Гиацинты для Медузы

Лорейн Айви

Гиацинты для Медузы

Глава 1

Арголида в августе – это ад. Особенно если ты торчишь здесь третий месяц безвылазно, финансирование тебе обрезали, коллеги разъехались кто куда, а ты продолжаешь долбать эту проклятую землю в одиночку, потому что внутри горит странное, нерациональное упрямство, которое нормальные люди называют глупостью, а романтики – предназначением.

Лучиан Вэйл отложил кисточку и вытер пот со лба. Тыльная сторона ладони оставила на коже грязный развод – смесь пыли, пота и солнцезащитного крема, который давно потерял смысл, потому что загар пробил уже все мыслимые и немыслимые слои защиты. Лучиан был похож на местного – смуглый, обветренный, с морщинами вокруг глаз, которые появляются у людей, проводящих жизнь под открытым небом.

Он сидел на корточках в раскопе, который сам же и вырыл. Три метра в длину, два в ширину, полтора в глубину – яма, достойная скорее братской могилы, чем археологического шурфа. Но Лучиан знал, что ищет. Вернее, чувствовал.

Над головой нависало небо – выцветшее, выжженное добела, без единого намёка на облако. Солнце стояло в зените и, казалось, находилось не в ста пятидесяти миллионах километров, а прямо над макушкой, сантиметрах в тридцати, медленно поджаривало мозг. Воздух дрожал над камнями, и в этом мареве окрестные холмы плыли, как мираж. Где-то там, за грядой, должно быть море – Лучиан чувствовал его запах, смешанный с ароматом чабреца, сухой полыни и вековой пыли. Этот запах въелся в него так глубоко, что даже если он уедет – а уехать придётся, судя по всему, очень скоро, – то ещё месяц будет просыпаться по ночам, чувствуя его на подушке.

– Мистер Вэйл!

Голос донёсся с края раскопа. Лучиан закатил глаза, выдохнул и обернулся.

Гиоргос. Кто же ещё.

Гиоргос был местным достоянием. Грек лет шестидесяти с усами, которые жили отдельной от хозяина жизнью: они шевелились независимо от того, говорил Гиоргос или молчал, пил кофе или чесал в затылке. Усы были роскошные – пышные, седоватые, с налётом табачной желтизны. Гиоргос курил дешёвые сигареты без фильтра и утверждал, что именно усы защищают его от рака лёгких: «Вся дрянь, малака, на усах оседает. Видишь, какие чёрные? Это она, гадость. А в лёгкие не идёт».

Лучиан не спорил. С Гиоргосом бесполезно спорить. Гиоргос знал всё лучше всех.

– Мистер Вэйл, – повторил Гиоргос, спускаясь в раскоп с грацией старого горного козла. – Телефон. Звонили.