История тихих монстров

lulla

История тихих монстров

Глава 1. Пыль и тишина

Ключ заржавел в замке, не желая поворачиваться. Никита нажал плечом на дубовую дверь, и та, сдавшись с длинным скрипучим вздохом, впустила его внутрь.

Запах ударил в нос – сложный, слоистый, как сама история этого дома. Затхлость, пыль, призрачный шлейф дедушкиного табака, впитавшийся в стены за сорок лет, и сверху – нота чего-то кислого, заброшенного. Воздух был густым, неподвижным и вкусным, как глоток старого вина, которое нельзя пить.

Никита переступил порог, и тишина обволокла его, как паутина. Это была не мирная тишина, а густая, давящая, звонкая от неозвученных слов. Она звучала в ушах настойчивым гулом.

«Образцовая семья», – мысленно произнес он стершуюся, казенную фразу о Гордеевых. Красивая картинка в резной рамке. Картинку он купил и увез с собой, в Москву, чтобы не видеть трещин на подлиннике.

Он приехал на неделю. Оформить бумаги, вынести хлам, сдать дом риелторам и навсегда забыть эту давящую провинциальную гравитацию. План был ясен и рационален, как чертеж.

На следующий день он добрался до чердака. Лаз скрипел, словно предупреждая. Фонарь выхватывал из мрака знакомый с детства хаос.

И тут его взгляд упал на коробку.

Не картонную, а старую, деревянную, из-под инструментов. Она стояла особняком, будто ее аккуратно поставили, а не забросили. Сверху лежала стопка пожелтевших газет, но не для укрытия, а скорее как крышка. Ритуал забвения.

Никита отодвинул газеты. Под ними не было пыли. Кто-то навещал эту коробку. Дед.

Сердце екнуло глупо и тревожно. Он открыл крышку.

Внутри лежали… вещи. Разномастные, бессмысленные на первый взгляд. Их не хранят. Их выбрасывают. Но они были уложены с пугающей аккуратностью, как в криминальном музее.

Его рука потянулась к первому предмету почти против воли.

Сломанные карманные часы на цепочке. Тяжелые, латунные. Стекло отсутствовало, стрелки замерли на без четверти шесть. Заводной механизм был сломан – крошечный рычажок отогнут, царапины вокруг, будто кто-то пытался их исправить грубой силой, а потом в отчаянии бросил. Никита повертел их в руках. На задней крышке была гравировка, почти стершаяся. Он поднес к свету. «И.Г.