Лорен Хит.

Горький привкус его поцелуев



скачать книгу бесплатно

Публикуется с разрешения Avon, an imprint of “HarperCollins Publishers”


Переведено по изданию:

Heath L. The Earl Takes All: A Novel / Lorraine Heath. – New York: Avon Books, 2016. – 384 р.


Перевод с английского Карины Меньшиковой


© Jan Nowasky, 2016

© Jon Paul, обложка, 2017

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018

* * *

Посвящается удивительной Джесси Эдвардс



Пролог

В холодный и мрачный вечер 15 ноября 1858 года жизнь Эдварда Олкотта изменилась навсегда. От полного отчаяния его спас брат Альберт. В ночь, когда их родители погибли в ужасном железнодорожном происшествии, брат-близнец, будучи старше Эдварда всего на один час, стал графом Грейлингом в возрасте семи лет.

Через несколько дней Альберт держал Эдварда за руку, когда они послушно сидели перед гробами их родителей. Вечером после похорон Альберт забрался к Эдварду в постель, чтобы ни один из них не чувствовал себя потерянным и одиноким. Пока они ехали в Хэвишем-холл, чтобы стать подопечными маркиза Марсдена, именно Альберт невольно разрешил Эдварду излить свой гнев и разочарование от несправедливости жизни. Они постоянно толкали и били друг друга, пока солиситор[1]1
  Солиситор (англ. solicitor) – категория адвокатов в Великобритании, ведущих подготовку судебных материалов для ведения дел барристерами – адвокатами высшего ранга. (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)


[Закрыть]
, с которым они путешествовали, не рассадил их в разные углы. Оставшись на попечении маркиза, вдали от родного дома, Альберт уверил Эдварда в том, что все будет хорошо, что их жизни связаны еще с утробы матери и поэтому они всегда будут вместе. Альберт был его якорем, его утешением, единственным, кто неизменно находился рядом с ним.

А теперь она украла его у Эдварда благодаря своим шелковистым черным волосам, изумительным голубым глазам, сладкому смеху и нежной улыбке. Леди Джулия Кенни. Альберт был ослеплен ее красотой, ее изяществом и обаянием. Это позволило ей занять бо?льшую часть времени брата прогулками в парке, катанием по Темзе, посещениями театров, ужинами и, упаси господи, поэтическими вечерами. Она ограничила его общение с близкими, заставила отказаться от пристрастия к выпивке, блуду, азартным играм и путешествиям. Через шесть недель герцог Эшбери, виконт Локсли и Эдвард отправлялись в поход на Дальний Восток. Эдвард хотел, чтобы Альберт присоединился к ним.

Он и собирался это сделать, пока леди Джулия не попросила его не уезжать. Альберт в мгновение ока отменил все планы на совместную поездку, дабы исполнить ее желание.

Ей удалось обвести брата вокруг пальца, лишь слегка похлопав ресницами и взмахнув веером. Это недопустимо. Женщина не должна в такой степени влиять на мужчину и контролировать его жизнь.

Эдвард не знал, почему он последовал за ней из праздничного зала в тихий тенистый сад, почему остановился, наблюдая, как она сошла с тропинки и скрылась среди зарослей кустарников и трельяжей с розами. Он знал только то, что не может потерять Альберта.

С минуту поколебавшись, Эдвард пошел к затененному месту, куда вел слабый свет газовых ламп. Он ступал осторожно, а когда его глаза привыкли к темноте, увидел, как она откинулась на кирпичную стену. Губы Джулии расплылись в обворожительной улыбке, а сама она выглядела чрезвычайно довольной, когда заметила его.

Он подошел ближе и, несмотря на темноту, увидел обожание в ее глазах. Ни одна другая женщина никогда не смотрела на Эдварда так, как будто каждый ее вдох был сделан ради него одного; так, как будто она существовала только для его удовольствий. Он почувствовал, как все внутри него сжалось, а по телу разлилось пьянящее чувство превосходства и решительности.

– Я думала, ты никогда сюда не придешь, – ангельским голосом прошептала она.

Прежде он не испытывал подобного искушения. Казалось, все силы покинули его, и он не мог сопротивляться сирене, представшей перед ним. Он ничего не понимал. За все свои двадцать три года он не встречал женщину, способную вызвать в нем такой водоворот ошеломляющих и тревожных эмоций. Эдвард должен был уйти, но она притягивала его, словно была создана для него богами.

Эдвард взял ее лицо в свои ладони, ощутил ее ритмичный пульс и провел большим пальцем по ее щеке. Джулия мягко вздохнула и одарила его томительным взглядом.

Он знал, что это неправильно, знал, что будет жалеть об этом, но не мог мыслить и действовать рационально. Наклонившись, он взял то, на что не имел никакого права. Он прикоснулся к ее губам так, как будто они всегда принадлежали и будут принадлежать ему.

Она снова вздохнула. Ее мягкое мяуканье отозвалось в нем яростным желанием. Притянув ее ближе, он наклонил голову и поцеловал ее глубже, скользнув языком в ее сочный рот. По вкусу она напоминала дорогое шампанское с нотками клубники. Ее тонкие руки обхватили его шею, а пальцы впились в густые светлые кудри. На этот раз ее вздох превратился в приветственный стон. Время, казалось, застыло, как часы в Хэвишем-холле. Ни тиканья, ни движения рук, ни звона колоколов.

Он хотел остаться здесь навсегда. Хотел, чтобы эта и каждая последующая ночь принадлежала только им.

Оторвавшись от нее, он оказался под ее томным взглядом. Она коснулась пальцами завитков на его виске. Какая нежная ласка! Джулия нежно улыбнулась и прошептала:

– Я так сильно люблю тебя, Альберт.

Имя брата на ее устах было сравнимо с ударом в живот, и он чуть было не упал на колени. Ее слова не предназначались ему. Ее страсть, ее искра, ее желание не принадлежали ему. Каким же невероятным глупцом он был, даже на секунду представив себе, что они могут быть вместе! Не то что бы он собирался открыться и показать, какое влияние она имела над ним, как сильно он ее желал.

Он заставил себя торжествующе ухмыльнуться. «Если бы ты действительно любила его, ты бы смогла различить нас», – подумал он. Эш и Локк могли. Даже безумный маркиз Марсден, который был их опекуном, мог распознать их.

– Эдвард? – прохрипела она так, как будто ее ужин прямо сейчас мог оказаться на лужайке.

Ее очевидное отвращение нанесло тяжелый удар по его гордости. Сохраняя невозмутимость, он театрально поклонился и сказал:

– К вашим услугам.

– Вы – чудовище! – Она отвесила ему пощечину с такой силой, что он пошатнулся.

Склонив голову набок, он произнес:

– Вам понравилось, Джулия.

– Я – леди Джулия. А когда выйду замуж за Альберта, то стану леди Грейлинг. Я настаиваю на том, чтобы вы обращались ко мне должным образом. И мне, безусловно, все это не понравилось.

– Лгунья.

– Почему вы совершаете такие ужасные поступки? Почему пользуетесь своим преимуществом? Как вы можете быть таким вероломным и жестоким?

Потому что он никогда не мог отказаться от желаемого. И внезапно захотел получить ее, отчаянно и страстно.

– Что здесь происходит? – раздался рядом глубокий голос.

Эдвард развернулся и увидел Альберта, стоящего в нескольких футах от него. Брат не выглядел сердитым, на его лице застыло насмешливое выражение. Казалось, он даже помыслить не мог, что Эдвард может поцеловать его невесту.

– Я ждала тебя, как мы и договорились, – сладко произнесла Джулия, направляясь к Альберту. Ее лицо светилось от обожания, и это ранило и уязвляло Эдварда. – Твой брат проходил мимо и решил рассказать мне о путешествии на Дальний Восток. Похоже, такой шанс представляется только раз в жизни. Он так хочет, чтобы ты отправился с ними.

Эдвард был признателен ей за эту ложь, но в то же время ненавидел возникшее у него чувство благодарности, хотя он понимал, что Альберт никогда не простит его, если узнает, как он воспользовался ситуацией. Он задавался вопросом, почему она не рассказала о случившемся, почему не попыталась рассорить братьев, которых было невозможно разделить. Почему она поощряла Альберта отправиться с ним в поход?

– Ты – мое приключение, – сказал Альберт и перевел взгляд на Эдварда: – Я уже говорил тебе, что потерял интерес к путешествиям. Мне не нравится, что ты действуешь через Джулию, чтобы заставить меня передумать. А теперь уходи, я хочу, чтобы мое небольшое свидание с невестой прошло так, как мы и запланировали.

– Альберт…

– Оставь нас, Эдвард.

По ноткам нетерпения в голосе брата Эдвард понял, что если он продолжит говорить, то это лишь отдалит Альберта от него. Откланявшись, он оставил их под тенью роз.

Ему нужен стакан скотча. А лучше – целая бутылка. Он желал напиться до беспамятства, чтобы забыть тепло Джулии в его объятиях и ее вкус на его губах. Он хотел забыть, что когда-либо желал, чтобы она принадлежала ему.

Глава 1

«Мистер Эдвард Олкотт, брат графа Грейлинга, преждевременно скончался во время своего последнего странствия по Африке. Печальным является тот факт, что в течение своих двадцати семи лет он не смог совершить ничего примечательного».

Некролог в газете «Таймс», ноябрь 1878 года
* * *

Ему срочно нужен скотч.

Но долг требовал, чтобы он оставался в Эверморе, их родовом поместье в Йоркшире, и выражал благодарность тем немногочисленным лордам и леди, которые присутствовали на похоронах его брата-близнеца.

– Рад, что это был не ты, Грейлинг.

– Такой прекрасный танцор, хоть порой и переступал рамки приличия во время вальса.

– Жаль, что он ушел, ничего не достигнув.

– Он спаивал меня больше раз, чем я могу сосчитать, говорю тебе.

Признания продолжали сыпаться на него, рисуя портрет прожигателя жизни и повесы. Не то чтобы графа когда-либо раздражали высказывания о том, как ведет себя младший брат. Но сегодня, будучи неимоверно правдивыми, эпитафии докучали ему.

Друзья его детства, герцог Эшбери и виконт Локсли, стояли рядом и также принимали соболезнования, поскольку все знали, что эти четверо были друг другу как братья и воспитывались отцом виконта. Хотя ему не представилась возможность поговорить с ними до похорон, он уже хотел, чтобы они уехали. Однако вместе с Минервой, женой Эша, они останутся здесь на ночь. Джулия пригласила их погостить, думая, что муж захочет провести время с ними. Она ошиблась, но он знал, что за ее поступком стояли благие намерения.

Любезно выражая свою признательность тем, кто пришел, она оставалась идеалом красоты даже в черном. На ее плечи легла забота о проведении всех мероприятий, рассылка траурных приглашений, общение с викарием касательно службы и забота о том, чтобы гости могли утолить жажду перед отъездом домой. В течение всего дня у него не было возможности остаться с ней наедине, но он, честно говоря, даже не знал, что сказать ей. После его возвращения между ними все чаще повисало неловкое молчание. Он понимал, что нужно измениться, причем сделать это быстро.

Когда последняя карета покатилась по дороге, Джулия подошла к нему, обняла за плечи и слегка сжала их.

– Я рада, что все закончилось.

Даже с округлившимся животом она оставалась самой изящной женщиной, какую он когда-либо видел. Она протянула руку в черной перчатке к его лицу и дотронулась до щеки.

– Ты выглядишь уставшим.

– Долгая выдалась неделька.

Он вернулся из путешествия десять дней назад. Он скорбел всю долгую и трудную дорогу домой. Сегодняшний день был лишь формальностью, чем-то, что следовало пережить, прежде чем двигаться дальше.

– Тебе не мешало бы выпить, – сказал Эш, когда он, его жена и Локк присоединились к ним.

– Я знаю, – заверил он своего давнего друга. Он провел их в холл и, обняв Джулию за талию, сказал: – Вы нас извините, дамы?

Джулия колебалась. В ее прекрасных голубых глазах роилась тысяча вопросов. Он не собирался избегать ее, но отчаянно хотел выпить и надеялся, что она ошибочно примет это за желание провести время наедине со своими друзьями. Внимательно посмотрев на него, она кивнула:

– Да, конечно. – А затем, повернувшись к Минерве, мягко улыбнулась и сказала: – Я попрошу принести нам чаю.

– Мы скоро, – заверил он женщин и направился вперед по коридору. Друзья не отступали от него ни на шаг.

Войдя в библиотеку, он бросился к буфету, разлил скотч в бокалы и поднял свой со словами:

– За моего брата. Пусть он покоится с миром. – И одним глотком выпил его содержимое.

Эш сделал небольшой глоток и, выгнув бровь, произнес:

– Такое вряд ли произойдет. Эдвард, что ты замыслил?

Он застыл, судорожно пытаясь придумать, как снять с себя подозрения, но на карту было поставлено слишком многое. Он подошел к окну и устремил свой взгляд на шпиль деревенской церкви, где всего несколько часов назад прошли его похороны. Вдалеке виднелась дорога, по которой черный стеклянный катафалк вез гроб, полированный шеллачной политурой, с рельефными лепными украшениями и блестящими металлическими ручками. Плакальщики сопровождали его к семейному мавзолею.

– Когда ты понял, что я не Альберт?

– Незадолго до начала похорон, – ответил Локк.

– Ты что-нибудь сказал Джулии?

– Нет, – заверил его Эш. – Мы думали, что лучше держать наши подозрения при себе, пока мы не убедимся в своей правоте. Что, черт возьми, здесь происходит?

– Я пообещал Альберту перед смертью, что сделаю все, что в моих силах, чтобы Джулия не потеряла ребенка, – ответил он. – За время их короткого брака у нее случилось три выкидыша. И нам показалось, что единственный способ не волновать ее в этот период – выдать меня за него. Мне нужно знать, как ты догадался, что я – это не он. Если Джулия что-то заподозрит…

– Ты сошел с ума? – взревел Эш.

– Говори тише, – предупредил он. Ему не хотелось, чтобы слуги подслушали их разговор.

– Ты действительно веришь в то, что сможешь обмануть Джулию и она поверит, что ты – это Альберт?

Он делал это уже целую неделю. Он убедил всех: слуг, викария, нескольких плакальщиков, Джулию. Но не этих двоих, в чем и заключалась его проблема. Он развернулся и заявил:

– Альберт не дал мне выбора, я должен выполнить его просьбу.

– У нее уже слишком большой срок для выкидыша, – заметил Локк, стоявший плечом к плечу с Эшем, словно вместе они могли убедить его в безрассудстве принятого решения. Как будто он не знал об этом сам.

Эдвард сердито посмотрел на него:

– Можете пообещать, что сохраните все в тайне? Вы знаете, как она его любит и как сильно он любил ее. Разве ее сердце не разобьется, если она узнает, что его убили? Разве ей не может стать плохо от горя?

Тяжело вздохнув, Локк двинулся к буфету, схватил графин и налил себе еще скотча. Хотя Эдвард знал, что он попал в точку, это не принесло ему желаемого удовлетворения.

– Ты хоть представляешь себе, что будет с Джулией, когда этот обман раскроется? – спросил Эш.

Вот об этом он думал все время – и когда пробирался сквозь джунгли с телом брата на руках, и когда плыл в Англию, и когда ехал в фургоне с гробом, в котором покоилось тело графа Грейлинга.

– Ее мнение обо мне станет еще хуже. Я думаю, что она запустит в меня первым попавшимся под руку предметом, чтобы нанести смертельную рану. Она будет опустошена, ее сердце разобьется, а жизнь погаснет.

– Именно поэтому ты должен во всем признаться и сейчас же прекратить этот обман.

– Нет.

– Тогда это сделаю я, – заявил Эш и направился к двери.

Эдвард преградил ему путь, когда он потянулся к задвижке.

– Только прикоснись к двери – и живо окажешься на полу.

Эш уставился на него:

– Я отказываюсь принимать в этом участие.

– Возможно, ты старше и носишь более высокий титул, но это тебя не касается.

Покачав головой, Эш выпятил подбородок:

– Напротив, очень даже касается. Локк, скажи ему, что он дурак и не должен этого делать.

– К сожалению, я с ним согласен.

Ошеломленный, Эш повернулся к Локку. Человек, во мнении которого он не сомневался и считал своим союзником, присел на край стола с бокалом скотча в руках.

– Ты не думаешь, что это плохая идея?

– Я убежден, что это худшая идея, которая может прийти в голову англичанину, отправившемуся в крестовый поход. Но он прав. Это не наше дело, и у нас нет права голоса.

– Может, тебя и не заботит Джулия. Но мне не все равно.

– А если Эдвард прав и известие о смерти Альберта отразится на ее беременности? Если она потеряет последнее, что их связывало? Кем ты будешь себя чувствовать?

Эш обмяк и отступил назад.

– Я любил Альберта, как брата.

– Любить кого-то, как брата, – это не то же самое, что быть его братом, – сказал Локк. – Не говоря уже о том, что нас не было вместе с Альбертом, когда он испустил последний вздох. Мы не слышали последних слов Альберта и не были свидетелями отчаяния, которое могло привести его в замешательство.

– «Стань мной, – задыхаясь, шептал он. – Стань мной». – Эдвард никогда не представлял себе, сколько силы можно вложить в два маленьких слова из девяти букв.

– Почему ты всегда так чертовски логичен? – спросил Эш.

Локк поднял свой бокал:

– На твоем месте я бы не жаловался. Моя логика помогла тебе завоевать жену.

Покачав головой, Эш снова обратился к Эдварду:

– Ты действительно хорошо подумал? На каком она сроке? Между шестым и восьмым месяцем? Тебе придется несколько недель изображать любовь к Джулии, хотя вы двое никогда не ладили и весь Лондон знает, что вы едва можете находиться в одной комнате, – сказал он, искренне веря, что Эдвард поставил перед собой непосильную задачу.

Если бы все было так просто. После того неожиданного поцелуя в саду несколько лет назад она едва терпела его присутствие. Не то чтобы он винил ее. В течение всего этого времени его поведение было далеким от идеала.

– Я обдумал все варианты.

Эш нахмурился и сжал руки в кулаки:

– Если ты будешь придерживаться взятого тобой курса, катастрофы не избежать.

– С катастрофой я как-нибудь справлюсь. Главное – избежать ее до рождения ребенка. Я знаю, это будет непросто. Последние десять дней были ужасными: я пытался вести себя рядом с ней, как Альберт, и знаю, что справился не слишком хорошо, потому что она изучает меня как головоломку, которую не может разгадать. Я полагаю, что она объясняет мое странное поведение пережитым от потери брата горем. Но я знаю, что не могу и дальше использовать это как оправдание. Поэтому мне нужно знать, чем я выдал себя. Как вы поняли, что перед вами я, а не Альберт?

– Я не знаю, смогу ли помочь тебе, – сказал Эш. – Обман мне не по душе.

– Ты думаешь, мне все это нравится? – В голосе Эдварда слышались боль и отчаяние, сопровождавшие его все эти недели самобичевания. – Я убедил его пойти со мной, преследуя эгоистичную цель – попутешествовать с ним в последний раз. Я хотел, чтобы он выбрал меня, а не ее. И это стоило ему жизни. Все, на что я могу рассчитывать сейчас, это сделать так, чтобы моя затея не стоила ему еще и жизни его ребенка. Ребенок – это единственное, что осталось от моего брата. Я бы отдал все, чтобы оказаться на его месте, но прошлое не изменишь. Поэтому я могу сделать для брата только одно – сдержать данное ему обещание. Неважно, какой ценой. Неважно, какой безумной кажется эта идея, но только так можно гарантировать, что Джулия не потеряет ребенка. Помогите мне. Если вы действительно любили Альберта, как утверждаете, то помогите мне.

Глубоко вздохнув, Эш подошел к буфету и налил себе скотча.

– Мы знаем вас с тех пор, как тебе исполнилось семь. Хоть внешне вы идентичны, у вас совершенно разные манеры. Ты не трешь правое ухо.

– Черт возьми, точно!

Он до боли потер ухо. В возрасте пяти лет Альберт оглох на правое ухо после того, как Эдвард столкнул его в холодный пруд. После того случая ухо время от времени болело и Альберт потирал его, особенно размышляя над чем-то. Обычно он думал о том, как наказать Эдварда за очередную выходку.

– И ты пьешь слишком много скотча, – сказал Локк. – Я не думаю, что ты перестал это делать.

– Нет, но я пью после того, как она ложится спать.

Эш сузил глаза.

– Ты не спишь с ней?

– Господи, с чего бы это? Я не собираюсь делать из своего брата рогоносца, пусть он и мертв.

– Не могу говорить за Альберта, но я занимаюсь любовью со своей женой. Она засыпает в моих объятиях.

– Потому что ты по уши влюблен.

– Он тоже был влюблен.

Эдвард покачал головой:

– У каждого из них своя спальня. Я в безопасности.

Эш наклонил голову:

– У нас тоже.

Выругавшись, Эдвард наполнил свой бокал до краев, подошел к гостинному уголку у камина и опустился в кресло. Конечно, Джулия сказала бы ему, что он должен делить с ней постель. Если только она не посчитала его отсутствие желанием оставаться в одиночестве. Как скоро его странное поведение начнет беспокоить, напрягать и обременять ее, став причиной того, что он пытался предотвратить?

Эш и Локк присоединились к нему, усевшись в соседние кресла. Казалось, ни один из них не хотел находиться здесь, но, по крайней мере, они больше не смотрели на него так, словно он был безумен, как маркиз Марсден.

Эдвард уставился на языки пламени, представляя, как он будет гореть в аду.

– Я думал остаться в Африке, отправить ей телеграмму с извинениями о задержке, но знал, что Альберт будет преследовать меня, если я оставлю ее одну перед родами. Я много слышал о мертвых, преследующих живых.

– Призрак моей матери, бродящий по болотам, – это не более чем безумная фантазия моего отца, – сказал Локк.

– И тем не менее я вырос на этой истории.

Эдвард взглянул на двух мужчин, которые были ему как братья, и спросил:

– Вы не знаете, как Альберт ласково называл Джулию?

Оба мужчины моргнули и посмотрели друг на друга, не зная, что ответить. Наконец Эш сказал:

– Альберт был из тех, кто придумывает такие имена, но я никогда не слышал, чтобы он называл ее как-то иначе, а не по имени.

– Я тоже, – признался Локк. – Вероятно, он приберегал их для интимной обстановки.

Черт возьми! Он был так уверен, что сможет выдавать себя за брата, но они говорили о стольких деталях, на которые он никогда не обратил бы внимания. За его короткий период пребывания дома ему удавалось не вызывать подозрений. Но если он останется на долгое время, потребуется большая осведомленность и серьезные усилия.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6