Мадлен Л`Энгл.

Ветер на пороге



скачать книгу бесплатно

Madeleine L’Engle

A WIND AT THE DOOR

Copyright © 1973 by Crosswicks, Ltd.

All rights reserved

This edition is published by arrangement with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC.


© А. Хромова, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается Пэт



– Как, племянник? – вскричал король. – Что это за ветер на пороге?

Томас Мэлори. Смерть Артура[1]1
  Книга седьмая, глава XXXIV. В «Смерти Артура» выражение «ветер на пороге» использовано в переносном смысле – что-то вроде «чушь, бредни» – и в классическом русском переводе отсутствует. (Здесь и далее примеч. перев.)


[Закрыть]



Глава первая
Драконы Чарльза Уоллеса

– На огороде у близнецов – драконы.

Мег Мёрри высунулась из холодильника, куда она нырнула, чтобы найти что-нибудь перекусить после школы, и уставилась на своего шестилетнего братишку:

– Чего-чего?

– На огороде у близнецов драконы. Только что были. Теперь перебрались на северный выгон.

Мег, не отвечая – когда Чарльз Уоллес говорит что-то странное, с ответом лучше не торопиться, – опять сунулась в холодильник.

– Возьму-ка я салат и помидоры, как обычно. А то хотелось чего-то нового и удивительного…

– Мег, ты меня слышала?

– Ага, слышала. И пожалуй, ливерную колбасу и сливочный сыр.

Она достала все для сэндвича, положила на кухонный стол, поставила туда же бутылку с молоком. Чарльз Уоллес терпеливо ждал. Мег смотрела на него, нахмурившись, – ей было тревожно, хотя она себе в этом признаваться не желала. Голубые джинсы брата были опять порваны на коленках, рубашка заляпана грязью, на скуле под левым глазом набухал синяк.

– Ну что, на этот раз большие мальчишки набросились на тебя на школьном дворе или когда ты сходил с автобуса?

– Мег, ты меня не слушаешь.

– Видишь ли, меня беспокоит, что ты в школе уже два месяца и не проходит и недели, чтобы тебя не отлупили. Если ты там рассказываешь про драконов в саду – или в огороде, – я не удивляюсь, что тебя лупят.

– Ничего я им не рассказываю. Не надо меня недооценивать. И потом, драконов я увидел уже после школы, вернувшись домой.

Когда Мег сильно тревожилась, она всегда злилась. Вот и теперь она сердито уставилась на свой сэндвич.

– Что за сыр мама купила! Совсем не мажется. Впитывается в хлеб, и все. Где она?

– Мама в лаборатории, у нее эксперимент.

Она просила передать, что скоро закончит.

– А папа где?

– Папе позвонили из Лос-Аламоса[2]2
  В городе Лос-Аламос, штат Нью-Мексико, находится лаборатория Министерства энергетики США, где ведутся секретные исследования в области ядерной физики.


[Закрыть]
, и он уехал в Вашингтон на пару дней.

О папиных поездках в Белый дом, как и о драконах в огороде, в школе лучше было не упоминать. Но поездки имели место на самом деле. В отличие от драконов.

Чарльз Уоллес уловил сомнения Мег:

– Мег, я их в самом деле видел, драконов этих! Доедай свой сэндвич и пошли поглядим!

– А где Сэнди с Деннисом?

– У них тренировка по футболу. Я еще никому не говорил, кроме тебя. – Чарльз Уоллес внезапно сделался совсем маленьким, даже моложе своих шести лет. – И почему автобус старшеклассников приходит так поздно? Я тебя ждал-ждал…

Мег вернулась к холодильнику и достала салат. Просто чтобы выиграть время и немного подумать. Хотя, конечно, нельзя было рассчитывать, что Чарльз Уоллес не перехватит ее мысли, как перехватил сомнения по поводу драконов. Что он там видел на самом деле – Мег представления не имела. Что-то он несомненно видел, и это было что-то необычное – можно не сомневаться.

Чарльз Уоллес молча смотрел, как она делает себе сэндвич, аккуратно выравнивая ломти хлеба и нарезая их на ровные кусочки.

– Интересно, мистер Дженкинс когда-нибудь видел дракона?

С мистером Дженкинсом, директором местной школы, у Мег были свои счеты. На то, что мистер Дженкинс обратит внимание на происходящее с Чарльзом Уоллесом, или даст себе труд вмешаться в то, что он называет «нормальными демократическими процедурами», надежды было мало.

– Мистер Дженкинс верит в закон джунглей, – сказала Мег с набитым ртом. – Есть ли в джунглях драконы?

Чарльз Уоллес допил молоко:

– Неудивительно, что у тебя так плохо с географией. Доедай скорее, не тяни. Пошли посмотрим, вдруг они еще там!

Они пересекли лужайку. Фортинбрас, крупный, гладкий черный пес, отдаленно смахивающий на лабрадора, носился вокруг, радостно разнюхивая что-то на убранной по осени грядке с ревенем. Мег споткнулась о проволочные крокетные воротца и раздраженно фыркнула. Злиться, впрочем, было не на кого, кроме себя, – это она убирала воротца и молотки после последней игры, а про эти забыла. Невысокая живая изгородь из кустов барбариса отделяла крокетную лужайку от огорода, который разводили Сэнди с Деннисом. Фортинбрас перемахнул через изгородь.

– Форт, туда нельзя! – тут же крикнула Мег, и здоровенный пес вернулся назад, лавируя между грядками с капустой и брокколи.

Близнецы заслуженно гордились плодами своих трудов и продавали их в деревне, зарабатывая себе на карманные расходы.

– Дракон бы от этого огорода ничего не оставил, – сказал Чарльз Уоллес и повел Мег через грядки. – Наверно, он это сообразил, потому что вдруг взял и вроде как перестал быть.

– Что значит «вроде как перестал быть»? Так был он тут или его не было?

– Сначала он тут был, а потом, когда я подошел посмотреть поближе, он исчез. Я пошел за ним следом – не в том смысле, что я за ним следил, он перемещался слишком быстро, – я просто пошел туда, куда он переместился. Он был на больших ледниковых валунах, которые на северном выгоне.

Мег, насупившись, окинула взглядом огород. Никогда еще Чарльз Уоллес не нес подобной ерунды.

– Пошли! – сказал он и зашагал между рядами высоких снопов, на которых оставалось всего несколько обтерханных колосьев. Растущие дальше подсолнухи смотрели вслед заходящему солнцу и сияли золотом.

– Чарльз, с тобой все в порядке? – спросила Мег. Терять связь с реальностью – это было совсем не в духе Чарльза.

Тут она заметила, что мальчик тяжело дышит, как будто запыхался от бега, хотя шли они не так уж и быстро. Лицо у него побледнело, на лбу выступил пот, словно от переутомления.

Мег очень не понравилось, как он выглядит, и она снова задумалась над этой невероятной историей про драконов, пробираясь между раскидистыми плетями тыкв.

– Чарльз, а когда ты их увидел? Ну, эту… толпу драконов?

– Стаю драконов, косяк драконов, полчище драконов! – пропыхтел Чарльз Уоллес. – Сразу, как вернулся из школы. Мама очень расстроилась, оттого что я был в таком виде. У меня еще из носа кровь шла, сильно…

– Меня это тоже расстраивает.

– Мег, мама думает, дело не только в том, что меня лупят большие мальчишки.

– А в чем еще?

Чарльз Уоллес с несвойственной ему неуклюжестью перебрался через каменную стенку, за которой у них рос сад.

– Я быстро выдыхаюсь.

– И что? Что сказала мама? – резко спросила Мег.

Чарльз медленно брел по высокой траве под яблонями.

– Она ничего не сказала. Но я же просто все улавливаю, как сигналы на радаре.

Мег шагала рядом с братишкой. Она была высокая для своих лет, а Чарльз Уоллес для своих – маленький.

– Знаешь, временами мне хочется, чтобы ты не был таким чутким ко всяким сигналам.

– Ничего не могу поделать, Мег. Я же не нарочно. Оно само. Мама думает, со мной что-то не так.

– Но что?! – чуть ли не крикнула Мег.

Чарльз Уоллес ответил очень тихо:

– Не знаю. Но это что-то плохое, так что ее тревога считывается очень отчетливо. Я и сам чувствую неладное. Мне даже пройти через сад, как сейчас, и то трудно. Так быть не должно. Раньше такого никогда не бывало.

– Когда это началось? – встревоженно спросила Мег. – На прошлых выходных, когда мы гуляли по лесу, с тобой все было в порядке.

– Я знаю. Я с начала осени чувствовал себя каким-то усталым, но на этой неделе стало хуже, а сегодня намного хуже, чем было вчера. Эй, Мег! А ну перестань винить себя за то, что ты ничего не заметила!

Конечно, она себя винила. У нее прямо руки похолодели от ужаса. Мег пыталась заставить страх замолчать, потому что сестру Чарльз Уоллес считывал еще легче, чем маму. Он подобрал с земли упавшее яблоко, оглядел, не червивое ли, и вгрызся в него. Из-под летнего загара отчетливо проступала бледность и мешки под глазами. Ну как, как она не заметила раньше? Да так и не заметила – потому что не хотелось замечать. Конечно, проще было списать бледность и вялость Чарльза Уоллеса на его проблемы в школе.

– А почему мама не покажет тебя доктору? Ну, в смысле, настоящему доктору, врачу?

– Она показывала.

– Когда?

– Сегодня.

– А что же ты мне не сказал?

– Драконы интереснее.

– Ну, Чарльз!

– Это было перед тем, как ты вернулась из школы. Доктор Луиза пришла пообедать с мамой – она довольно часто заходит…

– Я знаю. Давай дальше.

– И когда я вернулся из школы, она меня осмотрела целиком, с головы до пят.

– И что она сказала?

– Да ничего особенного. Я не могу ее считывать, как маму. Она такая, как птичка: чирикает, чирикает, но при этом чувствуется, что ее острый ум думает о чем-то своем на другом уровне. У нее очень хорошо получается от меня отгораживаться. Все, что я смог уловить, – это что она думает, что мама, возможно, права, а вот насчет чего, я не понял. И что надо будет за мной понаблюдать.

Они дошли до конца сада, Чарльз Уоллес снова взобрался на стену и остановился, окидывая взглядом заброшенный выгон с двумя большими выступами ледниковых валунов.

– Их нет, – сказал он. – Исчезли мои драконы.

Мег стояла на стене рядом с ним. Смотреть на выгоне было не на что: только ветер колышет выгоревшую на солнце траву да два высоких валуна розовеют в лучах заходящего осеннего солнца.

– Ты уверен, что это были не просто камни, тени или еще что-нибудь?

– Разве камни или тени похожи на драконов?

– Нет, но…

– Мег, они были прямо там, у валунов: все вроде как сплелись в клубок, и крылья, крылья, как будто сотни крыльев, и между крыльями – мигающие глаза, и клубы дыма, и язычки пламени – я их еще предупредил, смотрите, мол, выгон нам не подпалите.

– Как это ты их предупредил?

– Я с ними разговаривал. Вслух. И они перестали пыхать пламенем.

– Ты к ним близко не подходил?

– Мне показалось, что это неразумно. Я остался тут, на стене, и долго-долго за ними наблюдал. А они все складывали и раскрывали крылья и вроде как подмигивали мне этими глазищами, а потом словно бы сбились в кучу и уснули. И я пошел домой ждать тебя. Мег! Ты мне не веришь!

– Ну и куда же они делись? – сухо спросила Мег.

– Раньше никогда такого не было, чтобы ты мне не верила!

– Не то чтобы я тебе не верю… – осторожно сказала Мег.

Как ни странно, отчасти она ему действительно верила. Не то чтобы она верила, будто он и в самом деле видел драконов, но никогда прежде Чарльз Уоллес не имел обыкновения путать факты и фантазии. Никогда прежде он не разделял так четко реальность и иллюзии. Мег посмотрела на брата и увидела, что он натянул джемпер поверх своей перепачканной рубашки. Она обхватила себя руками, передернула плечами и сказала – хотя ей было совсем не холодно:

– Схожу-ка я, пожалуй, домой, кардиган возьму. А ты подожди тут. Я быстро. Если драконы вернутся…

– Я думаю, что вернутся.

– Тогда задержи их, чтобы я тоже могла посмотреть. Я быстро, одна нога здесь – другая там.

Чарльз Уоллес посмотрел на нее в упор:

– По-моему, мама сейчас хочет, чтобы ей не мешали.

– Да я не собираюсь ей мешать. Я за кардиганом!

– Ну ладно, Мег. – И он вздохнул.


Мег оставила брата сидеть на стене, смотреть на два огромных валуна, принесенных ледником, и ждать своих драконов, или кого он там видел. Ну да, он знает, что она побежала домой, чтобы поговорить с мамой, но если не сознаваться в этом вслух, есть надежда, что ей удастся хотя бы отчасти скрыть от него свою тревогу.

Мег ворвалась в лабораторию.

Мама сидела на высоком лабораторном табурете. Она не смотрела в стоящий перед ней микроскоп, не писала ничего в блокноте, лежащем у нее на коленях, просто сидела в задумчивости.

– В чем дело, Мег?

Она хотела было вывалить маме, что Чарльз Уоллес говорил про драконов и что раньше у него никогда галлюцинаций не бывало, но поскольку сам Чарльз Уоллес маме про драконов ничего не сказал, это сильно смахивало бы на предательство – хотя, возможно, он просто не хотел ничего говорить при докторе Луизе.

– Так в чем дело, Мег? – повторила мама несколько раздраженно.

– Что с Чарльзом Уоллесом?

Миссис Мёрри положила блокнот на лабораторный стол рядом с микроскопом:

– Его сегодня опять в школе большие мальчишки обидели.

– Я не об этом.

– А о чем ты, Мег?

– Он сказал, ты вызвала доктора Колубру, чтобы она его посмотрела.

– Луиза просто зашла в гости пообедать, вот я и попросила ее заодно на него взглянуть.

– И?

– Что «и», Мег?

– Что с ним не так?

– Мы этого не знаем, Мег. Пока не знаем, во всяком случае.

– Чарльз говорит, ты тревожишься за него.

– Да, тревожусь. А ты что, нет?

– Тревожусь. Но я-то считала, это все школа. А теперь думаю, что не в школе дело. Он просто прошел через сад – и уже весь запыхался. И он слишком бледный. И выдумывает всякое. И вообще, он выглядит… не нравится мне, как он выглядит!

– Мне тоже не нравится.

– В чем же дело? Что с ним? Это вирус какой-то или что?

Миссис Мёрри замялась:

– Я не уверена…

– Мам, ну пожалуйста! Если с Чарльзом и правда все плохо, я уже достаточно взрослая, чтобы знать!

– Да я и не знаю, плохо или нет. И Луиза тоже не знает. Когда мы что-то точно выясним, я тебе скажу. Честное слово.

– Ты ничего не скрываешь?

– Мег, ну какой смысл говорить о том, в чем я сама не уверена? Через несколько дней все станет ясно.

Мег нервно ломала руки.

– Ты и правда очень встревожена…

Миссис Мёрри улыбнулась:

– Мамы всегда тревожатся. Где он сейчас?

– Он… я его оставила там, на стене… сказала, что сбегаю домой за кардиганом. Ладно, я побежала, а то он решит…

И Мег, не договорив, пулей вылетела из лаборатории, схватила кардиган, висевший на крючке в кладовой, и кинулась обратно через лужайку.

Когда она прибежала к Чарльзу Уоллесу, он по-прежнему сидел на стене, там, где она его оставила. Драконов не было.

Вообще-то, она и не думала, что там будут драконы. И все равно была разочарована. От этого беспокойство за Чарльза еще усилилось, хотя и ненамного.

– Ну, что сказала мама? – спросил он.

– Ничего.

Чарльз устремил на нее свои большие, проницательные синие глаза.

– И ничего не говорила про митохондрии? Про фарандолы?

– Что? Нет, с чего бы?

Чарльз Уоллес постукивал резиновыми задниками кед по стене, смотрел на Мег и молчал.

– Нет, с чего вдруг мама должна была говорить о митохондриях? – настаивала Мег. – И кстати – не из-за них ли у тебя начались неприятности в первый же день учебы?

– Я ими очень интересуюсь. И драконами тоже. Ты извини, они пока не возвращались. – Чарльз Уоллес однозначно желал сменить тему. – Давай их еще немного подождем, ладно? Я скорее предпочел бы иметь дело с драконами, чем с детьми в школе. Спасибо, что ходила ради меня к мистеру Дженкинсу, Мег.

Вообще-то, это была глубокая тайна, покрытая мраком…

– А ты откуда знаешь?

– Знаю, и все.

Мег ссутулилась:

– Ну и толку? Все равно это ничем не помогло…

Она и не надеялась, что поможет. Мистер Дженкинс несколько лет пробыл директором большой районной средней школы. И когда его в этом сентябре внезапно перевели в маленькую деревенскую началку, официальная версия гласила, что здешней начальной школе требуется обновление и что мистер Дженкинс, дескать, единственный, кому это можно доверить. Однако же в деревне поговаривали, что он попросту не справился с хулиганьем в районке. Мег про себя подозревала, что он вообще не способен справиться с кем бы то ни было. И она глубоко сомневалась, что мистер Дженкинс поймет и полюбит Чарльза Уоллеса.

В тот день, когда Чарльз Уоллес пошел в первый раз в первый класс, Мег нервничала куда сильнее, чем он сам. Во время последних уроков она никак не могла сосредоточиться, а когда занятия наконец-то закончились, вернулась домой и обнаружила, что у Чарльза Уоллеса вздулась и кровоточит верхняя губа, а на щеке красуется ссадина. Мег охватило ощущение полной безнадежности – и жгучая ярость. Деревенские всегда считали, что Чарльз Уоллес «странненький» и, кажется, немного не в себе. Забирая письма на почте, покупая яйца в магазине, Мег то и дело перехватывала обрывки разговоров: «А младшенький-то у Мёрри совсем того!», «Говорят, у шибко умных детишки часто рождаются тупыми», «По слухам, он и говорить-то не умеет».

Будь Чарльз Уоллес и вправду глупым, все было бы куда проще. Но Чарльз Уоллес был умный, и у него не очень-то хорошо получалось скрывать, что он знает намного больше всех остальных шестилеток в классе. Один только словарный запас его бы выдал: он и в самом деле заговорил сравнительно поздно, зато сразу полными предложениями, безо всякого там младенческого лепета. При посторонних он до сих пор почти не разговаривал – это была одна из причин, почему его считали тупицей, – и тут он пошел в первый класс и вдруг заговорил, как… как его родители или сестра. Сэнди с Деннисом – те прекрасно уживались со всеми. Неудивительно, что Чарльза невзлюбили. Все думали, будто он отсталый, а он разговаривает, что твой толковый словарь.

– Ну, ребята, – сказала учительница первого класса в первый школьный день, лучезарно улыбаясь стайке первоклашек, – давайте теперь каждый из вас что-нибудь расскажет мне о себе. – Она заглянула в свой список. – Начнем с Мэри Агнес! Кто у нас Мэри Агнес?

Маленькая девчушка с выпавшим передним зубом и соломенными волосами, заплетенными в две тугие косички, сообщила, что живет на ферме и что у нее есть свои куры – сегодня они снесли целых семнадцать яиц!

– Отлично, Мэри Агнес! Ну а ты, Ричард… тебя зовут Дикки, да?

Толстый мальчик встал, кивнул и улыбнулся от уха до уха.

– Что нам расскажешь ты?

– Мальчишки – они не такие, как девчонки, – начал Дикки. – Мальчишки – они совсем по-другому устроены, потому что они, это…

– Хорошо, Дикки, хорошо. Об этом мы поговорим позднее. Ну, Альбертина, давай теперь ты.

Альбертина осталась в первом классе на второй год. Она встала, оказавшись почти на голову выше всех остальных, и гордо поведала:

– Наше тело состоит из костей, кожи, мышцев, кровавых сосудов и всего такого.

– Отлично, Альбертина! Правда, ребята? Я смотрю, у нас в этом году собралась целая компания настоящих ученых! Давайте похлопаем Альбертине! Ну а теперь… – она снова заглянула в свой список, – Чарльз Уоллес. Тебя зовут Чарли, да?

– Нет, – ответил он. – Меня так и зовут – Чарльз Уоллес.

– У тебя ведь родители ученые, да? – спросила она и, не дожидаясь ответа, сказала: – Ну давай расскажи нам что-нибудь.

Чарльз Уоллес («Ну думать же надо было!» – упрекала его вечером Мег) встал и сказал:

– Сейчас меня больше всего интересуют фарандолы и митохондрии.

– Что-что, Чарльз? Какие еще ипохондрии?

– Митохондрии. Митохондрии и фарандолы происходят от прокариот…

– От кого?

– Ну, в общем, несколько миллиардов лет назад они, вероятно, проникли в то, что потом сделалось нашими эукариотическими клетками, и остались там жить. Они обладают собственной ДНК и РНК, а это означает, что они существуют отдельно от нас. Они находятся в симбиотической связи с нами, и что самое удивительное – что мы полностью зависим от них в том, что касается кислорода…

– Ладно, Чарльз, давай-ка ты больше не будешь выдумывать всякие глупости и в следующий раз, как я тебя вызову, постарайся не выпендриваться. А теперь ты, Джордж. Расскажи что-нибудь классу…


В конце второй недели занятий Чарльз Уоллес как-то вечером сидел у Мег на чердаке, в ее комнате в мансарде.

– Слушай, Чарльз, – спросила Мег, – а ты не можешь просто ничего не говорить?

Чарльз Уоллес, в желтых пижамных штанишках, весь облепленный пластырями, с опухшим красным носом, лежал в ногах большой латунной кровати Мег, опустив голову, как на подушку, на блестящий черный бок пса Фортинбраса. Голос у него звучал устало и вяло, хотя тогда Мег не обратила на это внимания.

– Не помогает это. Ничего не помогает. Если я молчу – значит я дуюсь. Если я говорю – я непременно говорю что-нибудь не то. Рабочую тетрадь я исписал – учительница говорит, что это вы мне помогали, а хрестоматию я уже наизусть выучил.

Мег сидела, обняв колени, и смотрела на малыша и собаку. Вообще-то, Фортинбрасу строго-настрого запрещалось валяться на кровати, но тут, в мансарде, это правило не действовало.

– Может, тебя просто перевести во второй класс?

– Там будет еще хуже. Они все настолько больше меня!

Да. Мег понимала, что Чарльз прав.

И она решила сходить к мистеру Дженкинсу. В семь утра она, как обычно, села в школьный автобус. Утро было серое и неприветливое, надвигающийся циклон сулил непогоду. Автобус начальной школы, которому ехать было совсем недалеко, приходил на час позже. На первой остановке, в деревне, Мег незаметно выскользнула из автобуса и прошла пешком две мили до началки. Начальная школа находилась в старом, тесном здании, выкрашенном в традиционный красный цвет. Классы там были переполнены, а учителей не хватало. В общем, школа действительно нуждалась в обновлении – даже налоги подняли, чтобы построить новую.

Мег юркнула в черный ход, который открывали раньше всего. Из холла, от главного входа, где было еще заперто, доносилось гудение электрополотера. Мег под шумок пробежала по коридору, шмыгнула в тесный чулан для метел и привалилась к висящим на стенке швабрам. Швабры зловеще загремели. В чулане пахло пылью и плесенью. Мег от души надеялась, что сумеет не расчихаться до тех пор, пока мистер Дженкинс не придет к себе в кабинет и секретарша не принесет ему дежурную чашку кофе. Мег подвинулась и прислонилась к косяку – отсюда ей сквозь щелочку была видна застекленная дверь кабинета мистера Дженкинса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4