Людмила Зубкова.

Мир и война в жизни нашей семьи



скачать книгу бесплатно

Сестра Веры Надя пришла встретиться с Верой только на 3-й или 4-й день. Какое бессердечие… Надя была уже замужем за моим двоюродным братом Михаилом Зубковым.

Коля, когда узнал, что мы всей семьёй в Павшине, присылал нам несколько раз посылки (вещевые), в том числе мне старую военную шинель и кожаные сапоги. Я потом долгое время, работая на заводе «Цеммаш», ходил в этих его вещах. Коля после войны находился в оккупационных войсках в Германии, затем был переведён в Прибалтику в город Советск, где уже квартировался с молодой женой. А женился он в один из приездов на отдых из армии в Павшино на Вере Крюковой. Сосватала их Вера. Вместе с ней свататься к Крюковым ходила и моя сестра Рая.

Вера хорошо знала будущую тещу Коли – Дусю Волкову. Дуся в своё время дружила со старшей сестрой Веры – Анной. Волковы были богатые. Они владели фабрикой по отбеливанию тканьёвых одеял. Дуся вышла замуж в Павшино за красивого, высокого, статного Александра Васильевича из богатой семьи Крюковых. Дуся красивая и получила хорошее воспитание. Хорошо пела и играла на фортепиано. В Павшине, в войну и в первые послевоенные годы, работала председателем сельского совета. Её дочь, Вера Александровна, намного моложе Коли – на 8 лет. Перед замужеством она трудилась в Красногорске на оптическом заводе № 19. Выйдя замуж за Колю, стала «Катюшей». Так в то время называли жен офицеров. Коля служил тогда в звании капитана в оккупационных войсках, в ставшем нашим городе Советске (бывшем Тильзите) в Прибалтике.

Люся ездила к дяде Коле в город Советск в гости. Там ей дядя Коля подарил красивый мех на шубу.

Моя судьба

В. П. Зубкова


Сегодня, 30/III 86 года, пришла мне в голову такая мысль: «Почему я не могу на склоне лет своей жизни описать, как ее прожила?». Все время меня мучит моя неграмотность.

Родилась я в большой крестьянской семье в деревне Рахманово примерно в 30 км от Волоколамска. К деревне вела проселочная дорога и еще, как мы ее называли, большая дорога, где ходили автомашины и ездили ломовые извозчики. Деревня небольшая, примерно домов 28–30, все деревянные, крытые железом и дранкой, были и крытые соломой. Один дом Волковых был каменный (кирпичный), большой. Жили там, как я помню, два брата фабриканта. Они владели отбеливающим заводом, и на них работало несколько деревень.

Наш дом деревянный под железной крышей, железо окрашено в зеленый цвет, дом – серо-голубой или морской волны, 8 окон по улице, 4 – в один бок и 4 – в другой, к тете Пелагее и тете Стешухе, палисадников не было. Первые четыре окна были в комнате, которую мы называли «зал». Там стояли два иконостаса, один – мамин с позолоченными иконами, второй – серебряный. Много икон. Мамино благословение св. Елены, золотое, стояло в двух углах. Еще в одном – круглый столик, там много маленьких иконок и разные сувениры из Киево-Печерской лавры. Были также четыре дорогие картины. Кажется, Репина. И очень много портретов всех родственников, особенно полно представлена семья Платоновых (родня с маминой стороны).

Все портреты хорошо отделаны, под стеклами, очень красивые. Большое зеркало-трюмо, диван, над диваном большой портрет мамы, урожденной Платоновой, большой стол, красивые стулья. Еще там была маленькая комнатка, стояла кровать в прихожей (летом здесь спали старшие сестры Нюша, Лиза), большой гардероб мамин, рядом стоял столик с коробкой, где лежали сезонные платки. В зале мы почти не жили, только летом поливали цветы и ходили за лежавшими там платками, когда собирались в церковь. Зимой дверь заклеивали. Очень много цветов: фикусы, олеандры, жасмины комнатные. Ковров не было, только тканые половики. Шесть одинаковых и один широкий, с порога прихожей до зеркала. Столы были накрыты очень красивыми скатертями, особенно помню вязаную красную с черным. Вязка чудесная. Занавески в зале белые, шелк или батист, опускались и поднимались на шнуре (как сейчас в ресторанах). Все собрано в сборку. В столовой большой стол, стулья и табуретки для маленьких. Большой буфет. Посуда хорошая. Но ели из очень обычной. Бабушка Анна не разрешала пользоваться хорошей посудой, из нее ели только в большие праздники, когда приходили гости. Мамина спальня: спали папанька с Ванюшкой на одной кровати и Коля с Сергеем – на другой. Спальня бабушки Анны. Спали Наденька и я. Нюша и Лиза летом, весной спали в зале, а зимой в прихожей стояла большая кровать, там они и спали. Занавески были другие, тюлевые. Половики – опять шесть и один широкий, все одинаковые. Это было приданое мамы. Ковров не было, но у кроватей висели большие метра 2x3 красивые шерстяные платки. Цветов тоже много. В зале и столовой висели трехлинейные молнии с красивыми абажурами. Один голубой с белым, второй – малиновый с белым. Печки-голландки, белые изразцы и белые с синим. Чистота была идеальная, всё блестело. Дальше был большой коридор с двумя крыльцами – к тете Пелагее и тете Стешухе. К тете Пелагее вело очень много ступенек, к Стешухе ступенек мало. Вбок была кухня. Три окна, большая русская печь, полати, там зимой лежали лук, чеснок, летом – валенки. Большой стол накрыт, как раньше называли, столешником (скатертью), суденка (лавка) для хлеба и кринка с молоком для творога, много разных табуреток и два больших стула для папаньки и бабы Анны. Обедали, ужинали на кухне, а вот чай почему-то пили в столовой. Был большой самовар, несли его двое ребят и кричали: «Открывайте, идет самовар!».

Вниз во двор вели еще узкие сени, под кухней находился, как мы его называли, маленький погребок. Там у бабушки стояли творог, брусника, соленые грибы, разные кадки и т. д. В коридоре в одном конце располагался чулан темный, там стояли банки с вареньем, мед и разная посуда, столовая и чайная в деревянных ящиках, сушеные грибы висели на ниточках, малина сушеная, черника, яблоки сушеные. В другом конце около кухни чулан с мукой ржаной, пшеничной, квашня для хлеба, решета, сито – всё для муки, скалки разные. От маленького погреба была еще длинная «галдарейка». От нее был направо туалет, налево – глубокий погреб. Там зимой стояли капуста, огурцы, мясо, солонина, яблоки моченые. Весной погреб на лето набивали снегом. Так как снега было очень много, в погребе почти до конца лета лежал лед.

Дальше шел двор. Коровы 2–3 стояли вместе во дворе, лошади в конюшне, и там же был свинарник, где держали свиней – обычно не более двух. В омшанике овцы и маленькие телята. В курятнике много кур. Были гуси и даже индюшки с индюком. Индюшачьи яйца рябые, почти в два раза больше куриных, гусиные тоже такие. Во дворе на зиму много лежало дров наколотых. Зимой, почти всю зиму, возили дрова из леса. Каждый год выделяли каждому дому делянку дров, их пилили зимой, кололи, а осенью убирали во двор.

Под столовой был очень глубокий подпол, много лежало картошки, мешков 100 и больше. И вот однажды корова Цыганка, так мы ее звали, вошла в подпол. Наелась картошки и подавилась. Пришлось прирезать. Корова была ведерница. Мы все плакали, такой больше у нас не было.

За двором шел сад маленький, где росла одна малина. Собирала всегда баба Анна в решето, и не одно за один раз. Обычно после дождя.

Был сад фруктовый, яблони разные: коричная, медовая, антоновка, китайка, болдовитка, боровинка. Смородина черная, красная и слива крупная. Красную смородину звали татарка, очень вкусная. В саду баня. Сначала предбанник, две скамеечки для белья. Потом два больших котла, вода холодная и горячая, полати и одна большая скамейка и, конечно, большая печь. Перед баней пруд, вода проточная, почти у всех были пруды, где плавали гуси и утки. Весной и осенью воды было много, летом меньше, пруды высыхали.

Рядом с садом большой двухэтажный амбар, где хранились вверху рожь, внизу – овес. Потом был очень большой сарай. Там стояли летние повозки, телеги, полок, тарантас. Зимой сани, дровни и красивые санки с ковром. И лежали сено и яровая солома, делали зимой тряску соломы с сеном – кормили скот.

Дальше шел огород. Сажали немного картошки для лета, огурцы, капусту, морковь, свеклу, горох, укроп и т. д. Гряд очень много, узкие, но длинные, примерно метров по 150–200. Полоть нужно было очень много. Вставали в 3–4 часа утра. Всех овощей хватало на всю зиму, вернее, на год. За огородом стояла рига, где молотили цепами рожь, овес. Была сушилка. Сначала снопы сушили. Большое гумно. Молотили и веяли зерно: рожь, овес и лен, коноплю. Потом большая поляна. Иногда сеяли клевер, чаще не сеяли, сушили сено. Там же стоял большой сарай с сеном. Везде большой порядок, особенно в огороде.

У нас в Рахманове был престол – Петра и Павла. В этот праздник носили иконы, и священник со святой водой ходил вокруг всех полей. Это в первый день. Во второй день вокруг огородов, а в третий день по домам с молебном. Я это хорошо помню. Земли у нас было много. И у всех немало, с трудом справлялись без работников. Наше поле под горой. На одной стороне рожь, на другой – овес, картошка, и там же совсем недалеко река, очень глубокая, и большой луг, где пасли скот и косили траву обществом. Вся наша деревня и еще Валуйки, Новлянское ходили купаться на реку. В Троицын день ходили девушки с березкой, наряженной лентами. На головах венки из цветов. Березку бросали в реку, а сами плыли за ней. В Троицын день со всех деревень ходили гулять в Смоленск, так называлось место, где жил очень богатый помещик. Это высокий курган, весь в зелени. Очень много красивых построек. Богатые торговцы со всей округи ездили торговать. Были карусели, танцы, хороводы. Нам не всегда удавалось пойти погулять, всегда много работы.

По рассказам родных (особенно много моя старшая сестра мне рассказывала о том, как раньше жили), папанька был средний крестьянин, немного занимался мелкой торговлей, как и наш дедушка Иван. Мама же из богатых, и приданое у нее очень богатое. Всю свою жизнь в Рахманове я ходила в перешитом от мамы. Жила я в Рахманове до 7 месяцев. Меня взяли воспитывать после смерти мамы тетя Наташа, папанькина сестра, и Петр Георгиевич. Они жили в Самаре очень богато, имели магазин и на Волге дачу. Мне было после смерти мамы 5 месяцев, Кате – моей крестной – 16 лет, Лизе – 14, Анеточке – 12, Сергею – 9-10, Николаю – 7, Ване – 5, Наде – 2 года. Еще был Миша – умер. Свое детство я помню плохо, была ли я когда дома в Рахманове, не знаю. Помню, что в Самаре было мне очень хорошо, тетя Наташа и дядя Петя очень меня любили, одевали, как куклу.

В 1920–1921 годах Самару поразили холера и голод. Очень много людей скончалось. Моя дорогая тетя Наташа умерла. Я осталась жить с дядей Петей, и, как говорится, недолго была благодать: он нашел себе жену новую, звали ее Матреной. Дядя Петя работал. Тетя Матрена меня очень не любила, даже часто била. В 1921 г. дядя Петя умирает, я остаюсь с тетей Матреной. Очень много осталось добра от тети Наташи и дяди Пети (дом, дача и т. д.). Тетя Наташа, когда умирала, просила дядю Петю сделать завещание и всё имущество подписать мне, так и было сделано, всё на меня. Моя фамилия была Головина Вера Петровна. Но моя мачеха всё завещание переписала на себя, уговорила дядю Петю. Когда умер дядя Петя, мне стало очень плохо: почти голодная, холодная, мачеха каждый день била, заставляла непосильную работу делать. Очень хорошо помню, как я носила очень тяжелые ведра с водой и всегда была голодная. Помню, как я в Самаре торговала водой, кричала: «Воды, кто хочет воды? Воды, кому воды?» Это лето было очень жаркое. И услужить Матрене не могла, всё равно била, ругала. Жила я с ней недолго, знакомые тети Наташи решили меня устроить в детский дом. Заведующим этим домом был перед смертью дядя Петя. Я была очень рада. Мне в детдоме было хорошо. Нашим в Рахманове написали, что со мной сделала Матрена.


В 1921 году приехал за мной в Самару мой брат Сергей. Думали получить всё имущество, но тетя Матрена ничего не отдала. Помню, вещи были: часы и какие-то тряпки. Очень хорошо помню, когда Сережа привез меня на Московский вокзал, я обратно убежала через весь город в детский дом. Очень не хотела ехать в Рахманово. Говорят, когда я маленькая была с тетей Наташей в Рахманове, то папаньку звала Цыган. В конце 1921 г., наверное, в ноябре, меня привезли в Рахманово, где жила вся наша семья. Детей семь человек, папанька. И еще нас воспитывала бабушка Анна Кирилловна, нам она приходилась прабабушкой. В то время ей было 88 лет, но бодрая, всё готовила на всю семью, очень строгая. Вот этот день я почему-то помню очень хорошо всю жизнь. Приехали мы вечером, электричества не было, керосиновые лампы. Во двор все вышли меня встречать с фонарем. Бабушка Анна первая обняла, прижала к себе и громко запричитала: «Милая моя голубушка!». Катя, Нюша, Лиза – все плакали. Папанька плакал очень сильно, ему даже стало плохо. Все говорили, что я похожа на тетю Наташу. Я была очень хорошо одета. Как помню, на мне было надето сиреневое пальто с белым мехом, главное – капор (раньше так называли шапку) с белым мехом и большими белыми пампушками.

Повели меня в дом. Был накрыт стол. Я сидела на табуретке высокой, всех выше. Папанька всё меня угощал своим, он был на строгой диете. Все пили чай с сушеной свеклой. Мне дали два кусочка сахара. И так началась моя жизнь в Рахманове. В этот год в школу я не пошла. Надя училась во втором классе, Ваня – в пятом. Очень хорошо помню: Ваня прекрасно рисовал царя. Утром приходили соседи: тетя Стешуха, тетя Пелагея со своими девочками. Тоня и Настя стали моими подругами. Это было в конце ноября 1921 г.

4/ХII у нас в Рахманове праздник престольный – Введение во храм Пресвятой Богородицы. К нам приехали в гости сестры мамы: тетя Анюта, тетя Катя и тетя Лиза.

Тетя Анюта жила во Ржеве, тетя Катя – в Стрелецкой слободе, тетя Лиза – в Волоколамске. Все жили очень богато. Приезжал из Поповкина, откуда мама, дядя Вася – брат мамы. Все с подарками, с гостинцами, одели меня, как куклу. Не только меня, а всех моих сестер и братьев. Все говорили: «Милые, дорогие наши сиротинушки, как бы сейчас посмотрела Леночка» (моя мама). На праздник приезжала папанькина сестра, жила она в Ченцах, тетя Анета. Тоже с подарками. Ее муж имел лавочку, торговал обувью. Приезжал на праздник дядя Вася, брат папаньки из Москвы. В праздник очень много было гостей. Баба Анна очень хорошо всех принимала, а готовила стряпуха, привозили ее из Спирова на праздник.


В 1921 году (это, правда, без меня) весной Катя, моя крестная, вышла замуж через дом за Рыкова Павла Петровича. Он жил и работал в Москве. Катя зиму жила в Москве, на лето приезжала в Рахманово работать в поле. Как говорила тетя Настя, свекровь Кати, надо помогать растить Настю и Ваню, брата и сестру Павла Петровича. У Кати в 1922 г., в январе, 30-го, родился мальчик Витя. Сколько было радости! Я помню, как я всем на горе у нашего дома рассказывала, что у нас родился мальчик Витя, а подружка моя Тоня говорила: «Подумаешь, какая радость! Одно горе. У нас вон сколько мальчишек, только жрать давай». У них очень большая была семья: она, Тоня, старшая и шесть человек мальчишек.


В 1922 году я пошла учиться в село Спирово. У нас в Рахманове школы не было, эта школа от нас в 2–3 км. Учителя звали Петр Иванович, его жена – Мария Петровна, дочь – Елизавета Петровна. Один год Петр Иванович учил 1–3 классы, второй год – 2 и 4. Я училась в первом классе, Надя – в 3 классе. Мне очень трудно давалась арифметика и здорово попадало от Нади: она меня часто била по голове. Баба Анна всегда заступалась. Особенно меня любила моя сестра Анеточка (Нюша). Наденька была любимица бабушки Анны, она с ней спала в отдельной спальне, а я с Анеточкой и Лизой. Я очень завидовала Наде, потому что она была всегда ближе к бабушке Анне. Бабушка Анна всегда два раза в год говела в церкви, и Надя с ней. Ей всегда Лиза шила два платья новых к причастию, а мне одно. Так что не случайно я часто вспоминала тетю Наташу. Как мне было с ней хорошо!

Я совсем не помнила свою маму, все остальные хорошо помнили. Каждое воскресенье ходили на могилку, всегда плакали, особенно Лиза и Анеточка. Мама моя похоронена в Спирове в ограде напротив Царских дверей. Никакого памятника не было, просто крест: Елена Михайловна Рыкова – 1880–1915. Там в ограде деревянной были похоронены дедушка Петр, бабушка Мария, дедушка Иван. Всегда в праздники служили панихиду на могилках священник отец Александр или Михаил. Отец Александр – друг папеньки.

В Спирове было несколько домов, два дома священника, дом дьякона, школа и церковь. Считалось селом. В школе училось не больше 100 человек, может быть, и меньше. Петр Иванович всё нас заставлял делать: убирали с огорода, пилили дрова как для школы, так и для них лично, носили воду и т. д. Уроки начинались, как только приходили в школу, а мы приходили рано, сразу – задачи, чтобы мы сидели тихо.

Урок начинался в 9.30–10 часов. Все ученики брали с собой обед: молоко в бутылках и хлеб, постом – брусничный сладкий морс. Когда было тепло, ходили пешком; когда было холодно, возили на лошади. Мне почему-то было всегда скучно, когда кончались уроки; долго не могла привыкнуть ко всем нашим.

Один раз баба Анна мне рассказала, как умирала мама. Она подвела меня к ее портрету (их было очень много) и говорит: «Вот Леночка в последний час сказала: “Принесите Верочку”. Поцеловала, благословила и сказала: “Анна Кирилловна, не обижайте ее”. И умерла». Всё это мне очень запало в душу, и я думала, почему три было, три мамы, и ни одной не стало. Я очень часто из школы шла в ограду на могилку к маме и всё плакала. Очень, очень хорошо всё помню: положу цветочки, яблочки и иду домой. Так я училась 4 года.


В 1924 году 14 октября наша Анеточка ходила в церковь в Покровское на праздник Покрова, и там ее приметил Костя Кулаков. Жили они в селе Шестаково. Были богатые, имели надомников, вязали кофты женские. И на Святках, после Рождества в 1925 году приехали сватать Анеточку. Наш папанька был очень доволен и сразу дал согласие. Спросили хорошее приданое и даже деньги. Все мы были недовольны: жених нам очень не нравился, некрасивый и совсем как дурачок, но из богатых. За Анеточкой много ухаживало хороших ребят, она его совсем не знала. Назначили благословение. Вечер был у нас со священником, отцом Михаилом, много гостей. Когда приехали Катя и Павел Петрович, они очень расстроились. Катя всё говорила: «Жених – дурак». Я всё время плакала. Так мне жалко было Анеточку. Венчание 21/II/25 г. было в Москве. Иван Матвеевич, отец Кости, не захотел, чтобы венчание было в Шестакове, там жениха, наверное, знали, какой он есть, и свадебный вечер отец Кости хотел справить днем. Наши гости не поехали днем, все приехали вечером. Я так поняла, что наш папанька отдавал Анеточку за богатство. Братья и сестры Кости были богатые и умные. Я часто ходила пешком в Шестаково, гостила там у них. Одна из сестёр Кости – тоже Вера, немного старше меня. Очень хорошая была свекровь Анеточки, Елизавета Михайловна. Один раз я слышала, как она сказала Анеточке: «Женили дурака, сгубили мою голову». Мне на всю жизнь это запомнилось.


В 1925 году очень болела наша баба Анна, была парализована, лежала без движений больше полугода и умерла летом 1925 г. Я как раз оставалась одна дома, наши все работали в поле. Было очень страшно. Это тоже хорошо помню. Похоронили в Спирове в одной ограде с мамой.


А в 1926 году в декабре у нас большая радость: у Анеточки родилась дочка Женя. Я и все наши очень были рады, почти каждый день ходили в роддом в слободу. Из роддома ее к нам не пустили, забрали в Шестаково, там свекровь ее Елизавета Михайловна очень хорошая. Я туда часто ходила пешком, а это верст 10.


В 1926 году я пошла учиться в пятый класс. В монастыре Иосифа Волоцкого была школа. Раньше там жили монахи и монашки. Очень красивое место: кругом лес, два больших озера, очень глубокие. Это было от нас около 3 км через Валуйки. У меня много стало подруг. Из деревни Валуйки Пузанова Маруся, Лена Молчанова, Лена Пузанова. Очень хорошо дружили. Я первый раз была у них на елке. И так продолжалась дружба. Мои подруги, Тоня и Настя, больше не учились. Жизнь у них дома была трудная, много работали по дому. В поле земли много, животных немало: 2 коровы, 2 лошади, овцы, свиньи, куры, гуси и т. д. Отец немного торговал, но налогами задушили, не было смысла торговать, только убытки и долги.


В 1928 годуя закончила седьмой класс на хорошо. Много было друзей. Я очень хорошо танцевала. Когда училась в 7 классе, ввели у нас урок танцев. Уже кадриль танцевала с мальчишками: Витей Пузановым, Илюшей Быковым, Ваней Чумодиным. Дома было всё хорошо, много работали по хозяйству. Лизе, как самой старшей, было очень трудно: весь дом и мы – все под ее присмотром. Лиза болела, что-то с головой. Совсем не спала, ночи все ходила, про себя говорила. Летом 1928 г. моя крестная Катя взяла меня в Москву, у них был большой участок на станции Долгопрудной. Была посажена клубника. Мы с крестной и еще три девушки работали с утра до вечера, пололи, поливали. Собирали ягоду. Я работала с июня по октябрь. Помню, мне заплатили 100 рублей. Я купила хороший серый платок пуховый, туфли и синее платье. Очень была довольна.


Конец 1928 года и 1929 год для нас были очень трудными. Райфо нас задушило налогами, у нас не было денег, всем были должны, и папанька заложил сундук с добром мамы Н. И. Рыкову, чтобы заплатить налоги и долги. Была неделя золота, к нам пришла милиция и стала делать обыск, нас всех посадили в столовой. В горнице висела полдневка, и туда Надя положила золотые вещи мамы. Всё конфисковали. Имущество описали; корову, лошадь, овец, свиней – забрали. Сначала отняли одну половину дома. В конце 1929 г. и вторую половину дома взяли под школу. Жизнь была сплошной ад. Жили мы в кухне очень тесно, спать было невозможно. Папанька, Сергей, Коля, а потом и Наденька уехали в Москву. Помню, в конце 1929 г. появилось постановление, и нам отдали дом. И я одна мыла потолки, стены, но прошло месяца 3–4, и нас совсем выгнали из дома. Поселили нас в конце деревни в маленьком домике. Жили мы там недолго, опять перебрались на кухню в своем доме. Плакали мы день и ночь: за что нам такая участь досталась? Жили мы небогато, работали все в поле и дома, никогда не держали работников, ходили все в перешитом от мамы. Ребята ходили в одних сапогах на троих. Лиза лежала в больнице в Подольске, совсем плохо с головой. Мне было очень трудно. Ваня работал с Костей Мошечкиным в слободе на бойне, где режут скот. Анеточка жила в Шестакове, их тоже раскулачили, они были действительно богатые, на них работали. Наши богачи Волковы Н. П. и А. П. все уехали и всё увезли. Рыков Н. И. тоже уехал. Остались мы только трое несчастных: Лиза, Ваня и я.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19