Майкл Кроу.

Модель Нового американского университета



скачать книгу бесплатно

Любая объективная оценка наших научных предприятий, выполненная достаточно беспристрастно и отстраненно – например, с высоты облака Оорта, как однажды предложил почетный президент Мичиганского университета Джеймс Дудерштадт, – безусловно, раскроет в проекте немало фундаментальных просчетов. Нам приходится иметь дело с социальными и экологическими вызовами невообразимой сложности, но вместо того чтобы настроить институциональные механизмы на их преодоление, академическая культура лишь укрепляет существующие организационные структуры и практики, ограничивая свое видение дисциплинарными рамками и усиливающейся специализацией. На практике наши университеты зачастую действуют нерешительно в отношении насущных проблем и вызовов, отступая в зону комфорта абстрактного знания. Тысячелетняя организационная институциональная структура, называемая нами университетом, не эволюционировала сколь-либо существенным образом за пределами конфигурации конца XIX в. и не породила каких-нибудь новых проектов. Как ведущий архитектор проекта нового класса крупномасштабных мультидисциплинарных и междисциплинарных институтов в течение прошедших двух десятилетий в Колумбийском, а теперь и в Аризонском университете я признаю, что реконцептуализация вузов не обходится без просчетов, обусловленных их изначальными социокультурными барьерами, однако новые модели предлагают новые способы формулирования проблем и решения вопросов благодаря сотрудничеству множества команд и комбинированию разнообразных программ и инициатив.

Хотя усилия по преобразованию крупного государственного университета в адаптивное предприятие, выстроенное вокруг и на основе процесса производства знания (knowledge enterprise), в реальном времени и неординарны, если не беспрецедентны, реконцептуализация позволила академическому сообществу пересмотреть его приоритеты. Во многих случаях процесс проектирования позволял преподавателям и исследователям заново осмыслить свою миссию – служить на благо общества – и согласиться с нею; он содействовал усилиям по внедрению инноваций соразмерно масштабам и сложности вызовов, возникающих перед мировым сообществом. А поскольку установка на преодоление глобальных проблем уже прочно укоренилась в нашей институциональной культуре, педагогические и исследовательские инициативы университетов зачастую сильно напоминают постройку «воздушных замков». «Сверхамбициозные проекты начинаются с обращения к крупной проблеме: чему-то колоссальному, давно сложившемуся или глобальному по масштабам», пишет Астро Теллер, возглавляющий GoogleX (его он описывает как корпоративную «фабрику воздушных замков»). «Затем следует формулирование радикального решения – которое действительно помогло бы справиться с проблемой, существуй таковая в реальности… Наконец, потребуются и какие-то осязаемые доказательства того, что предлагаемое решение вовсе не столь безумно, как кажется на первый взгляд; доказательства достаточно убедительные, дабы поверить: при наличии должной творческой составляющей, усердия и настойчивости оно может быть реализовано»

Google X Head" id="a_idm140310976712416" class="footnote">[11]11
  Astro Teller. Google X Head on Moonshots: 10 X Is Easier than 10 Percent // Wired. 2013. February 11. <http://www.wired.com/2013/02/moonshots-matter-heres-how-to-make-them-happen/>.


[Закрыть]
.

В определенном смысле реконцептуализацию Университета штата Аризона (равно как и те педагогические и исследовательские инициативы, что мы опишем ниже) можно сравнить с таким вот сверхамбициозным проектом. А потому я хотел бы посвятить нашу книгу всему академическому сообществу прошлого десятилетия, чья приверженность высоким стандартам, открытость и неослабевающая готовность внедрять инновации сделали возможной разработку описываемого проекта. Человеческая креативность, усердие и настойчивость суть отличительные черты американского исследовательского университета, и, используя концепцию мыслителей от Google, запустивших инновационную корпоративную инициативу Solve for X, мы могли бы сказать также, что фирменным знаком Нового американского университета является готовность найти X при помощи U[12]12
  Имеется в виду стремление «найти средство (X) для решения глобальных проблем при помощи университета (U)». – Примеч. науч. ред. пер.


[Закрыть]
.

Благодарности

Итак, книга посвящена новой модели американского исследовательского университета, и, как к тому взывает столь сложная и многоаспектная тема, наш традиционный долг – сказать слова благодарности всем нашим коллегам, исследователям и экспертам академического сообщества и за его пределами; список для индивидуального упоминания на этой странице каждого стал бы слишком велик. Тем не менее было бы непростительным не выразить признательность тем, чьи эрудиция и компетентность, а в ряде случаев и консультации, нас вдохновляли. Читатели сами оценят, сколь мы обязаны лидерам академического сообщества, включая прежде всего Джонатана Р. Коула, Джеймса Дудерштадта, Вартана Грегоряна и Фрэнка Роудса, чьи дальновидность и активные действия способствовали развитию модели и успехам американского исследовательского университета. Во всех наших дискуссиях незримо угадывается важнейший участник – академическое сообщество Университета штата Аризона, и в особенности те его представители, кто участвовал в проекте с момента его зарождения. Вклад коллег, обогативших наше исследование новыми идеями и нюансами, мы стараемся отразить в сносках, хорошо понимая, впрочем, всю уязвимость подобной попытки, ибо чтение столь великого множества благодарностей попросту утомит читателя. Наконец, мы хотели бы выразить признательность Грегори М. Бриттону, шеф-редактору издательства Johns Hopkins University Press, за его мудрую редакторскую правку.

Некоторые главы нашей книги содержат обновленные фрагменты текстов, опубликованных нами ранее в статьях и главах книг в соавторстве или самостоятельно. Мы благодарим всех редакторов и издателей за разрешение включить эти фрагменты в данную книгу. Фрагменты из главы «Университетские исследования и экономическое развитие: Закон Моррилла и рождение американского исследовательского университета»[13]13
  Опубликована в книге: Precipice or Crossroads: Where America’s Great Public Universities Stand and Where They Are Midway through / ed. by D.M. Fogel, E. Malson-Huddle. Albany: State University of New York Press, 2012.


[Закрыть]
вошли в главы 2 и 4.

В главе 5 в дискуссии о междисциплинарности мы использовали отрывки диссертации Уильяма Дэбарса «Специализация и междисциплинарность: полемика и контекст в американском исследовательском университете» (Los Angeles, University of California, 2008)[14]14
  Ее фрагменты в качестве главы вошли также в другую книгу: Crow М., Dabars W. Interdisciplinarity as a Design Problem: Toward Mutual Intelligibility among Academic Disciplines in the American Research University // Enhancing Communication and Collaboration in Interdisciplinary Research / ed. by M. O’Rourke et al. Los Angeles: Sage, 2013.


[Закрыть]
. Помимо этого, в главу 5 вошли несколько абзацев нашей статьи «На пути к междисциплинарности как стратегии американского исследовательского университета»[15]15
  Crow M., Dabars W. Toward Interdisciplinarity by Design in the American Research University//University Experiments in Interdisciplinarity: Obstacles and Opportunities / ed. by P. Weingart, B. Padberg. Bielefeld: Transcript, 2014.


[Закрыть]
. В главу 1 включены отрывки из нашей статьи «Знание без границ: американские исследовательские университеты в мировом контексте»[16]16
  Crow M., Dabars W. Knowledge without Borders: American Research Universities in a Global Context // Cairo Review of Global Affairs. 2012. Vol. 5 (Spring).


[Закрыть]
. При анализе устойчивого развития в главе 6 мы опирались на фрагменты моей главы «Устойчивое развитие как основополагающий принцип Соединенных Штатов Америки»[17]17
  Crow M. Sustainability as a Founding Principle of the United States // Moral Ground: Ethical Action for a Planet in Peril / ed. by K. Dean Moore, M.P. Nelson. San Antonio, TX: Trinity University Press, 2010.


[Закрыть]
и статьи «Преодолевая логику каменного века»[18]18
  Crow M. Overcoming Stone Age Logic // Issues in Science and Technology. 2008. Vol. 24. No. 2.


[Закрыть]
. В рассуждениях о человеческих ограничениях, завершающих главу 6, использованы фрагменты моей статьи «Никто не посмеет назвать это высокомерием: пределы знания»[19]19
  Crow M. None Dare Call It Hubris: The Limits of Knowledge // Issues in Science and Technology. 2007. Vol. 23. No. 2.


[Закрыть]
. Кроме того, в тексте книги использованы обновленные и дополненные фрагменты моей работы «Исследовательский университет как комплексная фабрика знаний: прототип Нового американского университета[20]20
  Crow М. The Research University as Comprehensive Knowledge Enterprise: A Prototype for a New American University / ed. by L.E. Weber, J.D. Duderstadt. Glion Colloquium Series. L.: Economica, 2010.


[Закрыть]
. Мы приложили максимум усилий, чтобы в сносках упомянуть все накопившиеся за годы комментарии и релевантные публикации. Глава с разбором кейсов использует материалы университетских отчетов, зачастую являющихся плодом коллективного (и неустановленного пофамильно) авторства. Во всех подобных случаях мы бы хотели поблагодарить наших коллег из Университета штата Аризона.

Введение
Найти Х при помощи U

«Важные для нас колледжи». Под таким заголовком журнал «Форбс» в одном из недавних выпусков заявил о намерении предложить свою версию рейтинга колледжей и университетов – и тем самым ступить на и без того тесную площадку, где до той поры доминировали рейтинговые продукты компании U.S. News and World Report. В подзаголовке же содержался вопрос: «Высшее образование все еще стоит своих денег?» Мнение автора, выраженное в соответствующей статье, неоднозначно. Он указывает на «возмутительно завышенную» стоимость обучения в элитных частных учебных заведениях, таких как Стэнфорд и Чикагский университет, за четыре года в потенциале превышающую четверть миллиона долларов. «Стоит ли оно того?» – риторически спрашивает обозреватель, без колебаний заключая: «Для множества студентов ответ, скорее всего, будет отрицательным – в случае если им не посчастливилось стать студентами одного из этих учебных заведений, занимающих верхние строчки в нашем ежегодном списке 650 лучших колледжей Америки»[21]21
  Noer M. America’s Top Colleges//Forbes. 2012. August 20. По их расчетам, Университет штата Аризона занимает 226-е место, что намного ниже, чем в глобальных рейтингах, составленных со всей методологической тщательностью: в них он неизменно входит в сотню лучших. Подробнее о сомнительности данных подсчетов см. в главе 7.


[Закрыть]
. Судя по всему, читатели должны отнестись к этому выводу как к данности, поскольку никаких дальнейших разъяснений не следует. Однако заявление, что колледж не окупает затрат на него – если только студент не обучается в одном из самых селективных учебных заведений страны, – весьма красноречиво говорит в пользу все громче заявляющей о себе позиции, которая при этом явно не стыкуется с действительностью большинства людей и грозит подорвать наше будущее – качество и уровень жизни, а заодно и экономическую конкурентоспособность страны.

Заголовки, возвещающие о кризисе в американском высшем образовании, похоже, множатся день ото дня. Отчеты о взлетевших ценах на обучение в колледжах и университетах страны соперничают за наше внимание с мрачными заявлениями экспертных институтов, укрепляющих скептицизм по отношению к государственным вложениям в то, что все чаще преподносится как сомнительное предприятие. Доносящиеся из недр академического сообщества жалобные речи наводят на мысль о необходимости трезвой переоценки ситуации, да только чаще остаются лишь злобным сарказмом, более свойственным заклятым врагам гуманитарных наук. Сей жанр стал уже столь привычным, что нет нужды приводить здесь полный спектр причитаний, а вполне достаточно будет ограничиться наиболее симптоматичными из высказываний, дабы передать сопутствующее им ощущение обреченности. Как доверительно сообщает нам заведующий кафедрой религиоведения Колумбийского университета Марк Л. Тэйлор, «кампус находится в кризисе», а «все иллюзии относительно образования вот-вот истаят»[22]22
  Taylor М.С. Crisis on Campus: A Bold Plan for Reforming Our Colleges and Universities. N.Y.: Alfred A. Knopf, 2010.


[Закрыть]
. «Высшее образование – это отрасль экономики с оборотом 420 млн долл.», – утверждают Эндрю Хэкер, почетный профессор политологии в Куинз-колледж Университета города Нью-Йорка, и журналист Клаудия Дрейфус, подталкивая дискуссию к обсуждению связей академического мира с коррумпированными корпоративными кругами. «Что люди – и наше общество в целом – выиграют от этого?»[23]23
  Hacker A., Dreifus C. Higher Education? How Colleges Are Wasting Our Money and Failing Our Kids – And What We Can Do about It. N.Y.: Henry Holt and Company, 2010.


[Закрыть]
– по их мнению, это очень большой вопрос. Питер Тиль, сооснователь и бывший управляющий системы PayPal, учредивший Стипендиальный фонд Тиля, который выделяет гранты в 100 тыс. долл, для занятия предпринимательской деятельностью тем, кого отчислили из колледжа, комментирует проблему так: «Если вы сомневаетесь в экономической ценности колледжа, его защитники без колебаний ответят вам – она бесценна». Но, как убеждает нас Тиль, здравый смысл неизбежно одержит верх над декадентством: «В скором времени проводить четыре года в аудитории, мучаясь от похмелья, будет устаревшей и непозволительной роскошью»[24]24
  Thiel P. College Doesn’t Create Success//New York Times. 2011. August 25.


[Закрыть]
.

Студенты же Америки, по мнению социологов Ричарда Арума и Йосипа Рокса, «в академическом смысле брошены на произвол судьбы». И хотя в декларациях о своей миссии университеты обещают «научить студентов мыслить критически и интуитивно», привить выпускникам навыки «критического, аналитического и логического мышления» – что соответствовало бы «представлениям о том, что образовательные учреждения способствуют развитию человеческого капитала, то есть знаний, навыков и способностей, которые будут по заслугам оценены на рынке труда», – Арум и Рокса предостерегают: студенты получают лишь «ограниченное образование» ввиду недостаточной академической строгости, царящей в наших университетских кампусах. В доказательство авторы приводят «реальные примеры, дающие основания полагать, что прилежание студентов колледжей в последние десятилетия значительно ослабло» и что студенты предпочитают снисходительных профессоров. А поскольку в академической культуре приоритет отдается исследовательской работе, взаимный «договор о невовлеченности» между преподавателями и студентами лишь поощряет низкую успеваемость: «Я оставлю вас в покое, если и вы меня оставите», приблизительно так выразили бы свою позицию профессора. «Иными словами, я не буду загружать вас работой (не заставлю много читать и писать), и мне не придется оценивать всю эту гору ваших работ или объяснять, почему вы оказались не на высоте»[25]25
  Arum R., Roksa J. Academically Adrift: Limited Learning on College Campuses. Chicago: University of Chicago Press, 2010. P. 2–6. Относительно «соглашения о снятии обязательств» Арум и Рокса цитируют работу: Kuh G.D. What We Are Learning about Student Engagement// Change. 2003. Vol.35.R28.


[Закрыть]
. В любом случае, по мнению почетного президента Гарвардского университета Дерека Бока, большинство преподавателей в исследовательских университетах полагают, что «преподавание есть искусство либо слишком легкое, чтобы для него требовалась формальная подготовка, либо слишком личное, чтобы преподавать другим, либо же это что-то врожденное, что невозможно передать лишенному необходимого дара»[26]26
  Вок D. Our Underachieving Colleges: A Candid Look at How Much Students Learn and Why They Should Be Learning More. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2006. P. 314. Цит. no: Arum R., Roksa J. Academically Adrift. P.6.


[Закрыть]
. В конце концов, по мнению Николаса Кристофа, профессоров в основном занимают академические исследования. В колонке New York Times он еще раз приводит распространенное утверждение: «Быть исследователем зачастую означает заниматься чем-то оторванным от жизни». И в то время как профессора в иноческом своем уединении «перегоняют собственные откровения в напыщенную прозу» ради маргинальной братии экспертов, ведомые ими учебные программы «взрастили культуру, где восславляется заумь для посвященных, на аудиторию взирают свысока, а реальное воздействие почитается задачей маргинальной и недостойной»[27]27
  Kristof N. Smart Minds, Slim Impact // New York Times. 2014. February 16.


[Закрыть]
.

Хотя университет вроде бы представляет собой «потенциальную модель для свободной и рациональной дискуссии, место, где формируется сообщество на основе общей приверженности абстрактному знанию», канадский литературовед Билл Ридингс вместо этого обнаруживает «сообщество разобщенных». Наблюдательный исследователь американского высшего образования, Ридингс утверждает: «Редкие сообщества превосходят университетские в мелочности, ограниченности и порочности», резюмируя набор обычных обвинений в их адрес следующим образом: «Преподавание, как нам говорят, отодвигают на второй план в пользу исследовательской деятельности, тогда как последняя все менее отвечает вызовам реального мира и все менее доступна для понимания “широкому кругу читателей”». А по мере деградации института штатных должностей и распространения внештатных позиций и совместительства «профессорский состав пролетаризируется». В итоге, по его меткой оценке нынешних академических кругов, нам достаются лишь «университетские руины»[28]28
  Readings В. The University in Ruins. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1996. Vol. 1. P. 180–181 (рус. пер.: Ридингс Б. Университет в руинах. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2010. С. 282–283). За последние десятилетия сокращение доли штатных ординарных профессоров и кандидатов на эту позицию в американских колледжах действительно поражает. Цифры, приводимые Американской ассоциацией университетских профессоров (AAUP), показывают, что с 1975 по 2007 г. доля штатных профессоров и кандидатов на штатные позиции с бессрочным контрактом сократилась с 56,8 до 31,2 %. По оценкам Департамента образования США, осенью 2009 г. совместители, внештатники и подрабатывающие аспиранты составляли более 75 % всего преподавательского состава.


[Закрыть]
. Четвертью века ранее политический философ Алан Блум еще жестче прошелся по современной академической культуре. В книге «Ум за разум, Америка!»[29]29
  Такой перевод названия предложен Владимиром Гандельсманом. Книга более известна под названием, переведенным прямолинейно и плохо звучащим по-русски: «Закрытие американского ума». – Примеч. науч. ред. пер.


[Закрыть]
он показал, «как высшее образование подорвало демократию и опустошило душу сегодняшнего студента». Он обнаружил, что, помимо других присущих ей пороков, академическая среда является рассадником скрытого релятивизма или даже «нигилизма американского образца». Мы можем утешаться по крайней мере тем, что Блум признал за нашими колледжами и университетами хотя бы такую степень влиятельности и актуальности[30]30
  Bloom A. The Closing of the American Mind. N.Y.: Simon and Schuster, 2012.


[Закрыть]
.

Тенденция очевидна, однако подобного рода тирады только верхушка айсберга. Согласно оценкам откровенно либертарианского Центра политики в сфере высшего образования им. Уильяма Поупа, намеренного искоренить либеральные предрассудки в академических кругах и урезать бюджет на образование, финансирование высшего образования представляет собой не что иное, как «бессмысленную растрату средств налогоплательщиков»[31]31
  Роре J.W.; цит. по: Meyer J. State for Sale // New Yorker. 2011. October 10. P. 100–102.


[Закрыть]
. В отчете Национальной ассоциации исследователей был особо отмечен Боудин-колледж как институциональный центр распространения либеральных веяний, «иллюстрирующий интеллектуальную и нравственную ущербность американского академического сообщества». Очевидно, студентов Боудина «поощряют “мыслить критически” обо всем, что может представлять угрозу догмам колледжа: о разнообразии и мультикультурализме, гендерном вопросе и устойчивом развитии и т. д., однако, по большей части, не относиться критически к себе самим»[32]32
  Wood P, Toscano M. What Does Bowdoin Teach? How a Contemporary Liberal Arts College Shapes Students. N.Y.: National Association of Scholars, 2013. P. 16. Фраза о «нравственной ущербности» взята из предисловия к докладу Уильяма Беннетта. Цитата о догмате приводилась Дэном Берреттом: Bowdoin College Suffers from Moral Deficit, Report Argues // Chronicle of Higher Education. 2013. April 3.


[Закрыть]
. Чарльз Мюррей, политолог и сотрудник американского Института исследований предпринимательства, считает получение степени бакалавра социально разобщающим и вредоносным: «Нам следует проткнуть наконец этот мыльный пузырь, коим на самом деле является степень бакалавра наук, – заявляет он в своей колонке в New York Times. – Степень бакалавра стала движущей силой классового расслоения в тот самый момент, когда она лишилась образовательного смысла». Он призывает силами какой-нибудь юридической фирмы, готовой защищать общественные интересы, оспорить конституционную правомочность требования указывать ученую степень бакалавра в качестве условия при приеме на работу[33]33
  Murray Ch. Narrowing the Class Divide // New York Times. 2012. March 7.


[Закрыть]
. В данном случае Мюррей, возможно, и отклоняется от сути вопроса, но при этом не упускает из внимания насущной потребности в продолжении образования. По его признанию, «почти каждый нуждается в дополнительном образовании после окончания средней школы…Вот в чем никто не нуждается, так это в погоне за этой злополучной допотопной бумажкой под названием “свидетельство о присуждении ученой степени бакалавра гуманитарных наук”. Мой основной тезис сводится именно к этому: степень бакалавра – от лукавого»[34]34
  “Too Many Kids Go to College.” Intelligence Squared (IQ2) debate series. Chicago. 2011. October 12. <http://intelligencesquaredus.org/debates/ past-debates/item/550-too-many-kids-go-to-college-our-first-debate-in-chicago>.


[Закрыть]
.

Как и подобает столь многоохватывающему социальному институту, современный исследовательский университет подвергается критическим нападкам со всех сторон, и среди этих нападок неизменно лидируют обвинения в нерентабельности. Клейтон Кристенсен, профессор Гарвардской школы бизнеса, недавно применил свою авторитетную теорию прорывных инноваций (ранее она позволила обнаружить тенденцию вытеснения доминирующих бизнес-моделей и рынков в результате появления новых, подчас неожиданных технологий – порой более примитивных, но и более дешевых) к высшему образованию. Идет ли речь об академической системе или же «продуктах – будь то компьютеры или хлопья для завтраков», он и его коллега Генри Дж. Айринг утверждают: манипуляции со все той же моделью – не что иное, как попытки следования курсом инноваций. Таким образом, «вузы, копирующие Гарвард и пытающиеся взлететь по карьерной “лестнице” Карнеги, всего лишь следуют диктату общепринятой логики бизнеса – пытаются дать клиентам то, чего те желают»[35]35
  Christensen C.M., Eyring H.J. The Innovative University: Changing the DNA of Higher Education from the Inside Out. San Francisco: Jossey-Bass, 2011. P. 12–13. Кристенсен излагает теорию подрывных инноваций в работе: The Innovator’s Dilemma. Cambridge, MA: Harvard Business School Press, 1997.


[Закрыть]
. В числе разнообразных недугов, обнаруженных Кристенсеном и др. в традиционной модели, – «множество конкурирующих предложений» (в духе льготных пакетов услуг) на тему «производства знаний (исследований), распространения знаний и обучения (преподавания), а также подготовки к жизни и карьере». Поскольку колледжи и университеты представляют собой «сочетание трех названных бизнес-моделей, являясь одновременно и консалтинговым агентством, и предприятием по производству добавленной стоимости, и модератором пользовательских сетей», они несут чрезмерные накладные расходы. В результате рядовой государственный университет напоминает конгломерат, объединивший в рамках одной организации «консалтинг от McKinsey, производственный процесс от Whirlpool и услуги страхования от Northwestern», т. е. «три фундаментально различные и несовместимые бизнес-модели»[36]36
  Christensen С.М. et al. Disrupting College: How Disruptive Innovation Can Deliver Quality and Affordability to Postsecondary Education. Washington, DC: Center for American Progress. 2011. February. P. 3.


[Закрыть]
.

Специалисты в области культуры, равно как и представители академического сообщества, живописуют различные этапы кризиса высшего образования, однако рассматриваемые детерминанты симптоматичны для целой группы более общих социальных тенденций, грозящих подорвать эгалитарную концепцию высшего образования – неотъемлемую часть нашей национальной идентичности с момента возникновения американской республики. Государственные вложения в высшее образование на протяжении XX в. обеспечили его небывалую доступность, не имеющую аналогов в мире. Эта общедоступность колледжей и университетов в нашей стране послужила трамплином для межпоколенной экономической мобильности и катализатором инноваций, что, в свою очередь, принесло процветание среднему классу в широком смысле[37]37
  Goldin C., Katz L.F. The Race between Education and Technology. Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2008. P. 11–43.


[Закрыть]
. Но затем государственное финансирование постепенно сокращалось, и движущая сила возросшей доступности образования, принесшей процветание столь многим в ходе последнего столетия, ослабла. В то же время наши ведущие учебные заведения становились все более элитарными и теперь поддерживают свое превосходство, отсеивая большинство кандидатов в ходе вступительных процедур. Как следствие, эгалитарные установки, столь естественные для мировоззрения основателей нашей республики и одно время воплощаемые в государственных университетах страны, судя по всему, более не состоятельны. Мы обращаемся к данным вопросам в первых двух главах, рассуждая, есть ли доля истины во множестве приведенных здесь замечаний. Так, выдвинутое Чарльзом Мюрреем обвинение, что получение степени бакалавра стало «драйвером классового неравенства», на поверку оказывается отнюдь не безосновательным.

В современном обществе, где значение знаний как никогда велико, подобная критика достигает своего пика. «Мы переживаем переходный период: интеллектуальный капитал, интеллектуальные ресурсы заменяют финансовый и физический капитал как ключевые ценности на пути к нашему устойчивому развитию, процветанию и благосостоянию, – пишет Джеймс Дудерштадт. – Мы в самом прямом смысле вступаем в новую эру, эпоху знаний, когда ключевым стратегическим и необходимым для процветания ресурсом стало само знание – то есть образованные люди и их идеи»[38]38
  Duderstadt J.J. A University for the Twenty-First Century. Ann Arbor: University of Michigan Press, 2000. P. 13–14.


[Закрыть]
. Однако, обнаруживает Дудерштадт, даже здесь, в условиях новой экономики знаний, сами учебные заведения, выпускающие и распространяющие валюту для нее, осаждены «экономическими, геополитическими и демографическими факторами, питающими мощные рыночные силы, которые могут коренным образом перевернуть всю систему высшего образования»:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное