Читать книгу Омут небесный (M Grezovidetz) онлайн бесплатно на Bookz
Омут небесный
Омут небесный
Оценить:

4

Полная версия:

Омут небесный

M Grezovidetz

Омут небесный

Глава 1

Степан Васильевич был не в духе. Утро началось с тяжелой головной боли, вызванной вчерашним обильным застольем и недосыпом. Свинцом давило в висках, бешено стучало сердце… «Не те уже года, — подумал он, — а ведь раньше мог целыми ночами…»

— Анна! — позвал он, стараясь придать голосу более жалостливый тон.

Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась Анна Николаевна, дама лет пятидесяти в строгом домашнем платье, какое и подобало носить по чину жене уездного исправника.

— Аннушка, попроси врача приехать… Андрея Петровича. Скажи, дурно стало с утра, мигрень окаянная замучила, спасу нет…

— Еще бы она не замучила! Половину ночи сидели, гоготали да все былые свои дела вспоминали. Домашние вон не выспались все, глаза красные, как у крольчат. Все тебе, Степан, разгулья устраивать да меры не знать. Поостерегся бы уже в свои года с молодыми акцизными равняться…

— Да уж, не рассчитал сил своих, голубушка. Да и как откажешь, коли люди такие в гостях были?

— Не знаю, какие там люди у тебя были, еле спровадила, пока ты почивать изволил, развалясь в креслах. Сплошь подхалимы да пьяницы одни, лишь бы выгоду какую для себя получить да забот не знать!

— Ну, мы обсуждали дела славные, военные…

— Да знаю я, какие вы там дела обсуждали! Все твои истории знаю назубок, только бутыли успевали подносить... Думаешь, коли пару раз в атаку сходил да благодарности в Петербурге высочайшие получил, так можно всю оставшуюся жизнь на прежних заслугах почивать? Не сегодня-завтра все твои протекции прахом пойдут: либо в отставку тебя отправят, либо, не дай бог, душу Богу отдашь — думаешь, помнить кто будет? Это ты раньше лихой казак был, смерти не боялся, а сейчас чарку чаще поднимаешь, чем шашку! Чуть кольнет где — врача сразу подавай... Поди уже и на коне, чай, забыл, как ездить.

— Цыц, баба глупая! — стукнул по столу отставной старшина. — Молодой был, глупый, без роду без племени — вот и не боялся смерти, терять нечего было! Да вот давно поумнел — вон какое хозяйство нажил, любо-дорого посмотреть! — Степан Васильевич широким жестом указал на обстановку комнаты. — Энто я раньше с конем в поле под шинелькой ютился, а с годами уюта уже хочется: дом исправный, жену заботливую да детей толковых, чтоб нужды не испытывали... Дел стало больше, всякая малость хозяйского глаза требует да личного присмотра... А как смерти-то не бояться? Она ведь невовремя приходит — посему и держать все надо строго, в порядке! И не тебе решать и думать, что, где и как мне делать! Хоть и сменил я войсковую папаху на исправническую фуражку, а за службу свою по-прежнему отвечаю перед Отечеством!

— Чаркой ты отвечаешь, Степан Васильевич, да здоровьем своим! Все свои дела служебные давно свалил на тех, кто помоложе да порасторопнее, а сам на лаврах почиваешь. Так лавры-то твои уже примяты давно.

— Если бы не лавры мои, не были бы мы теми, кем сейчас являемся, и уважением никаким не пользовались бы среди…

— Какое уважение, посмотри на себя… Знаешь, как тебя люди за глаза-то кличут? Степан-самодур! Может, ты раньше и был примером, а сейчас просто старый пьяница с большим самомнением. Я вон давеча со своими лавками управилась — сто двадцать рублей билетами с аренды в шкатулку положила, а ты все никак пузо свое вином не зальешь.

— Ну ладно, не начинай… Виноват, спорить не стану. Да и ты меня пойми: служба такая, догляда требует, да и в грязь лицом ударить нельзя перед подчиненными.

— Так оно у тебя и так уже в грязи. Меры не знаешь. Только одни былые походы обсуждать можете, а нынешние дела где? Ради чего поставлен тут?

— Ой, мать, не кричи, и так голова как колокол… Пошли лучше Яшку на бричке за доктором… Ох, и как же тяжко мне, тяжко, — поглаживая грудь смиренно и морщась, молвил Степан Васильевич. — Да дай Яшке рубля два, чтобы не отказал доктор-то.

— А может и откажет — не первый раз уже ты его с утра пораньше к себе зовешь, совести у тебя нет…

— Ну, смилуйся, матушка, пошли Яшку, а я пока тут чаем себя в порядок немного приведу, чтобы уж совсем худо не выглядел. А где мой вицмундир?

— Да там же, где и уснул — на креслах вон лежит. Все фасону наводишь перед людьми, лучше бы о домашних думал больше, — вздохнула Анна. — Яшка!

В дверях вырос моложавого, щегольского вида кучер.

— Вот, Яшка, тебе деньга на дохтура, — сказала Анна Николаевна. — Езжай на бричке нашей к Андрею Петровичу. Поклонись в ноги, скажи: плохо Степану Васильевичу, раны старые дают о себе знать. Да пожалостливее, пожалостливее! Дескать, просит не отказать в визите. Понял?

— Слушаю-с, Анна Николаевна, сделаю в точности! Степан Васильевич, не извольте кручины знавать, я мигом: одна нога здесь, другая там, не извольте сумлеваться!

— Да ступай уже, без тебя и так тошно, — ответил исправник, садясь грузно в кресло и накидывая вицмундир с орденами…

Медленно и осторожно луч утреннего солнца, пробившись через запыленные окна со ставнями и кружевные, пожелтевшие занавески, игриво скользил по комнате, освещая самые темные ее уголки в надежде увидеть что-то новое, невиданное прежде.

Но, увы — как и все последние годы, в комнате все застыло по-старому: длинный стол из обструганных березовых досок, стулья с резными спинками, длинная потемневшая лавка возле двери, скрипучий дощатый пол да пара массивных сундуков с коваными петлями. Скользнув мимо полок с плошками, кружками и глиняными корчагами, минуя стоящие в тени кадки, утренний луч на мгновение задержался возле небольших потрескавшихся от времени масляных портретов на бревенчатой стене — свидетелей былого достатка.

В застывших позах ощущалась почти благородная стать: лихой мужчина лет тридцати пяти, с пронзительным и вместе с тем спокойным взглядом карих глаз, окладистой бородой да смоляным чубом, выбивавшимся из-под фуражки, в застегнутом на все пуговицы мундире, с перекинутой через плечо перевязью шашки в обтянутых кожей ножнах; на эфесе оружия горел знак „Анны за храбрость“ за степной поиск под Раимом. На втором портрете он же стоял рядом с сидящей на стуле молодой, обаятельной женщиной с миндалевидным разрезом глаз и густыми ресницами, в богато украшенной жемчугом сороке, суконном расшитом сарафане и небрежно накинутом на плечи шугае; а на руках у неё улыбался пухлый малыш с наивным ангельским взглядом и кучерявым пушком на голове, в белой крестильной рубашонке с шитым воротом...

Наполняя пространство, луч солнца беззвучно отгонял тени прошлого, уступая место настоящему — разгорающемуся рассвету…

Старик нехотя открыл глаза, пробуждаясь ото сна и нежных, согревающих лицо прикосновений утреннего солнца. Зевнув и покряхтев, прочищая горло, он медленно потянулся. Откинув лоскутное одеяло, полусидя перекрестился. Не торопясь и осторожно, он спустился с лежанки видавшей виды, но не ставшей от этого хуже добротной печи на покрытый местами пылью пол — доски привычно скрипнули, принимая босые ноги хозяина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner