Любомир Бескровный.

Вся Отечественная война 1812 года. Полное изложение



скачать книгу бесплатно

Для борьбы с противником предполагалось создать три армии. Первая армия (в составе четырех дивизий) должна была занять границу от Полангена до Ковно, вторая (семь дивизий) сосредоточиться на Волыни и Подолии, а третья, резервная армия, состоящая из четырех дивизий, должна развернуться между Вильной и Минском и быть готовой подкрепить ту армию, которая подвергнется нападению. Такое расположение сил и средств предусматривало возможность совершения маневра на обширной территории, ограниченной Двиной, Днепром и Полесьем[116]116
  См. «Отечественная война 1812 года». Материалы ВУА, т. I, ч. 2, стр. 5.


[Закрыть]
.

Эти соображения Барклая-де-Толли получили одобрение[117]117
  См. там же, стр. 6.


[Закрыть]
.

Докладывая о мерах, принятых военным министерством по реализации утвержденных предложений, Барклай-де-Толли еще раз подчеркнул, что его оборонительная система предусматривает не только оборону, но и наступление. В связи с этим было приступлено к приведению в боевое состояние крепостей, расположенных на Западной Двине, Березине и Днепре, и заполнению баз «для главных запасов военных потребностей». Военное министерство провело ряд рекогносцировок силами офицеров квартирмейстерской части[118]118
  См. там же, стр. 53, 61–62, 72, 97, 249–258.


[Закрыть]
. Полученные материалы были сведены воедино, и на основании этих данных в середине сентября 1810 г. Вольцоген представил свои соображения Барклаю-де-Толли[119]119
  «Memoiren des Koniglich Preuss». Generals der Infanterie, L. F. von Wolzogen. Erste Beilage, V–XVI (далее – Wolzogen. Memoiren…)


[Закрыть]
. Он предлагал в случае наступления противника отойти с боем в глубь страны и опереться на линию крепостей, созданных по Западной Двине и Днепру. «Сопротивление, которое окажут крепости, подаст возможность выиграть время для совершения сильной диверсии в тылу неприятеля… Способ наших действий должен состоять в том, чтобы, отступая с тою из армий, против коей направятся главные силы противника, из одной крепкой позиции в другую, удерживая и ослабляя его постепенно, направить в то же время ему в тыл другую нашу армию, действовать партизанскими отрядами…»

И. Богданович. История " id="a_idm139646062961776" class="footnote">[120]120
  M. И. Богданович. История Отечественной войны 1812 года… т. I, Приложения, стр. 490–491.


[Закрыть]

Предположения Вольцогена, таким образом, подкрепляли соображения Барклая-де-Толли, что и послужило основанием для окончательного утверждения последних.

Происшедший в конце 1811 г. поворот в политике повлиял на разработку стратегических планов. Русское правительство приняло предложение Пруссии заключить с ней союз. Подписанная в октябре 1811 г. конвенция предусматривала совместные действия обеих держав против Наполеона[121]121
  См. Ф. Мартенс. Собрание трактатов и конвенций, т. VII, стр. 25–37.


[Закрыть]
. В это время в Петербурге возникла идея превентивной войны. Сторонники наступательной войны исходили из того, что необходимо предотвратить использование Наполеоном сил и средств Центральной Европы и начать борьбу с ним при помощи Пруссии, Польши и Швеции. План предусматривал развертывание русских войск непосредственно у границ и энергичное наступление к Одеру, который должен был стать демаркационной линией.

Однако этот план не был утвержден. Он лишь свидетельствовал о том, как писал позднее Барклай-де-Толли, что «Россия уже в 1811 г. была в совершенной готовности противостоять алчным намерениям Наполеона. Армия была уже в совершенной готовности к выступлению для предупреждения Наполеона, врага нашего»[122]122
  «Военный журнал», 1859, № 1, ч. IV, стр. 2.


[Закрыть]
. Более того, войска получили приказ передвинуться ближе к западным границам, а командующие даже имели на руках предписания переходить границу, как только получат сведения об объявлении войны. В то же время размещение баз продолжало осуществляться в соответствии с оборонительным планом 1810 г.

План превентивной войны отпал после того, как выяснилось, что ни Австрия, ни Пруссия, ни тем более Польша не примут участия в войне против Франции на стороне России и что в ближайшее время не удастся заключить мир с Турцией. Изменение политической обстановки заставило окончательно перейти к дальнейшей разработке оборонительного плана. «С общего совета», писал Барклай-де-Толли, решено было начать войну оборонительно[123]123
  См. там же.


[Закрыть]
. Однако при разработке конкретного замысла встретилось так много трудностей, что до самого начала военных действий не удалось составить операционный план.

Во-первых, до марта 1812 г. все еще было неясно, как поведут себя Австрия и Пруссия, а от этого зависело расположение войск по западной границе и на Балканском театре. Тревожные сообщения Кутузова, а затем П. В. Чичагова о концентрации австрийских войск заставляли держать крупные силы на Дунае и выделять войска для прикрытия Киевского направления[124]124
  См. «Отечественная война 1812 года». Материалы ВУА, т XII СПб., 1909, стр. 212.


[Закрыть]
. Наконец, до подписания договора с Турцией приходилось держать крупные резервы на Днестре.

Во-вторых, трудно было решить вопрос о выборе операционного направления. Из трех возможных направлений – Петербургского, Московского и Киевского – наиболее важным считалось первое. Вот почему особое внимание было обращено на укрепление Риги и других крепостей на Двине. Довольно большое значение придавалось Киевскому направлению, в связи с чем были приняты меры по реконструкции Киевской крепости, укреплялись Бобруйск и Мозырь. Московское направление считалось менее важным, и поэтому делалось весьма немного для укрепления Смоленска и Борисова. Только 8 апреля 1812 г. было предписано срочно приступить к укреплению Борисова, чтобы защитить эту коммуникацию и прикрыть формируемый там магазин[125]125
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3501, л. 26–26 об.


[Закрыть]
.

При разработке оборонительного плана предусматривалось, что отступление не должно проводиться далее Западной Двины и Днепра. В объяснительной записке, составленной Барклаем-де-Толли в конце 1812 г., указывается, что было намечено «открыть отступное действие к древним границам нашим[126]126
  Т. е. к границам 1772 г.


[Закрыть]
, завлечь неприятеля в недра отечества нашего и заставить его ценою крови приобретать каждый шаг, каждое средство к подкреплению и даже к существованию своему и, наконец, истощив его силы, с меньшим, сколько можно, пролитием крови, нанести ему удар решительный»[127]127
  «Военный журнал», 1859, № 1, ч. I, стр. 3. Эту же мысль Барклай-де-Толли высказал в «Объяснении о военных действиях» (см. М. И. Богданович. История Отечественной войны 1812 г… т. I, стр. 486).


[Закрыть]
.

Таким образом, Барклай-де-Толли имел все основания считать, что он действует по утвержденному плану, в соответствии с которым проводилось расположение войск и осуществлялась организация тыла.

Одновременно с июня 1811 г. в Главной квартире Александра I шла разработка так называемого плана Фуля. Собственно говоря, это был не план, а предложения, касающиеся способов ведения военных действий на первом этапе войны. В противовес мысли Барклая-де-Толли, что наступление должно начаться на втором этапе, после того как противник истощит свои силы, Фуль предлагал перейти к наступлению уже на первом этапе войны. Для осуществления этого должны были быть созданы две армии: Двинская в количестве 120 тыс. человек и Днестровская – 80 тыс. человек. Предполагалось, что Наполеон нанесет удар через Ковно на Вильну, а затем будет действовать либо на Петербург (через Друю или Полоцк), либо на Москву (через Витебск). Наиболее вероятным считалось первое направление.

При вторжении противника обе русские армии должны маневрировать. Более слабая Днестровская армия отойдет в глубь театра; более сильная Двинская армия займет укрепленную фланговую позицию в Дриссе, а затем нанесет решающий удар во фланг и тыл противнику, наступая через Мемель на Тильзит и далее на Инстербург[128]128
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3584.


[Закрыть]
. Ключ к победе Фуль видел во фланговой позиции.

Александр I не усматривал в предложениях Фуля противоречия с ранее принятым планом Барклая-де-Толли, поэтому он утвердил их и предложил последнему внести нужные коррективы в подготовительные мероприятия.

Предложения не были оформлены в виде операционного плана, и русский генералитет до самого начала войны имел о них весьма слабое представление. Так, например, Л. Л. Беннигсен, стоявший близко к Александру, говорил: «Император не показывал мне этого операционного плана, и я не знаю ни одного человека, который бы его видел»[129]129
  «Русская старина», 1909, кн. VI, стр. 517.


[Закрыть]
. Вольцоген, ездивший выбирать Дрисскую позицию и, следовательно, знавший о существовании проектов Фуля, так излагал суть его предложений: «Это отступление первой армии будет продолжаться только до укрепленного лагеря на Двине, в то время как Наполеон будет вынужден отступать из-за недостатка продовольствия и необходимости посылки отрядов против второй армии»[130]130
  Wolzogen. Memoiren… р. 67.


[Закрыть]
.

По мнению Клаузевица, предложения Фуля заключались в том, что Россия должна добровольно отнести военные действия на значительное расстояние внутрь, чтобы «приблизиться к своим подкреплениям, выиграть некоторое время, ослабить противника, вынудив его выделить ряд отрядов, и получить возможность, когда действия распространятся на большом пространстве, стратегически атаковать его с флангов и тыла»[131]131
  К. Клаузевиц. 1812 год, М., 1937, стр. 33.


[Закрыть]
.

Таким образом, предложения Фуля лишь условно можно называть планом войны. Это был один из операционных планов, которым руководствовался Александр I, хотя Барклай-де-Толли полагал, что царь следует его соображениям, одобренным им в марте 1810 г.

Кроме плана Барклая-де-Толли и предложений Фуля были и другие проекты, в частности предложения К. Ф. Толя, представленные им через генерала II. М. Волконского 29 апреля 1812 г. К. Ф. Толь указывал, что момент для перехода в наступление уже упущен, а потому необходимо вести оборонительные действия против армии Наполеона, численность которой у Варшавы не может превышать 200 тыс. человек. Основным оборонительным направлением Толь считал Московское, а дополнительным – Киевское. Он предложил сосредоточить силы первой армии между Белостоком и Гродно, вторую армию – между Семятичами и Брестом, а для прикрытия Рижского направления выделить лишь один корпус, расположив его у Ковно. Таким образом, главные силы, располагаясь на фронте в 170–180 верст, будут действовать компактно. «Россияне всегда там побеждали французов, где дрались с ними в соединенных и сомкнутых силах»[132]132
  М. И. Богданович. История Отечественной войны 1812 года, т. I, Приложения, стр. 479.


[Закрыть]
. Лишь при этом условии Толь считал, что противник будет разбит.

Известен также операционный план П. М. Волконского, представленный Александру 7 апреля 1812 г.[133]133
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3483, л. 13–14.


[Закрыть]
Волконский признавал крайне опасным растянутое положение первой и второй русских армий. Он предложил сосредоточить первую армию в Белостокской области, вторую – у Ковеля, а обсервационную – у Пружан. Позади этих сил Волконский предлагал расположить первую и вторую резервные армии (у Борисова и у Мозыря) и, кроме того, укрепить фланги одним корпусом у Ковно и третьей резервной обсервационной армией у Тарнополя. Наконец, по окончании войны с Турцией привлечь Молдавскую армию для удара во фланг противнику через Буковину. «По таковому расположению войск наших, – писал П. М. Волконский, – неприятель откажется от наступления на Россию, ибо он обязательно будет разбит»[134]134
  Там же, л. 14.


[Закрыть]
.

В таком же духе составлены предложения полковника Гавердовского, представленные нм 3 июня 1812 г. Из трех возможных вариантов действий противника (на Москву, Петербург и Киев) Гавердовский считал наиболее вероятным московский вариант, а поэтому все силы и средства предлагал сосредоточить для действий на этой оборонительной линии[135]135
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3483, л. 5–13.


[Закрыть]
.

Большой интерес вызывает операционный план главнокомандующего второй армией генерала П. И. Багратиона. Исходя из того что Пруссия и герцогство Варшавское находятся в сфере русского влияния, Багратион предлагал установить путем дипломатических переговоров с Наполеоном демаркационную линию по Одеру. При этом он полагал, что Россия должна быть готовой к проведению наступательной войны. «Главная же польза от такого внезапного и скорого движения, мною предполагаемая, состоит в том, что театр войны удалится от пределов империи и что мы в состоянии будем занять на реке Висле такую позицию, которая бы преподавала нам возможность с большею твердостью и решительностию действовать противу неприятеля»[136]136
  «Генерал Багратион». Сборник документов и материалов, М., 1945, стр. 135 (далее – «Генерал Багратион»).


[Закрыть]
.

Для ведения активных действий Багратион предлагал сформировать Белостокский корпус на 100 тыс. человек, второй корпус такой же численности – на границах Восточной Пруссии и еще иметь резервный корпус на 50 тыс. человек. Кроме того, он предлагал привести в боевую готовность Балтийский флот. Войну начать с того, чтобы «стотысячною армиею в мае форсированными маршами… двинуться к Праге и, поражая быстро, что все на пути встретиться может, занять как Прагу, так и Варшаву»[137]137
  Там же.


[Закрыть]
. Одновременно второй корпус должен был «двинуться вперед к Грауденцу и, перейдя там Вислу, тот же час приступить к сильнейшей осаде Гданьска»[138]138
  Там же, стр. 135.


[Закрыть]
, который необходимо блокировать одновременно и с моря. Вслед за этим запасной корпус должен выдвинуться «во внутрь герцогства Варшавского»[139]139
  Там же.


[Закрыть]
. Это движение заставит выступить на стороне России Пруссию и вынудит Австрию сохранить нейтралитет.

Кроме проекта Багратиона существовал еще другой операционный план, разработанный А. Вюртембергским[140]140
  См. «Отечественная война 1812 года». Материалы ВУА, т. X, СПб., 1908, стр. 253–275.


[Закрыть]
, также предусматривавший действия в герцогстве Варшавском.

Все наступательные проекты были оставлены Александром I без внимания. Надо сказать, что в отношении главнокомандующих армиями Александр поступал довольно странно. Ни А. П. Тормасову, ни Багратиону он не сообщал о принятых решениях. Даже Барклай-де-Толли не был полностью посвящен в планы Александра и сохранял уверенность, что все идет в соответствии с планом 1810 г.

10 апреля 1812 г. Багратион получил от Барклая-де-Толли пространное письмо, в котором сообщалось, что Александр I утвердил предварительный план действий на случай оборонительной войны. Этот план состоит в следующем: «Каждая из наших армий, которая будет иметь против себя превосходного неприятеля, должна в отдаленности от базиса своих способов избегать всех важных и решительных сражений и отступает мало-помалу. Между сим временем другая армия, не имеющая против себя столь сильного неприятеля, с решительностью продвигается вперед, принуждает к отступлению все сопротивляющиеся ей силы и действует отрядами во фланг и в тыл превосходящей неприятельской армии. Одним словом, обе армии подают себе в тех случаях взаимное вспомоществование»[141]141
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3501, л. 29–30.


[Закрыть]
.

В случае необходимости отхода второй армии она должна отступать через Житомир к Киеву. «Последняя позиция, в которой можно будет согласиться на решительное сражение, кажется, будет при Киеве»[142]142
  Там же, л. 36 об.


[Закрыть]
.

Спустя несколько дней Багратион получил новое письмо от Барклая-де-Толли, в котором указывалось, что, сообразуясь с движениями противника, необходимо, чтобы «сблизились еще более обе главные армии для подавания себе взаимной помощи и (чтобы) встретить неприятеля превосходными силами на тех пунктах, где он решительно захочет прорваться»[143]143
  Там же, л. 108 об.


[Закрыть]
. Об этом же было сообщено командующим корпусами П. X. Витгенштейну, К. Ф. Багговуту и А. П. Тормасову[144]144
  Там же, л. 72–73.


[Закрыть]
.

Из писем Барклая-де-Толли Багратион мог сделать вывод, что в Главной квартире план существует. В связи с этим он потребовал прислать ему «подробнейшие замечания». Но Барклай-де-Толли мог дать ему лишь самые общие указания: «Когда решено будет действовать наступательно, тогда в надлежащее время сообщены будут вашей светлости общие планы операций, но до получения оных Вы имеете поступать оборонительно»[145]145
  М. Иностранцев. Отечественная война 1812 года. Операции 2-ой Западной армии князя Багратиона от начала войны до Смоленска, СПб. 1914, стр. 406.


[Закрыть]
. Одновременно Багратиону было предложено взять под свой контроль строительство укреплений в Киеве, Мозыре и Бобруйске.

6 июня 1812 г. Багратион вторично обратился к Александру I с предложением отказаться от оборонительного плана войны, с тем чтобы, «не дожидая нападения, противустать неприятелю в его пределах»[146]146
  «Генерал Багратион», стр. 153.


[Закрыть]
. Через два дня он пишет царю новое письмо, в котором указывает на необходимость наступательных действий: «Прикажите нам собраться у Гродно и нанесть удар врагам… Чего нам бояться и маневрами методическими изнурять армию?»[147]147
  Н. Дубровин. Отечественная война в письмах современников (1812–1815 гг.), СПб., 1882, стр. 9.


[Закрыть]
. Но в ответ Багратион получил лишь успокоительное письмо Барклая-де-Толли, в котором последний указывал на необходимость принятия мер осторожности и что на третью армию уже возложена задача обеспечивать левый фланг второй Западной армии[148]148
  ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3501, л. 118–119.


[Закрыть]
. Встревоженный Багратион снова написал, что при данном расположении войск оборонительный образ действий создаст угрозу для второй армии, которую можно легко обойти и отрезать как от первой, так и от третьей армий. Он указывал на то, что Наполеон постарается использовать сложившуюся ситуацию, чтобы нанести удар по каждой из русских армий в отдельности.

На проведении наступательных действий настаивал также Л. Л. Беннигсен, назначенный Александром I в Главную квартиру непосредственно перед началом военных действий. Беннигсен считал ошибкой отказ от превентивной войны. Он полагал, что Россия, имея своих 160 тыс. войск, присоединив к ним и прусскую армию, «могла бы вести верную игру»[149]149
  Л. Л. Беннигсен. Письма о войне 1812 года, Киев, 1912, стр. 16.


[Закрыть]
. Даже в случае неудачи, которая могла постигнуть русскую армию между Одером и Вислой, Россия не находилась бы в таком невыгодном положении, в каком она находится в настоящее время. Разбросанность сил и средств заставит «начать войну отступлением с целью сосредоточиться и избегнуть отдельных неудач»[150]150
  Там же, стр. 18.


[Закрыть]
.

Идею Фуля Беннигсен считал совершенно неудовлетворительной, так как она не соответствовала «ни характеру народа, ни настроению армии, ни местностям и еще менее тем обстоятельствам и условиям, в которых находились обе стороны»[151]151
  Там же, стр. 40.


[Закрыть]
. Он, как и Багратион, считал целесообразным предупредить Наполеона и нанести удар по корпусу Удино, который выдвинулся слишком далеко и оказался в изолированном положении. Однако Фуль не одобрил эту диверсию, полагая, что этим подвергнется риску «целое для весьма малого», и предложение Беннигсена не было реализовано.

В Петербург и в Главную квартиру поступило несколько предложений от иностранных военных и политических деятелей. В них также рекомендовалось вести с Наполеоном оборонительную войну. Наиболее обстоятельным был план д’Алонвиля, составленный им по просьбе неаполитанского посла в России герцога Серра-Каприона и переданный Александру I через адмирала Н. Мордвинова. Предложение д’Алонвиля состояло в том, чтобы заманить французскую армию внутрь России, оторвать от баз и в глубине страны нанести ей поражение. «Нужно, – писал он, – вовлечь Наполеона в войну медленную и разорительную»[152]152
  «Memoire politique et militaire sur les circonstances presentes» (Janvier 1812), par le comte d’Alonville». Позднее в докладе, поданном 15 марта 1836 г. Николаю I, Н. Мордвинов писал, что он ни в одном из сочинений «не нашел, чтобы обстоятельства отступления армии нашей внутрь государства изображены были с надлежащей правильностью. Все историки относят его к случайности, когда, напротив, оно совершилось по принятому при самом начале войны плану». Мордвинов излагает сущность плана д’Алонвиля и указывает, что этот план «принят был с полным уважением и тогда же высочайше повелено было мне сообщить копию князю Барклаю-де-Толли, который беспрекословно его одобрил». Таким образом, Мордвинов считает, что в основе военных мероприятий правительства в 1812 г. лежал именно этот план (ЦГВИА, ф. 38, оп. 19/274, св. 723, д. б/№, л. 21–21 об.). Извлечения из этого плана привел М. И. Богданович в I томе своего труда (приложения, стр. 468–473).


[Закрыть]
.

В таком же духе делал рекомендации бывший маршал Наполеона наследник шведского престола принц Бернадотт. Он считал возможным «отступить за Двину и временно, может быть, далее». При этом одна армия могла отходить на Динабург, а другая – к Москве или Твери. Бернадотт рекомендовал вести затяжную войну. В случае удачи следовало вести наступление в направлении Восточной Пруссии и действовать через Кёнигсберг на Данциг. При этом он большое значение придавал планируемым действиям русско-шведской армии через шведскую Померанию в тыл Наполеону и даже считал возможным выступление Турции на стороне России.

На оборонительных действиях настаивал также прусский представитель Кнезебек, который был в Петербурге в начале 1812 г. Но он лишь развивал идею Барклая-де-Толли, сущность которой была известна ему от Штейна или от Нибура. Нового он ничего не сообщил. Наконец, подал записку об укреплении западных границ полковник Э. Ф. Сен-При (вскоре перешедший на русскую службу)[153]153
  См. «Отечественная война 1812 года». Материалы ВУА, т. I, ч. 2, стр. 332–339.


[Закрыть]
. Сен-При подчеркивал, что «укрепления не должны считаться единственно вспомогательными средствами для армии: они не только должны способствовать движениям оных в войне наступательной, но и доставлять оным безопасность в оборонительном положении»[154]154
  Там же, стр. 337.


[Закрыть]
. Следовательно, и Сен-При полагал возможным вести наступательный образ действий.

Удивительным было не обилие всякого рода проектов, а то, что Александр I, получая их, не считал нужным сообщать о них главнокомандующим войсками, что он держал в неведении о своих замыслах Багратиона и А. П. Тормасова и лишь советовался со своими приближенными. Об этом знал даже Наполеон, который говорил А. Д. Балашову в Вильне: «Нельзя вести военных операций военными советами. Все веденные подобным образом войны были несчастны. У меня в 2–3 часа ночи, как блеснет хорошая мысль, через четверть часа она передается в форме приказа, через полчаса уже приводится в исполнение передовыми постами, а у вас (русских) в то время как Армфельд предлагает, Беннигсен – соображает, Барклай-де-Толли – рассуждает, Фуль – возражает, а все вместе ничего не предпринимают, а только время теряют»[155]155
  Г. А. Леер. Стратегия. (Тактика театра военных действий), ч. I, СПб., 1898, стр. 354.


[Закрыть]
.

Вследствие неопределенности и нерешительности, царивших в Главной квартире, Багратион, Тормасов и Чичагов считали, что русские войска будут вести наступательную, а не оборонительную войну, что приводило к несоответствию их действий замыслам Главной квартиры. Следует отметить, что и общественное мнение России склонялось к необходимости вести наступательную войну. Русские дворяне-крепостники опасались того, что Наполеон декретирует ликвидацию крепостного права в России, как делал он в ряде стран Западной Европы, и тогда крестьяне не только не будут воевать, но, возможно, выступят против своих бар. Губернаторы получали строгие предписания не допускать вооружения крестьян и принимать самые строгие меры предосторожности против них.

В соответствии с принятым планом Барклая-де-Толли шла подготовка театра войны. Как уже говорилось, в этом плане предусматривались три возможных направления военных действий: на Петербург, Москву и Киев. Главным считалось Петербургское направление, поэтому оно было лучше всего подготовлено в военном отношении и могло служить операционной базой. Это направление пересекала Западная Двина, через которую существовали мостовые переправы у Риги, Динабурга, Витебска и Суража. Укрепления Риги, Динабурга и Дриссы позволяли хорошо организовать оборону этой труднодоступной реки. На этом направлении были сооружены военные дороги и создана прочная продовольственная база: три главных магазина (Динабург, Дисна и Дрисса) и два расходных (Шавли и Колтыкяны).

Киевское направление прочно прикрывалось болотами Полесья. Оно имело подготовленные военные дороги, обеспечить его должна была Киевская крепость. Здесь располагался один из главных магазинов. Кроме того, имелось шесть расходных магазинов с южной стороны Полесья (Луцк, Дубно, Острог, Заславль, Старо-Константинов и Житомир) и три магазина с его северной стороны (Слуцк, Пинск и Мозырь).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12