Когда молчат колокола

Людмила Серебрякова

Когда молчат колокола

Глава 1 ПРОЛОГ. ТОТ КТО ОСТАЛСЯ

«Говорят, колокола поют для живых. А для мёртвых они молчат. Но это неправда.»

Он родился в год, когда умер последний дракон.Мать оставила его на паперти собора, закутав в мешковину. В записке было одно слово: «Простите».

Монахи назвали его Мартином — в честь святого, который разрезал плащ и отдал половину нищему.Они думали, что это будет красивой историей. Но вышло иначе.

Мартин рос кривым. Позвоночник скрутило в детстве от болезни, которую лечили молитвами и кровопусканием. Левое плечо смотрело в небо, правое — в землю. Пальцы на правой руке срослись так, что он вечно держал воображаемую чашу. Когда он шёл, шаги его были почти бесшумны — потому что он сильно припадал на левую ногу и ставил её осторожно, как воруют яблоки.

Мальчишки кидали в него камнями.Девушки крестились, когда он проходил мимо.Даже нищие отворачивались — им казалось, что он приносит неудачу.

Только старый звонарь, отец Ансельм, однажды сказал:— Ты не урод, Мартин. Ты просто собран из другой красоты. Её никто не учил различать.

Отец Ансельм научил его звонить в колокола.Научил различать двенадцать оттенков тишины между ударами.Научил, что самый грустный звук на свете — не плач и не стон, а молчание колокола, который должен был звонить, но не зазвонил.

— Это звук неслучившегося чуда, — говорил старик. — Запомни его. Он пригодится.

Ансельм умер через семь лет.Мартин похоронил его на кладбище забытых имён — других денег у него не было.И остался совсем один.

Тогда в его жизнь пришёл кот.Чёрный, гладкошёрстный, с порванным ухом и жёлтыми глазами, которые смотрели так, будто знали все тайны мира и ещё пару своих собственных.

— Ты кто? — спросил Мартин.

— Сократ, — ответил кот.

— Ты меня назвал. Вчера во сне.

— Я сплю?

— Нет. Но очень похоже. Ты три дня ничего не ел. Иди поешь, а потом поговорим о смысле жизни. Хотя его нет, но это не повод умирать.

С тех пор прошло триста лет.

Мартин не старел. Колокола не объяснили почему — может, это было проклятие, может, благословение, а может, он просто забыл умереть.Каждую ночь он вязал нити для тех, кто уходил.Каждую ночь слушал чужие исповеди.Каждую ночь смотрел на долину оттуда, где горят звёзды, и вспоминал ту, которую не смог спасти.

— Ты опять о ней? — спрашивал Сократ, потягиваясь на подоконнике.

— Нет.

— Врёшь. Твоя грудина издала звук, похожий на умирающую гармонь. Это называется вздох. И он у тебя один на триста лет.

— Отстань.

— Хорошо. Тогда просто отмечу, что твой уровень меланхолии превышает норму котов в период линьки. А мы, знаешь ли, философски устойчивы.

Мартин не ответил. Сократ спрыгнул с подоконника, подошёл, потёрся о его скрюченную ногу и тихо сказал:

— Знаешь, почему я остался с тобой на триста лет?

— Потому что я кормлю тебя рыбой.

— Это причина. А причина причины — ты всё ещё ждёшь. Не её. А чудо. Тот самый звук, который не случился. Ты думаешь, если дождёшься — колокола заговорят.