Людмила Улицкая.

Человек в истории



скачать книгу бесплатно

© Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество Мемориал», текст

© Людмила Улицкая, предисловие

© Ирина Щербакова, составление

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Людмила Улицкая
Связь времен восстанавливается

В одном из последних своих сочинений, «Путешествие в Арзерум», написанном за год до смерти, Пушкин сетует, что погибший Грибоедов не оставил своих записок: «Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны…»

Прошло уже полтора века с тех пор, как написаны эти слова, а замечательные, выдающиеся люди и совсем скромные и незаметные исчезают, не оставляя по себе следов. Для того, чтобы эта печальная отечественная традиция прервалась, уже восемнадцать лет общество «Мемориал» проводит конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия – XX век». Ценность жизни каждого отдельно взятого человека – вот акцент этого конкурса.

Уже восемнадцать лет, как новое, можно сказать, новейшее поколение, не ленивое и вполне любопытное, а точнее сказать, испытывающее большой интерес к истории своей страны, к своим предкам, к тем людям, которые созидали историю, иногда вовсе об этом и не задумываясь, исследует то прошлое, которое находится рядом – в собственной семье, в родной деревне, в маленьком поселке, где привелось родиться. Работы школьников приходили из 75 регионов нашей страны – из Красноярска и Новочеркасска, из Пензы и Воронежа, из Краснодара и Астрахани, из сотен российских деревень и поселков. За эти годы школьниками было написано более 40 000 сочинений по истории страны.

Каждый такой конкурс, кроме того, что дает ценный материал историкам, имеет и еще одну удивительную черту – он оказывается школой воспитания полноценных граждан, способных к самостоятельному суждению, к различению добра и зла, что и является основой всякого педагогического процесса. Далеко не все молодые люди, участвующие в нашем конкурсе, стали и станут профессиональными историками. Но про каждого из тех, кто прошел опыт такого исторического исследования, можно с уверенностью сказать: он стал настоящим гражданином России. Та прививка, которую они получили в раннем возрасте, прикоснувшись к живой истории, превратила иx в людей, способных самостоятельно и творчески мыслить.

Будущее страны вырастает из его прошлого, как дерево вырастает из почвы. Прошлое нашей страны было трудным, требуется решимость и мужество, сочувствие и соучастие, чтобы понять разнообразные, порой тяжелые процессы, которые пережила страна. Наше будущее зависит от того, насколько усвоены уроки прошлого, поняты его ошибки, осмыслены пути к достижению всеобщей цели – мирного и осмысленного существования человечества.

История

XX века в нашей стране – это история забвения, искажения, вычеркивания.

Однако кроме большой официальной истории, записанной, переписанной и подправляемой ежедневно, существует малая история, которую тоже можно забыть, но можно и восстановить, пока не умерли живые свидетели недавнего прошлого. Эта «микроистория» – приключения песчинки в огромной горе песка. Но каждая песчинка – отдельный человек со своей уникальной историей – несет на себе отпечаток времени.

Двадцатый раз мы издаем сборник лучших работ конкурса. Это энциклопедия российской жизни, рассказанная ее молодыми гражданами, и история эта не парадная, а повседневная. Здесь нет риторических и полных фальшивого пафоса слов о патриотизме, а есть важная работа, цель которой – восстановить историческую справедливость по отношению к тем, кто погиб в больших и малых войнах, был раскулачен и сослан, стал жертвой государственного террора.

В нашем сборнике собраны свидетельства о замечательных людях, полузабытых событиях, соединяющиx нас с нашими предками, прожившими трудную, достойную, порой героическую жизнь. Но она рассказывает о тех, кто обычно остается вне поля зрения официальной истории. Это рассказы о «маленьком человеке». Был такой термин в русской литературе. В реальности этот «маленький человек» и есть подлинный герой истории.

Извечная тема «отцов и детей», постоянно воспроизводящееся непонимание и вражда поколений, приобретают совершенно новое звучание: сегодняшние молодые люди, исследуя документы и письма прошлого века, начинают осознавать, какие жестокие испытания выпали на долю их предков, – и поколенческое отчуждение сменяется глубоким уважением и восхищением. Связь времен восстанавливается, и в этом глубокий смысл замечательного проекта «Человек в истории. Россия – ХХ век».


Пока шла эта работа длиною в восемнадцать лет, создалась некая общность людей, неформальная, но объединенная общей идеей сохранения памяти. В эту прекрасную группу, не имеющую четких границ, входят не только школьники – авторы исторических работ, сюда входят почти сорок тысяч их научных руководителей, учителей и наставников, множество людей, дававших интервью и помогавших в сборе документов и разного рода материалов, архивных и домашних, входят в эту группу и сочувствующие, друзья и родители, а также и те, кто читал эти сочинения с намерением выделить лучшие, наградить достойнейших. И этим членам жюри приходилось тоже нелегко: хороших работ было гораздо больше, чем мест в наградных списках. Сегодня, когда мы представляем этот сборник, мы, люди, работавшие над этим проектом, хотим поделиться с вами, читателями, драгоценными воспоминаниями ушедших людей и не менее драгоценными усилиями молодых, эти воспоминания сохранивших. Будущее нашей страны в руках этих талантливых, деятельных и нравственных молодых людей.

Из семейного архива

Никита Соколов

Историков с недавнего времени стало модно попрекать тем, что они «переписывают историю». Упрек нелепый. Переписывать историю их прямая обязанность. Просто потому, что исследование прошлого – сложно устроенный диалог. У каждого нового поколения возникают к нему новые вопросы, которые не приходили в голову людям прежних формаций или же они не осмеливались их задавать.

Необходимость такого диалогического обновления знания особенно настоятельна в отношении трагической российской истории XX века. И вдвойне замечательны в нашем случае обе стороны этого диалога. Вопросы задают любознательные молодые люди, глядящие на документ взглядом наивным и ясным, не замутненным никакими посторонними соображениями. Ответы обретаются в подручном домашнем материале, часто совершенно случайном.

Казалось бы, ценность таких сугубо частных историй невелика. Но это не так. Советская эпоха породила горы пылящихся в архивах официальных реляций и мириады глазурованных начальственных мемуаров, сквозь которые, по видимости, нет никакой возможности пробиться к подлинному человеческому бытию. И вот тут-то драгоценным ключом к настоящему прошлому оказывается «связка пожелтевших писем», обнаруженная «в уголке сундука вместе со старинными женскими платьями», случайно занесенного в село Харбатово Качугского района в трех сотнях верст севернее Иркутска, или тетрадка воспоминаний полуграмотного рядового телефониста Капитона Мельникова, чудом сохранившаяся в краеведческом музее средней школы № 1 хутора Керчик-Савров под Ростовом.

Частный документ, локальный сюжет, как лучик карманного фонарика, выхватывает из небытия малую частицу прошлой жизни. Много неожиданного оказывается в этом фрагменте, слишком плохо он сопрягается со стандартным образом прошлого, который несет школьный учебник и масскульт. Вот письма из Иркутска начала XX века, по преимуществу бытовые детали повседневности, но только оказывается, что пишет их дочь строптивого священника, лишившегося прихода за вольнодумство, сестре, проходящей обучение в Швейцарии, Франции и Англии. А завершается это бытописание картиной февральской революции, когда «из простого черного люда, из солдат, из извозчиков выдвинулись вдруг недюжинные силы», «в человеке вдруг проснулось его человеческое достоинство и божеские его силы, ум и совесть». Вот всесословная армия того же времени с ее специфическими полукрестьянскими обычаями и моралью, но только упражняет она эту мораль во время напрочь забытой широкой публикой российской интервенции в Персию в 1913 году, и оказывается, что уже тогда «курды держались упорно».

Впрочем, преимущественно задевают внимание молодого наблюдателя не подробности материального быта, а высвечивающаяся через них антропология человека, жившего в другую эпоху, почти совершенно ни в чем не сходного с нынешним. И понимание этой инаковости – полезнейшая тренировка чувства историзма, ныне сознательно искореняемого под ложным, но удобным политическим прохиндеям лозунгом «Всегда все были одинаковые подлецы». Именно развитие историзма на протяжении последних трех столетий воспитывало в людях европейской культуры способность к постижению «другого», сначала человека прошлых времен, а потом и инаких современников. Читатель этого раздела найдет в нем для такого упражнения чрезвычайно полезный материал.

«Я… буду беспристрастной повествовательницей событий»
(Опыт исторической реконструкции на основе писем иркутянки Л. Е. Литвинцевой)

Ирина Грибович

Елена Жукова

Анастасия Магзоева

пгт Качуг, Иркутская область


Долгие десятилетия эта связка пожелтевших писем лежала в уголке сундука вместе со старинными женскими платьями и обувью. Даже хозяйки сундука – две сестры-старушки, доживающие свой век в квартире на втором этаже двухэтажного особнячка в центре Иркутска, – были младше этих писем. Им часто помогали молодые соседки Светлана и Надежда, которые снимали комнатку рядом. Когда одна из сестер умерла, другая передала девушкам сундук со словами: «Это нам досталось от родственников. Сохраните, ведь больше у нас никого нет…» Это было в начале 90-х. Фамилии старушек не сохранились ни в памяти девушек, ни в документах паспортного стола. Светлана Татарникова и Надежда Молчанова в 1993 году закончили институт, вышли замуж, разъехались. Сундук пришлось оставить, а письма они решили передать своей учительнице литературы, Ларисе Владимировне Чемякиной, живущей на родине девушек – в селе Харбатово Качугского района, 300 км севернее Иркутска. До 2009 года письма хранились у нее.

И вот мы, четыре восьмиклассницы (члены школьного научного общества) и наша учительница, сидим в кабинете литературы друг против друга, между нами – пожелтевшие от времени листы, исписанные черными чернилами. «Девочки, я предлагаю вам прочитать вот эти письма, – говорит наша учительница. – Скорее всего, это будет сложно: почерк не очень разборчивый, орфография и графика дореволюционные. Никем они до сих пор не прочитаны и не изучены. Кто кому писал – неизвестно. Ясно только, что автор – какая-то девушка или женщина, жившая в Иркутске в начале ХХ века, – писала за границу “Гуте”, видимо, подруге. Работа для вашего возраста довольно трудная. Возьметесь?» Понятно, что мы были страшно заинтригованы и, конечно, за работу взялись. От письма к письму перед нами разворачивалась история Иркутска начала XX века и иркутской семьи.

Кто же автор?

Сначала помогли сами письма. На открытках был указан адресат: Miss Augusta Litvinseff. Мы поняли, что переписывались сестры, – таким образом, была установлена их фамилия. Среди писем был найден обрывок старой книги, на котором можно было различить надпись тем же почерком: «Из книг Ларисы Литвинцевой». В одном из писем автор сетует по поводу долгого молчания сестры: «Ну, Августа Евгеньевна, задала ты нам жару!» Так «сложилось» имя – Лариса Евгеньевна Литвинцева! Упомянуто место проживания: «Мы, жильцы 2 Солдатской…» Также много пишется про школу, про учеников, что привело нас к выводу, что обе сестры раньше работали в школе.

Письма охватывают период с 1903-го по 1911 год и адресованы младшей сестре Августе, получающей образование за границей (на письмах указаны адреса: Швейцария, Англия, Франция). Письма отправлялись из Иркутска, а также из Баранчиков (ныне порт Байкал, конечная точка Кругобайкальской железной дороги) и Усолья (ныне г. Усолье-Сибирское Иркутской области), куда Лариса уезжала на летний отдых. Кроме того, Лариса гостила (видимо, не раз) в деревне Картухай Качугского района (в 300 км от Иркутска, на реке Лене). Благодаря тому, что каждое письмо автором пронумеровано, можно было определить, что писем было отправлено более 1500 (до нас дошло115), то есть сестры писали друг другу через каждые 3–4 дня (по характеру писем чувствуется, что сестра Гута активно отвечала). Из этих писем сохранилось 24 многостраничных письма, остальные – на открытках. Часть открыток 1909–1911 годов деформирована: кем-то оторваны или стерты части текста. Ни одной фотографии, к сожалению, вместе с письмами найдено не было, хотя указывается, что они существовали. Заинтересовавшая нас семья Литвинцевых ни разу не попала в объектив историко-краеведческих исследований иркутских ученых, тем не менее эта фамилия оставила свой след в периодических изданиях и архивных документах того времени. Всего нами было просмотрено и изучено около 500 единиц печатных и рукописных источников: адресные книжки, «Епархиальные ведомости», «Клировые ведомости», «Дела Духовной консистории», метрические книги и т. д.

Мы установили возраст автора, охватывающий период переписки: 30–40 лет. Год рождения: 1869. Собственной семьи Лариса Литвинцева не имела.

На долю автора выпали немалые испытания: ранняя смерть отца, судебная тяжба с двумя родными сестрами из-за наследства, длительное расставание с любимой младшей сестрой, смерть матери, материальные трудности. Все это подорвало здоровье Ларисы, но не сломило ее дух. Вначале она жила вдвоем с мамой Лидией Васильевной по улице Второй Солдатской (ныне улица Лапина). Литвинцевы владели несколькими зданиями в одном дворе, сдавая их жильцам (сейчас на этом месте расположено Монгольское консульство).

После внимательного изучения периодической печати и архивных документов мы установили, что отец Ларисы был священником Никольской церкви в селе Листвиничном на Байкале. В Листвянке отец Евгений прослужил 20 лет, был любим и уважаем своей паствой и начальством, получил благодарность Священного синода и фиолетовую скуфью. Но в 1881 году он неожиданно подвергается опале со стороны священноначалия и светских властей: в Духовную консисторию поступает жалоба на батюшку от начальника таможни с. Лиственичное, где отца Евгения упрекают в том, что он сотрудничает с народнической газетой «Сибирь» и описывает якобы «поборы» простых рыбаков таможенниками.

Одновременно поступают и другие жалобы на правдолюбивого и бескомпромиссного священника. Батюшка подвергается «заключению в Вознесенский монастырь» и вынужден перевестись в другой приход. Из архивных документов видно, что иркутскому владыке Вениамину, ценившему отца Евгения, непросто далось это решение, он, как смог, смягчил участь своего подчиненного; тем не менее это был удар для семьи.

И вот позади – блестящая карьера, впереди – вечная помета «неблагонадежен». Из года в год, в каждой клировой ведомости, с каждого места служения. В семействе подрастают четыре родных дочери и одна приемная, на руках – престарелые родители, перевезенные из Забайкалья, и жена Лидия Васильевна. Лариса – подросток. Согласно «Епархиальным ведомостям» 1880–1890-х иерей Евгений Литвинцев еще два раза меняет место служения, затем переходит в «заштатные», а после в «безместные» священники. Умирает он в 1894 году в возрасте 50-и лет.

Из писем понятно, что личность отца и семейные испытания, связанные с ним, наложили отпечаток на мировоззрение и судьбу дочери Ларисы. Она критично описывает церковное начальство (обидчиков отца), руководство иркутской семинарии, в письмах встречаются фразы о том, что она не может молиться и ходить в церковь. Оставаясь верующим человеком, церковную обрядность называет «шелухой». В других же письмах благодарит Святителя Иннокентия (Кульчицкого), которому молилась во время тяжелой болезни, со светлой радостью вспоминает Пасхальную службу, пишет, что обретает после долгого перерыва радость молитвы, заказывает панихиды по матери.

«Необыкновенно наслаждаюсь … жизнию»

Письма дают представление о семейном укладе Литвинцевых, об их повседневной жизни.

6 февраля 1910 г. Лариса пишет: «Я стараюсь соблюсти декорум. Всегда прилично одета, причесана. В комнате убрано. Стараюсь правильно и сытно питаться, регулярно гуляю. Одним словом, все, кто меня знает, не подозревают, какие страшные душевные бури переживаю подчас. Здорова. Открытки твои получаются исправно».

У Ларисы постоянная потребность в общении с «милой сестрой Гутой». Пишет Лариса убористым почерком, исписывая весь лист, не оставляя даже места для прощания, так как за каждый грамм общего веса письма надо платить. Благодаря этому создается впечатление, что разговор с Гутой не заканчивается, он переливается из письма в письмо.

В письме от 4 декабря 1906 года Лариса пишет: «С утра я обыкновенно прочитываю местную газету, которую разносчик заталкивает в щель парадных сеней, а мамочка заботливо кладет ее подле моего чайного прибора. (…) Потом я облекаюсь в твою евражковую шубу – она очень тепла, легка и удобна, я уже ее оттреплю скоро – и отправляюсь с зелененьким бархатным мешочком (работой мамочки) вдоль по Большой прогуливаться и опускать в ящик тебе открытку. (…) Необыкновенно наслаждаюсь и морозным воздухом, и видом двигающегося люда, и жизнию. Захожу в магазин покупать лакомство или фрукты и плетусь обратно. После сытного, великолепно приготовленного обеда, за которым мама чуть не плачет, вспоминая тебя и что ты теперь бегаешь в чужих людях, как голодная собачонка, что теряешь здоровье и силы, я ложусь, совершенно расслабленная воздухом и пищей, спать часа на полтора. Встаю совершенно бодрая, свежая, крепкая, веселая и счастливая, так как с этого момента для меня начинается самая лучшая часть моего дня – вечернее чтение. Напившись чаю (мы с мамой двое чуть не выпиваем весь самовар), я с улыбками и ужимками, как, бывало, тятинька, берусь за бутыль керосину и наливаю мою висячую лампу – лохань, и при ослепительном свете принимаюсь за чтение».

Мать Ларисы тоже была грамотным, читающим человеком. «Она обыкновенно запоем читает, не пройдёт прогуляться, не посмотрит, как тени от тучки ложатся на воду, и лес делается мрачным, а так будто обязанность отбывает и старается всячески скоротать время и совершенно не отрывается от книги (…) Мама читает Писемского», – пишет Лариса из Усолья (20 июля 1908), куда возила маму на лечение.

Похоронив ее в 1909-м году, Лариса постоянно ходит на могилу, носит самодельные венки, заказывает в храме панихиду (это было последней настоятельной просьбой глубоко верующей матери): «Верь мне и сейчас, ибо дух мамы своей помощью не оставит нас ни на минуту». Мать осталась для дочерей образцом труженицы и стойкого человека, не теряющего присутствия духа ни при каких обстоятельствах. Она одна управлялась «с жильцами» (сдача жилья в аренду), обшивала и обвязывала всю семью, была искусным поваром. Хотя в доме была прислуга, мама хорошо и вкусно готовила: «Сейчас я продолжаю писать это письмо, сижу в столовой у печки, потому что сегодня страшный мороз. Мамочка готовит обед, на кухне уже давно хорошо пахнет. На столе сейчас уже стоит “антрэ” – рыжики и грузди, залитые уксусом, огурцы, капуста, ягоды разных сортов в маринаде. Сейчас мама принесет жирные щи с капустой, от которых я сразу валюсь спать» (27 января 1906).

«Беспристрастная повествовательница событий»

Лариса описывает строительство Кругобайкальской железной дороги и Русско-японскую войну, революционные события 1905-го года, покушение на губернатора Мишина и разгул преступности, произвол полиции и реформы в Иркутской Александровской тюрьме, ограбление на золотоплавильне и реакцию на убийство политического ссыльного А. М. Станиловского, приезд французского кинематографа и спектакли Городского театра, открытие бань на Арсенальской (ныне ул. Дзержинского) и порядки в магазинах купца Второва… Перечень имен также обширен: кроме упоминаемых членов семьи и близкого окружения, это губернаторы Кутайсов и Мишин, редактор народнической газеты «Восточное обозрение» И. И. Попов, протоиерей Дмитрий Гагарин (церковный деятель, педагог, публицист, отец будущей солистки Большого театра Варвары Гагариной; интересно, что автор называет его, как хорошего знакомого, «Митей»), смотритель Александровской тюрьмы Лятоскович и многие другие.

В письме от 27 января 1906 года Л. Е. Литвинцева так оценивает свою роль в истории: «Я …не буду оценивать явления, превышающие мой кругозор, а только буду беспристрастной повествовательницей событий». Она не общественный деятель. Она серьезно больной человек, она многого боится, редко выходит из дома. Но ее горячее сердце, боль за происходящее, аналитический склад ума не дают успокоиться.

Строительство Кругобайкальской железной дороги

В письме от 15 июля 1904 года, отправленном из Баранчиков (ныне порт Байкал Слюдянского района Иркутской области) Лариса Евгеньевна пишет: «На Байкале идут сплошные работы. Взрывы динамита гремят беспрерывно. Грудь горы вся истерзана им, точно коршун выклевал ее живую душу. Я каждый день хожу мимо этих работ, и вид падающих гор производит на меня тяжёлое действие. Издолбят всю, зашатается и упадёт и только синий дымок вьётся на месте смерти».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8