворот. Скоро смотр – выявление лучших по профессии. Начальство жмет – планы не выполняются (по отлову террористов, наркоманов, проституток и беспризорных). «Глухариная стая» опять же слетелась… Мало ли кто кому звонит. У нас по пять миллионов звонков в городе ежедневно. Вот появится состав преступления – вот тогда и приходите. Вот тогда поговорим.
В общем, косность и равнодушие.
– Вы не станете возражать, капитан, если люди моего агентства возьмут на себя заботу о гражданке Верницкой? Ведь должен кто-то защищать покой и безопасность наших граждан.
– Вы когда-нибудь доиронизируетесь, Максимов, – рявкнул Корнеев и довольно бесцеремонно прервал беседу.
Вестей с фронтов пока не поступало. Максимов пристально изучал голую стену напротив стола. Единственную во всем офисе, на которую он не позволял ничего вешать. Эту стену он использовал в качестве экрана. В минуты дум и озарений всматривался в него до боли, въедливо – пока по шероховатым обоям не начинали двигаться фигуры, напрямую связанные с думами. Реальные события, возможные события, их участники и зачинатели… Он где-то читал, что подобным образом Роберт Шекли видел сюжеты своих творений.
События последних дней тянулись караваном. Живая Ирина Кулагина, мертвая Ирина Кулагина (два разных персонажа!), муж последней (или первой?), беспокойно шныряющий глазами и рвущийся на аудиенцию к Корнееву. Драка в подворотне, Оксана… Виртуоз уличных гонок Галина… Снова Оксана из подворотни. Алиса Верницкая…
Поневоле он чувствовал себя заинтригованным этим новым и, похоже, безнадежным делом. Слишком много женщин. Поразмыслив, он решил зайти с другого конца.
Приказав Любаше запереться и никого без пароля не впускать, Максимов выбрался на улицу и сел в такси. Водитель не чета вчерашнему – ехал так, как будто позабыл, где у него вторая передача. Не ехал – на месте стоял! Порядком взбешенный, Максимов вышел из машины на углу улицы Спартака, нырнул с оживленной магистрали в арку. Сделал несколько шагов и внезапно испытал странное чувство. Тяжелый взгляд в спину. Словно оглоблю на плечи положили.
6
Все прошло, все улетучилось. Не было взгляда. И оглоблю сняли. Но осадок оставался. Неприятно. Что он видел три секунды назад? То ли лицо мелькнуло знакомое, то ли… голова уже не варит? Он резко – по-военному – повернулся на сто восемьдесят и потопал на улицу Спартака.
Никого. Ага. Вернее, не сказать что уж совсем – людей на улице предостаточно. Идут, не оборачиваясь, а затылки ни о чем не говорят. Очередь в киоск за печатной продукцией. Торговка семечками с постным анфасом. Любители пирожков толкутся у «Подорожника»… Размеренное движение по тротуару. Люди-манекены…
Так бывает, когда зайдешь в дорогой магазин, торгующий одеждой, – где-нибудь в центре. Просторные залы, кругом манекены, а между манекенами натыканы девочки-продавщицы. Но это не сразу замечаешь – что они живые. Те же позы и одежды, та же вдохновенная недвижимость и пустота в лицах. Чувство реальности теряется. Он однажды к манекену обратился: дескать, где у вас рубашки сорок последнего размера? Один черт, что у живых спрашивать – те тоже не знают…
Он тряхнул головой, сбрасывая дурь. Народу на улице не убавилось. Нормальные люди, никто не работает. Невзрачная «восьмерка» отвалила от тротуара – подъезжает к светофору. Может, в ней и сидит некто, удостоивший Максимова недобрым взглядом? А как у него обстоят дела с запахом свежести и утреннего альпийского луга?..
Питбуль загнал на дерево кошку и ходил кругами, плотоядно облизываясь. Несчастное животное душераздирающе орало. Хозяин питбуля стоял в сторонке и равнодушно курил.
Тридцать девятая квартира хранила трусоватое молчание. Максимов упорно давил на звонок. Наконец в квартире скрипнула половица, кто-то на цыпочках подошел к двери и прильнул к глазку. Застенчивый какой. Максимов раскрыл папочку, которую носил для солидности, и сделал вид, будто что-то записывает. Дверь наконец открылась.
Он и есть – молодой, долговязый «жираф» с оттопыренными губами и взъерошенным чубом. Выше пояса – голый, ниже – шорты с алыми завязками. Ребра торчат как арматурины из бетона. Бифштекс из этого парня получился бы никудышный. Яркое подтверждение постулата, что нет на свете более несовершенного создания, нежели человек.
Облизнув губы, долговязый продолжал рассматривать Максимова.
– Заряженному танку в дуло не смотрят, – строго произнес Максимов. – Лысенко Денис Валерьянович?
– Чего надо? – вякнул парень.
– Разговор на пять минут. – Максимов предъявил лицензию.
Парень посмотрел ему за спину, покосился на лестницу, после чего взялся читать предложенную его вниманию бумажку..
– Это че такое? – спросил по-простецки.
Максимов бережно сложил документ.
– Я не отниму у вас много времени. Разрешите? По поводу вашей подружки – Алисы Верницкой.
– Ну е-мое… – раздраженно зашипел парень, бросая вороватый взгляд в глубину прихожей. – Я так и знал, что эта дура начнет воду мутить… Мусарня отфутболила, так она до частников добралась… А у меня выходной, между прочим, заслуженный, блин… Ладно, проходите. Только на кухню и по-быстрому.
Следов наличия предков в квартире не просматривалось. Похоже, Денис Лысенко передвигался по жизни самостоятельно. Причем потешно. Пытался косить под богему – стены на кухне увешаны репродукциями импрессионистов, пестрящими раздетыми телами, плакат «Секс пистолз» столетней давности, ноутбук в борще, использованный презерватив на горке мусора в ведре – орудие посильного труда.
– Алиса утверждает, будто ей поступают телефонные звонки с угрозами. – Максимов брезгливо остановился посреди кухни. Грязь несусветная.
– Да знаю я, – отмахнулся Денис. – Убить Алису собираются – насмерть, блин.
– Насмерть, – подтвердил Максимов.
– Через неделю?
– Через неделю. Кстати, неделя истекает завтра.
– Да бросьте вы, – харкнул долговязый в раковину, – не идите на поводу у Алисы, она еще и не такого наплетет. Достала уже.
– Два дня назад погибла женщина, которой поступали похожие угрозы. Ее нашли задушенной в собственной постели.
– Ну и что? – вскинулся Денис. – А при чем здесь Алиса? Боже ты мой… – Он молитвенно воздел узловатые пальцы к потолку и плюхнулся за обеденный стол, украшенный засохшими разводами. За сим последовал эмоциональный монолог, из коего явствовало, что мнительной дуре Алисе верить нельзя ни под каким предлогом – уж он-то Алису знает… Ах за ними следили… А какое, собственно, имели право?! Да, погавкался он вчера с Алисой, ну и что? Дура-баба. Насмотрелась жутиков, навыдумывала черт-те что. Он охотно допускает, что Алисе кто-то позвонил, пошутил прикола ради на ночь глядя, чтобы спалось веселее, а она восприняла за чистую монету. Требует, чтобы Денис отвез ее на дачу и не спускал с нее глаз. А ему делать больше нечего?! У него ответственная работа, между прочим («день, ночь, сорок восемь»). Кто еще, как не Денис, будет нести культуру в безграмотные массы радиослушателей? Алисе лечиться надо. Заносит иногда. Он давно замечает за ней клинические странности. Ну кому, скажите на милость, понадобилось ее убивать? Абсолютно безвредное существо без гроша за душой. Целое агентство на уши поставила. А рассчитываться чем будет? Нечем! Квартиру заложит?..
На прозрачный намек, что это не его собачье дело, Денис начал громко фыркать и обижаться.
– Ты скоро, Денис? Мне скучно! – прервал полемику капризный женский голос.
Парень заткнулся на полуслове и густо покраснел (а что, мол, такого?). Вот с этого и следовало начинать. Отворилась дверь в конце коридора, и показалась растрепанная носатая особа с сигаретой на нижней губе. Висящие до пупка прелести кое-как прикрывала мятая простыня. Меньше всего эта, с позволения сказать, женщина напоминала Алису Верницкую. Да и где сейчас Алиса? Бедная крошка.
– Здра-авствуйте, – протянула особа.
– Любопытный феномен, – ухмыльнулся Максимов. – Мальчик с девочкой дружил, все такое…
– Ага, – улыбнулась особа. – А все, что им нужно, – это любовь.
– Вы ничего не желаете добавить к вышесказанному, Денис?
– Не желаю, – огрызнулся тот. – Я все сказал.
– Ну-ну, – усмехнулся Максимов. – Приятная у вас компания, ничего не скажешь.
И ушел, не попрощавшись, мягко притворив входную дверь. Не понять ему этого женского феномена. Чем руководствуются девушки с высшим образованием, выбирая в сопостельники ярко выраженное мурло? Им без разницы?
Твердо убежденный, что пора запрещать женщинам любить ушами, он пересек двор в обратном направлении, пробуравил арку, вышел на оживленную улицу и стал как вкопанный. Неужели снова?..
Самое время начинать нервничать. Попал под наблюдение? А с какой, позвольте, стати? Он угрюмо смотрел на запруженную движением улицу и чувствовал нарастающую злость. Может, милиция? Почему столь нездоровый интерес проявлял к его персоне капитан Корнеев? Почему мурыжил несколько часов кряду, настойчиво сверля глазами и думая о своем?.. Нет, вряд ли. Не будет милиция наблюдать за частными сыщиками – это выше ее профессиональной гордости. Тогда кто? И где, интересно, в данный момент находится поднадзорная Алиса Верницкая? Вернер любой сюрприз преподнести может…
О местонахождении клиентки он узнал буквально через минуту. От созерцания оживленной улицы Максимова отвлек каприс Паганини из кармана.
– Константин Андреевич? – спросил насмешливый женский голос. – Это Галина, здравствуйте.
– Здравствуйте, – растерялся Максимов.
– Вы не помните меня? Мы вчера с вами создавали аварийные ситуации на дорогах. Развлекли меня и даже деньги заплатили. Я купила себе в подарок букет замечательных тюльпанов – на ваши деньги. От вас же не дождешься.
– Конечно, помню, Галина, – оживился Максимов. – Это было незабываемо. Благодаря вам я нашел свою клиентку, потерял и снова нашел. Вот только напрасно она целовалась с молодым «жирафом». Абсолютно жалкая и ничтожная личность.
– А вы не поняли сразу? Я бы с этим мерином и в одно такси не села. В данный момент ваша клиентка целуется с другим. Тут такая любовь под открытым небом, вы бы только видели… Оттого и звоню, может, вам интересно? Я стою у «Золотых куполов» – проезжала мимо, зашла в автозапчасти, а они из соседней двери выходят. Случайно, представляете? А сейчас сидят в кафе напротив «Куполов», едят мороженое и милуются. Вам интересно?
Он должен развеяться. Непременно. Так и тронуться недолго. До «Куполов» минут пятнадцать езды – не самый ближний свет, но бюджет агентства на такси в текущем месяце еще не вычерпан, почему не прогуляться?
– Замечательно, Галина, договорились. Если наши голубки вдруг разлетятся – держите меня в курсе. – Он шагнул к бровке тротуара и поднял руку.
Торговая зона с «Золотыми куполами» в центре к окончанию рабочего дня напоминала муравейник. Импровизированная автостоянка вблизи кафе «В гостях у гнома» ломилась от авто. Галина помахала ему рукой – она сидела в сиреневой «девятке», разрисованной рекламой автошколы.
«Слишком много женщин, неприлично много…» – бормотал Максимов, обтекая разнокалиберные капоты.
– Присаживайтесь, уважаемый сыщик, – отворила Галина дверцу.
Надвинув, будто шляпу, дежурную улыбку, он втек в салон и занял предложенное место. Машинально принюхался. Вчера он ничего не чувствовал – ветер дул в открытые окна, а сегодня довелось. Запах был с горчинкой. Черемуха и сандаловое дерево. Она уловила непроизвольное движение. Улыбнулась, блеснув морщинками.
– От «Шеррер-два», Константин Андреевич. Парфюм для дам элегантного возраста. Я не банкирша, конечно, но считаю, что хороший аромат способен заглушить запах бензина. Вы судите о женщинах по их парфюмерным преференциям?
– И не только, – улыбнулся Максимов. – Еще по форме носа, разрезу глаз и овалу лица. Душевные качества оставляю на потом. А иногда и вовсе игнорирую.
– Логично, – кивнула женщина. – Ну что ж, любуйтесь на свою девчушку. Третий столик слева – их сейчас официантка заслоняет…
За Вернера можно было только порадоваться. Удивительная способность совмещать зарабатывание денег с их бесшабашным спусканием. Процесс охраны и охмурения входил в решающую фазу. Вернер с Алисой сидели за столом, тесно прижавшись друг к дружке, с мороженым было покончено, оставалась лишь самая малость – довести до кондиции, поднажать… Алиса что-то щебетала, источая несмелую улыбку, Вернер ласково поглаживал ее по плечу и снисходительно посматривал на официанток: мол, сегодня, мордашки, не ваша очередь, но не беспокойтесь, я еще приду.
Сдерживая смех, Максимов вынул сотовый телефон, попутно служивший фотокамерой, и сделал несколько снимков. Будет чем порадовать сотрудника.
– Здорово я вам помогаю, да? – обрадовалась Галина.
– Ваш вклад в процесс дознания просто неоценим, – похвалил Максимов. – Мы выведем этого тихушника на чистую воду, не сомневайтесь. Это наш сотрудник, он выполняет важное и ответственное задание, но что-то не припомню, чтобы в инструкциях значились шуры-муры с клиенткой.
– И всего-то? – разочарованно протянула Галина. Максимов рассмеялся – уж больно расстроенное она изобразила личико. Хорошее такое личико, выразительное, даже морщинки и усталость от четвертого десятка неблагодарной жизни его решительно не портили.
Расстройство оказалось краткосрочным. Через минуту Галина уже хихикала над нелепостью ситуации. К сожалению, у Максимова рабочий день еще не кончился, о чем он с глубоким прискорбием и поведал. «Полевые» агенты все в трудах, а какой он им подаст пример?
– Приятно с вами развлекаться, Галина, однако работа есть работа. Вынужден откланяться. Кстати, насчет водителя с личным транспортом я, пожалуй, подумаю. Звоните.
– Да сидите уж, – улыбнулась Галина, заводя мотор. – Довезу вас до вашей многотрудной работы. Диктуйте адрес.
От такого предложения трудно отказаться. Максимов комфортно вмялся в кресло и приготовился плескать адреналином.
– Вот и все, – сказала Галина, ударяя по тормозам в миллиметре от ярко-красного «террано», – платить не нужно, фирма платит. Работайте, Константин Андреевич.
– А вы что будете делать?
– Пора об ужине подумать, – пожала Галина плечами. – Да пораньше спать лягу. В семь утра опять на автодром – новичков тренировать. Знаете, Константин Андреевич, ну просто жуткое количество людей, возмечтавших научиться ездить.
– А на ужин у вас что?
– Шницель по-баварски, – улыбнулась Галина. – В кафе напротив дома. Неплохая кухня, но, боюсь, через год меня разнесет – в машину не сяду.
– А как ваш муж относится к фастфуду?
– Никак не относится, – покачала она головой. – Мой муж… объелся груш.
– В каком это смысле?
– В прямом. Наелся фруктов немытых, живот вспучило – в больнице дополнительную заразу занесли… у нас ведь по-прежнему самая передовая медицина в мире. Теперь на кладбище по субботам езжу, фиалочки сажаю.
– Простите.
– Ничего. Давно это было, свыклась. До свидания, Константин Андреевич.
Он сидел в пустом офисе и кропотливо восстанавливал в памяти промчавшийся как паровоз день. На часах начало восьмого. Сорок минут назад ушла ворчащая, разозленная на весь свет Любаша. Полчаса переработала! Пора и самому закругляться.
Зазвонил сотовый.
– Вести с полей, – бодро отрапортовал Лохматов. – Не поверите, Константин Андреевич, но я нашел Эдика. Того самого, что за Алисой хвостиком тянется. Соседи навели. Неприятный тип, бррр. Подрабатывает грузчиком в продуктовом магазине – напротив дома. Недавно сгрузил с машины коробки с майонезом, купил колдырь, зафуфырили с приятелем на лавочке – вы бы видели этого приятеля…
– Понятнее выражайся, – буркнул Максимов. – Если купили колдырь – значит, заколдырили, если фуфырь – значит, зафуфырили. Не надо коверкать русский язык.