скачать книгу бесплатно
История одной обезьяны
Елена Лунина
Трогательная история повествует о судьбе одной обезьяны, которая родилась в джунглях, но волею случая попала в мир людей.
История одной обезьяны
Елена Лунина
Иллюстратор Марина Шатуленко
© Елена Лунина, 2024
© Марина Шатуленко, иллюстрации, 2024
ISBN 978-5-0062-9424-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
История одной обезьяны
Данная история является художественным вымыслом и не претендует на то, чтобы описанные в ней события считались правдой
Чернорукому гиббону Лизе посвящается
Глава 1. Детство в джунглях
Первое, что я помню из детства – это бездонное звездное небо и глаза мамы, смотревшие на меня сверху, силуэт ее мордочки на фоне темного неба, самый родной запах на свете, ощущение большого тепла, источника любви и заботы, покрытого густой шерстью, а вокруг множество звуков – кваканье лягушек, крики обезьян, звуки крыльев летучих мышей и птиц, перелетающих с ветки на ветку; а я во всем этом многообразии жизни, звуков и запахов снова закрываю глаза, чувствуя себя маленьким комочком на животе мироздания, и еще ближе прижимаюсь к маминой груди, засыпая в ее теплых объятьях.
С тех пор, когда я вижу звездное небо, я всегда вспоминаю те дни, и ко мне словно заново приходит то чувство – ощущение себя маленькой частичкой огромной живой вселенной. Волшебное чувство. Если в моменты страха, беспокойства и отчаяния обратиться к нему, то можно найти ключи от всех дверей, ответы на все вопросы.
Мне повезло – я родилась в джунглях, и по праву считаю джунгли центром Вселенной. Мы, чернорукие гиббоны, рожденные в свободных тропических лесах, знаем, что наши острова – колыбель всего живого на земле, что в наших неописуемо красивых лесах на наших островах, разбросанных посреди океана, зарождалась жизнь. Об этом мне рассказывала мама, едва я научилась открывать глаза и различать очертания этого мира. Она рассказывала нам с братом, который был на два года старше меня, много историй. В том числе про устройство мира. Она говорила, что солнце на самом деле – это голова огромного гиббона, сотворившего мир. Он – отец всего живого на земле. А земля – это мать, поэтому она цвета темной обезьяны. Отец орошает своими лучами землю, и из их гармоничного союза берут начало цветы и деревья, большие и маленькие создания. Из лона матери мы приходим в этот мир. В лоно матери мы и возвращаемся.
Наша семья – отец, мама, брат, я – жили в кроне большого дерева. На соседнем дереве жила наша бабушка. Она была уже старенькой, и не могла ловко перемещаться по веткам, поэтому мы приносили ей рамбутаны, дурианы, бананы и свежие побеги с молодыми листьями. Нашими ближайшими соседями была семья орангутанов. Мы любили слушать истории дядюшки Борнео, большого рыжего орангутана с огромными щеками. А мама его недолюбливала. Мы, гиббоны, – единственные из обезьян, кто создает пары на всю жизнь, в то время, как наши сородичи чаще живут группами – один самец и несколько самок. Про дядюшку Борнео говорили, что все детеныши орангутанов в нашей местности были его детьми. Мама называла его ветреным и говорила, что, если наш папа только бы подумал завезти себе вторую жену, она прогнала бы его с дерева. Отец тогда смущался и говорил, что наша мама – его единственная и неповторимая любовь и больше ему никто не нужен. А мы с Бэрани – так звали моего брата, что в переводе с индонезийского означает «смелый» – тихо смеялись в нижних ветвях.
Кстати, я не представилась. Меня зовут Терлахир Бэхагиа, что означает «рожденная счастливой». Это имя мама дала мне при рождении, но поскольку оно достаточно долгое дома меня звали просто Терлахир, или Лахи.
Мы, чернорукие гиббоны, даем своим малышам при рождении такие причудливые имена. Отца звали Бансаван, что значит «благородный». Маму – Бунга ян инда, что означает «красивый цветок». Брата – Бэрани. Бабушку мы так и называли Нэнэ, бабуля.
Нашего друга из семьи черноруких гиббонов, погодка моего брата, с которым мы всегда вместе играли и носились по джунглям, звали Гесит, что можно перевести, как «шустрый». У него была темная блестящая шерстка, окаймленная белым ободком шерсти мордочка и цепкие лапки. В тайне от всех я была влюблена в Гесита и надеялась, что когда мы подрастем, и мне исполнится 8 лет – именно в таком возрасте гиббоны обычно создают свои семьи – мы создадим пару, поселимся на соседнем дереве, заведем много детенышей, и у нас будет большая и дружная семья. Такие были мои мечты. А Бэрани мечтал о другом.
Он мечтал покинуть наши края, повидать весь мир, уйти жить к людям, и чтобы его все знали. Не знаю, зачем ему это было надо.
Отец не любил людей. Если кто-то упоминал о них, он сердился так, что у него шерсть поднималась на загривке. Потом мама как-то объяснила, что его родного брата забрали люди и больше о нем ничего не было известно.
Мама к людям в целом относилась терпимо с присущей ей мудростью, принимающей все в этом мире таким, какое оно есть. Она говорила, что люди – наши дальние родственники, но они возомнили себя выше других, облысели, ушли из природы, построили свои каменные джунгли. Из вестей, прилетавших на крыльях птиц, мы узнавали, что люди зачем-то создавали искусственный мусор и разбрасывали его по миру, из-за чего в океанах погибали киты и черепахи, а реки и озера приобретали ядовитый вкус, и в них погибала рыба. Также они отравляли воздух, вырубали наши леса, чтобы построить еще больше каменных джунглей, и вершили еще много всякого беспредела. Мы с братом все это слушали и недоумевали – зачем они все это делали?!
Помимо людей у нас было много других родственников. В самом роду гиббонов, кроме черноруких, были еще белорукие, белобородые, серебристые, карликовые и другие гиббоны. Кроме этого, наша мама поддерживала связь с нашими дальними родственниками – гориллами, живущими в далекой Африке, и тамаринами, отправляющими нам весточки на крыльях птиц из Южной Америки. Мама тоже наговаривала птицам послания от нас. Благодаря птичьей почте мы знали, что дядюшка Фарэй по-прежнему был вожаком стаи, а тетушка Аджамбо родила сына.
Наша жизнь в джунглях мало отличалась от жизни других гиббонов. Мы просыпались с первыми лучами солнца и пробуждали других обиталей джунглей своими прекрасными песнями. Люди думают, что мы поем, чтобы обозначить свою территорию, но это не так. Мы поем, чтобы выразить свое почтение этому миру и показать, как мы любим друг друга. Мы поем о величии солнца, о красоте джунглей и неба, об океане, о чудодейственной силе дождя и свежести ветра. Мы поем о том, что наполняет наши сердца, и хотим поделиться этим с другими. Если нам грустно, мы поем о боле утраты, и свою боль мы выражаем песней. Но чаще мы поем о радости жизни, о своих семьях и о том, как мы любим друг друга. Джунгли просыпаются вместе с нашими песнями. После песен мы обычно собираем свежие фрукты, листики и побеги и плотно завтракаем. После завтрака мама с папой часто ссорились с соседями, чтобы они не ели плоды с наших деревьев, а потом устраивались отдохнуть в кроне деревьев, а мы с Бэрани и Геситом носились по джунглям, устраивая гонки и играя непонятно во что.
Также я любила сезон дождей и вечерние семейные посиделки, когда в небе уже загорались звезды, и мы собирались вместе, и лапки мамы заботливо перебирали мою шерстку. Мама всегда гордилась моей густой и блестящей шерстью. А вокруг джунгли шумели голосами своих обитателей – птиц, обезьян, лягушек, летучих мышей – до нас долетали миллионы звуков, расспанные по этим благословенным лесам, и сливались в единую прекрасную песня – песню джунглей. В такие моменты я особенно чувствовала любовь и нежность, которые окружали меня с первых дней моей жизни, ведь что может быть чудесней, чем сидеть рядом с близкими и чувствовать, как заботливые лапки перебирают твою шерстку, и ты тихонько засыпаешь, проваливаясь в сладкий безмятежный сон.
Когда мы немного подросли, у мамы родился еще сыночек Инжир, и доченька Манго. Мы с Бэрани и Геситом стали чаще дальше убегать от дома. Играли и бегали друг за другом, перемещаясь с ветки на ветку, с дерева на дерево.
Как-то раз, когда мы убежали играть вверх по течению реки, мы набрели на лагерь людей. У них были фургоны и несколько маленьких домиков. Мы ничего о них не знали, но наше детское любопытство стало приводить нас сюда снова и снова. Может, это и сыграло ту роковую роль, что полностью изменило мою жизнь.
Бэрани очень интересовался жизнью людей, мы с Геситом приходили за компанию. Люди заметили нас и стали угощать нас сладкими фруктами. Мы были детьми, и, как все дети, мы не отказывались от угощений.
В тот злосчастный день я не поняла сразу, что произошло. В начале мне показалось, что моя лапа запуталась в лиане, но чем больше я пыталась выпутаться, тем сильнее злая веревка сжимала мою лапу, причиняя боль. Я закричала. Бэрани и Гесит бросились было ко мне. Как сейчас помню полные гнева и отчаяния глаза моего брата и чуть подальше грустные глаза Гесита. На меня упала сетка и потянула меня вниз. Я окончательно запуталась, потеряла равновесие и упала. Меня схватили Чьи-то сильные руки. Я пыталась вырываться и кусалась. Потом что-то острое кольнуло меня чуть выше правой задней лапы. В глазах все потемнело. Я потеряла сознание.
Глава 2. В мире людей
Очнулась я уже совсем в другом месте. Я лежала на земле на чем-то мягком, похожем на сухие прошлогодние листья, надо мной располагался ствол дерева. Я попыталась встать и забраться на дерево, хотя в глазах у меня еще плыло, и я чувствовала странную слабость в лапах и в теле. Со второй попытки мне это удалось. Я забралась на ствол дерева, но едва я сделала несколько шагов вверх, как поняла, что прохода вверх нет. Ствол дерева упирался в решетку, через прутья которой я могла видеть небо и проплывающие облака. Я перелезла на соседнюю ветку, затем – на третью, в поисках выхода, но выхода не было. Я была внутри клетки.
С одной стороны стояла миска с водой и лежало несколько фруктов. Я выпила воды, взяла рамбутан и устроилась на ветке дерева. Я пыталась припомнить, что же со мной случилось, и как я оказалась здесь. Где теперь были мои мама, папа, бабушка, Бэрани и Гесит. Все, что я помнила – это нашу прогулку по джунглям. Как мы спустились в лагерь людей, затем смутно вспоминала, как какая-то веревка больно сжимала мою лапу, как сетка упала на меня, и я видела полные ужаса глаза Бэрани и Гесита… Что было дальше, и как я оказалась в этом месте, как бы я ни старалась, я не могла вспомнить.
По запахам, окружавшим меня, я могла понять, что я находилась в месте, где никогда не была раньше. Воздух был суше и наполнен запахами, которых я не знала прежде. Это были не мои родные джунгли, где мне все было знакомо с детства. Вокруг меня было много других обезьян – разных видов и возрастов, таких же пленников, как и я. От них меня отделяла решетка. Но не смотря на железные прутья все мы были слишком близки друг от друга, и нас было слишком много на маленькой территории, чтобы кому-то из нас было комфортно. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то тихо пытался напевать слова песни, но большинство молчали, тихо стараясь занять более-менее удобное место и взяв себе какую-то еду. Чуть вдали находился водоем, ветер доносил до меня запах влаги.
Изучая место, в которое я попала, я не сразу поняла, что в своей клетке я была не одна. Со мной находился еще один чернорукий гиббон, примерно моего возраста. Увидев чужака я в начале очень смутилась и приняла оборонительную позицию на случай, если он нападет на меня. Но мой приятель по несчастью был смущен и напуган не меньше меня. Увидев друг друга, мы негласно решили больше друг друга не замечать и занимать каждый свою маленькую территорию, подходить к миске с водой и едой в разное время, чтобы ненароком не пересечься.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: