Унесенные чтением. Дневник книгоголика

Люси Мэнган

Унесенные чтением. Дневник книгоголика

Lucy Mangan

BOOKISH:

How Reading Shapes Our Lives

First published in the UK by Square Peg in 2025

Разработка и оформление обложки Миланы Корягиной и Ольги Бытко.

© Lucy Mangan, 2025

© Голиков И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, ООО «Издательство АЗБУКА», 2026 КоЛибри®

* * *

Посвящается папе

Введение. Жажда чтения

Нигде я не чувствую себя такой счастливой, как в книжном магазине. Или, по крайней мере, только тут я чувствую себя счастливой по-настоящему. Здесь, как нигде больше, я ощущаю покой. Мой разум успокаивается, тревоги отступают. Это настоящее волшебство. Ничто не подпитывает меня так, как время, проведенное в книжном. Библиотеки, конечно, тоже производят на меня похожий эффект, но, увы, чем старше я становлюсь, тем сильней моя страсть к безраздельному обладанию книгами, а не простому их заимствованию.

Моя привычка к цундоку (незаменимое японское слово, обозначающее покупку книг в количествах, значительно превышающих скорость их чтения) уже давно вышла из-под контроля. Когда в 2023 году я сломала лодыжку, мои друзья и родственники первым делом решили, что я споткнулась об одну из стопок не начатых еще книг, которыми у меня заставлен весь дом. И это несмотря на то, что книжные полки у меня висят на каждой стене, а в глубине сада выстроен отдельный домик для книг. Друзья и родственники были недалеки от истины. Дело было так. Я поднималась по лестнице, параллельно читая книгу. При этом на мне был плед с рукавами (мой любимый наряд для чтения в период с октября по май), и я запуталась в подоле. Так что шансов устоять у меня не было.

Вот что значит быть книголюбом. А еще это значит никогда не выходить из дома минимум без двух книг в сумке (одной начатой, другой нет). Собираться в отпуск, запихивая вещи в свободное от книг место, а не наоборот. Ни за что не расставаться с любимыми книгами детства, сколько бы мама/супруг/дети ни жаловались, что они занимают много места. Быть книголюбом – значит, обозревая свои книжные полки, вспоминать славные времена, проведенные с книжечкой в мягкой обложке (не забудем и о более солидных изданиях – свидетельствах былой расточительности). Вспоминать не только удовольствие от чтения, но и те моменты, когда вы искали в книгах утешение (книги Мейв Бинчи и Мисс Рид, храни вас бог за поддержку). Вы не сможете забыть и совершенно новые миры с их масштабными, мрачными, глубокими, захватывающими идеями, которые открывали вам книги (антиутопии, я про вас). Вы не забудете и те случаи, когда они давали вам возможность безопасно выразить свой гнев на мир (мы подробно обсудим терапевтический эффект романов про Джека Ричера позже). Для вас всегда будут живы моменты, когда книги помогали восстановить самообладание, когда какое-нибудь грандиозное жизненное событие попыталось растоптать этот драгоценный актив. Я и не представляла, насколько важную роль для меня будут играть книги после рождения ребенка, и уж точно никогда бы не догадалась, что главной из них станет «Лондон» Эдварда Резерфорда. Век живи (если повезет) – век учись.

Книголюбом я родилась, книголюбом умру. Не исключено, что это будет еще один несчастный случай с одеялом, а может, на меня рухнет книжная полка, когда я попытаюсь впихнуть туда очередную новинку. Или, вполне возможно, умру от восторга, когда, всем на радость, будет обнаружена и опубликована неизвестная доселе книга Вудхауса.

В детстве книги были для меня главным удовольствием. За каждой обложкой – новый мир. Не было никаких забот, которые могли бы отвлечь меня от полного погружения. Не существовало временных ограничений, которые бы мешали мне читать и перечитывать все, что я хотела, пока не выжму из книги все соки и не впитаю их в себя. Несколько лет назад я написала книгу «Книжный червь» (Bookworm) – искреннюю и полную благодарности оду тем уникальным, насыщенным отношениям, складывающимся с книгами в детстве. Золотой свет тех первых увлечений продолжает согревать нас и во взрослой жизни. Но по мере того как мы входим в подростковый возраст, нам свойственно откладывать на время детские увлечения, чтобы разобраться в непростом процессе становления и превращения в читающего взрослого. Новые книги находят подростков сами и становятся убежищем от оглушительного внешнего мира, особенно если мы принадлежим к категории людей, которым перспектива вечеринок, ночных клубов, парней и секса кажется не столько соблазнительной, сколько пугающей. Перешагнув порог двадцатилетия, мы, как правило, начинаем относиться к подобным явлениям спокойней (к ночным клубам это все равно не относится), можем даже находить в них определенную прелесть, а книги тогда становятся нашими любимыми спутниками жизни, а не костылями. После тридцати, если повезет, мы встречаем того, кто понимает нас и не мешает чтению, и создаем с этим человеком семью. И в конечном итоге мы оказываемся в том возрасте, когда возвращаемся к детским книгам – чтобы прочесть их детям или внукам, а может быть, просто чтобы освежить их в памяти для самих себя.

Моя книга станет хвалебной песнью тем многочисленным сокровищам, которые я раскопала и сберегла, когда была сначала подростком, потом в двадцать-тридцать и, наконец, став матерью. Сейчас, будучи женщиной средних лет, я взираю на свои сокровища с растущим беспокойством, пытаясь подсчитать количество книг (и постоянно сбиваясь), которые мне еще предстоит прочесть, и вероятное количество лет, оставшихся мне на это.

Некоторые из этих позже ставших любимцами книг я открыла при обстоятельствах, предвещавших мало интересного – например, обязательная школьная программа или, несколько десятилетий спустя, изоляция из-за коронавируса. Некоторые книги мне рекомендовали и дарили друзья (когда я научилась их заводить), и глядя на эти издания, я вспоминаю не только рассказанные в них удивительные истории, но и встречи с их замечательными дарителями. Многие были куплены по рекомендации человека, который стал (и остается до сих пор) моим мужем. Его потворство моей зависимости стало прочным основанием нашего брака. Еще есть книги, отданные мне на вычитку, – огромный плюс работы журналистом и писателем. Будучи ребенком, я и не думала, что смогу заниматься подобным. А некоторые книги принадлежат моему покойному отцу, и все мы знаем, как дороги такие памятные вещи, лучше всего олицетворяющие людей, которых нам не хватает. И многие, многие другие были просто… подобраны на жизненном пути, уже не помню при каких обстоятельствах, но я храню их, пока они мне нужны.

«Читай, чтобы жить», – сказал однажды в письме Флобер, обращаясь к мадемуазель де Шантепи[1] и всем нам. На жизненном пути я осознала, насколько глубока эта мудрость. Чтение, с одной стороны, толкало меня в мир (часто на поиски новых книг), с другой стороны, открывало мир мне, помогая понять людей по-новому. Если мы перестанем читать, перестанем ставить себя на место других людей, перестанем учитывать их ситуации, отношения, реакции, выборы и моральные принципы, перестанем развивать наше воображение, задавать себе вопросы «А что, если?..» и «Что бы я сделала?..», то отрежем себя от внутреннего развития, поиска, приключений – особенно в то время, когда внешнему миру тоже свойственно закрываться. Жизнь взрослого человека сегодня полна забот, сложностей и требует много сил. А когда к этому добавляется еще и пандемия и дистанционное обучение, тогда вообще туши свет.

Ответственность, нехватка времени, обязанности и давление, которых становится все больше в нашей жизни с появлением работы, семьи, детей и прочих… эээ, ну, давайте дипломатично назовем это «приятными обязательствами», отношения с книгами претерпевают изменения. Эксперименты с различными жанрами или решимость дочитать каждую книгу любой ценой отступают на второй план. Но сама любовь к чтению остается неизменной. Вы понимаете это, когда каждый год по традиции перед отпуском близкие жалуются на количество книг в вашем чемодане, а вы объясняете (хвала вашему терпению), что книг много не бывает. Да, вы берете больше, чем сможете прочесть за две недели, но недостаточно, чтобы учесть все возможные неожиданности, настроения (а что, если вы попадете в заброшенный собор и вам нужна будет именно сага Кена Фоллетта о Солсбери?[2]). А погружение в лабиринты неожиданного контента, далекого от исходного запроса, когда надо проверить что-то в книге или найти определенную фразу? А погодные условия (трехдневный ливень полностью меняет график чтения), болезни (выбор книг для пляжа внезапно становится неактуальным, но вы без проблем переходите к утешительным книгам, спрятанным в ручной клади в последний момент) и все остальные переменные, от которых зависит ваше читательское настроение? «На самом деле, – думаете вы, – скажите спасибо за то, что я вообще согласилась уехать на такое расстояние от своих книжных полок».

Повзрослев, вы осознаете, что готовы пойти на многое, чтобы выделить необходимое время (именно необходимое – свободного уже нет и, вероятно, не будет, если только ваши пенсионные накопления значительно не превышают мои) для потребления того, что вам так жизненно необходимо. Вы понимаете, от чего вы готовы отказаться (дела по дому, детские поделки по ИЗО, общение с абы кем) ради защиты отношений, которые всегда были центральными в вашем существовании. И – когда случаются действительно крупные события – вы понимаете, насколько это время бесценно.

«Унесенные чтением» начинается там, где кончается «Книжный червь» – с того момента, как я вступаю в подростковый возраст, – и подводит нас к настоящему, когда мне только что стукнуло пятьдесят, я вымотана, у меня есть муж, тринадцатилетний сын, семнадцатилетний кот и домик для книг в глубине сада, который, надеюсь, поможет справиться со всем этим.

Далее я буду расточать похвалы тому, что многие могут счесть довольно эклектичным выбором книг: от Чосера до Мейв Бинчи, от «1984» Джорджа Оруэлла до «Кружев» Ширли Конран и другим, казалось бы, неочевидным обитателям прикроватной тумбочки. Причина следующая: если я и делала что-то правильно в своей жизни, так это то, что я всегда читала для удовольствия и никогда не стремилась впечатлить других или следить за списками бестселлеров и Букеров. Если вы выбираете книги без предрассудков или снобизма, вы свободны: свободны наслаждаться всем, что встречается на вашем пути и делает вас счастливыми, вместо того чтобы зависеть от чужого мнения. Хотелось бы мне в прошлом так же легко применять этот урок в других сферах жизни – выборе работы и парней. Почему-то еще приходит на ум горький шоколад. Но, по крайней мере, слава богу, я поняла это с самого начала в отношениях с книгами, и они были неизменным источником радости всю мою жизнь.

Возможно, вам повезло, как мне, и вы всегда испытывали такую же радость от книг. Если нет, пожалуйста, читайте дальше, и, возможно, я – и Уинстон Смит, «Жена из Бата»[3], Эшлинг[4], Пэган, Максин[5] и другие – сможем помочь вам встать на этот путь. Если и есть недостаток у книголюбов, так это то, что мы не склонны на каждом шагу кричать о нашем самом главном удовольствии. Из-за этого мы порой не находим близких нам по духу людей так же рано, как те, кто предпочитает более шумные или публичные увлечения. Я надеюсь, что моя книга найдет вас. Мы – большое разбросанное по миру братство, единомышленники, молчаливые полчища заядлых читателей. Давайте же отправимся в путь вместе и в то же время в одиночку, именно так, как мы любим.

Глава 1. Мухи, крысы и Адриан Моул: о книгах, определивших детство

Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год. Маргарет Тэтчер недавно стала самым несменяемым премьер-министром столетия на посту. Министерство здравоохранения охвачено неразберихой. Порты Англии парализованы забастовкой рабочих. Но мне четырнадцать, и у меня настоящие проблемы.

«Посмотрите на это, – кричу я, стоя посреди гостиной и размахивая перед родителями листом бумаги формата A4. – Просто посмотрите на это! – Я в ярости. В отличие от большинства четырнадцатилетних мне это не свойственно: до гормональных бурь еще далеко. Я, по сути, спокойна как слон. Но даже слона можно вывести из себя. – Они хотят, – объясняю я, понижая голос до яростного шепота, – заставить меня читать!»

Вечный двигатель, также известный как моя мама, на мгновение отвлекается от выравнивания дверного косяка – небольшая асимметрия оскорбила ее чувство прекрасного, – чтобы уделить время моим бедам. Моя сестра – точная копия моей матери по внешности и рвению все делать своими руками (плюс устрашающий математический склад ума и энергичность) – отрывает взгляд от экрана допотопного (по современным меркам) компьютера, приобретенного несколько лет назад, пока пытается взломать Пентагон. На эту коробку из бежевого пластика, считавшуюся новейшей технологией того времени, современные дети посмотрели бы сейчас с таким же недоумением, как мы смотрели тогда на антикварный зоотроп[6]. Папа, человек, которого бы даже отшельники сочли нелюдимым, не отвлекается от своей книги. Ситуация этого не заслуживает.

«Ну и в чем дело? – спрашивает сестра. – Ты только и делаешь, что читаешь. Ты воплощение скуки».

«Она права, – говорит мама. – Но ты не скучная – просто слишком тихая, медлительная, ленивая и непрактичная, – но любовь к чтению у тебя не отнять. А кто тебя заставляет? Объясняй давай, мне некогда, мне еще машину чинить».

«Учителя, – говорю, – для экзамена по английскому. Нам дали список книг. Читать мне нравится. Но мне не нравится, когда меня заставляют читать. И я определенно не хочу сдавать экзамены по тому, что я прочла».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Мари-Софи Леруайе де Шантепи (1800–1888) – французская аристократка, меценат и писательница. С Гюставом Флобером состояла в переписке на протяжении 19 лет. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

2

Кен Фоллетт (1949 г.) – британский писатель. Известность получил благодаря шпионскому роману «Игольное ушко». В данном случае Люси Менган намекает на его цикл «Кингзбридж» – о жизни вымышленного городка, прототипом которого и стал Солсбери.

3

Персонаж одного из самых известных «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера. – Прим. пер.

4

Серия романов Эмер Маклисагт и Сары Брин. – Прим. пер.

5

Пэган и Максин – персонажи романа Ширли Конран «Кружево». – Прим. пер.

6

Зоотроп – устройство для демонстрации движущихся картинок, похож на вращающийся барабан с отверстиями, на внутренней стороне которого размещали по кругу ленту с картинками.