Лора КАФ.

Таракан без ног не слышит



скачать книгу бесплатно

– Стой, стой Нянька. А ты не драматизируешь? В конце концов это моё личное дело, рожать наследника или не рожать. Может, он вообще не нужен? Я пока умирать не собираюсь.

– Не собираешься. И ещё долго не соберёшься, хвала небесам и урам. Но наследник нужен. Причин для этого несколько. Во-первых, он просто должен быть. Мало ли, что может случиться с правителем. От несчастного случая никто не застрахован. Во вторых, когда у человека долго не появляется потомства, это говорит о его несостоятельности. Или о его собственном нежелании иметь детей. Ты не можешь позволить себе ни того ни другого.

– Хорошо, я понял. А теперь скажи мне НАСТОЯЩУЮ причину. Ведь ты пришла сюда не потому, что соскучилась по своей работе?

Нянька поджала губы. Немного постояла, потом резко развернулась и вышла.

Нянька вышла, но вопрос остался. Большой такой вопрос. Жирненький. Навязчивый. Корм решил покончить с ним немедленно.

Сегодня он должен сделать своей супруге необычный подарок. Корм отправился в соседнее жилище. Здесь хранились вещи необыкновенные. Не банальные драгоценности и даже не редкости. А артефакты, ни объяснения, ни применения которым не знал никто. Корм недолго искал. Он знал, что подарит Супруге и помнил, где это лежит. Вот оно, маленькая прозрачная сфера с золотыми искорками и каким-то неизвестным, величиной с детский ноготь, животным внутри. К сфере была прикреплена цепочка короткая в три звена, верхнее кольцо которой могло размыкаться и смыкаться. Отличный подарок.

В последний момент ему показалось скучным дарить вещицу просто так, и он открыл ящик с безделушками из триния. Тут он рылся долго. Никак не мог придумать, как поинтереснее обставить подарок. И чтобы она поняла, какая часть подарка главная. Запястье? Нет, запястья идут в паре, а сфера одна. Ожерелье? Смешно, смешнее только с диадемой. Пояс? Не то. Корм аккуратно перебирал драгоценности. Некоторые казались очень хрупкими. Но только казались.

Триний по твердости и упругости превосходил все известные металлы. По сложности обработки и по редкости тоже. Собственно была обнаружена лишь одна небольшая глыба. На дне небольшого, но глубокого озера. Уры сказали что глыба эта неземного происхождения и у Корма не было оснований им не верить.

Экспериментируя с металлом, уры, забавляясь, создали эти драгоценности, а потом заявили, что металл слишком ценен для такой ерунды. Переплавлять обратно не стали, уж больно хлопотно, да и запас, хоть и небольшой, у них еще оставался.

Вот! Длинная тонкая цепь из триния. Её можно носить и на поясе и в виде запястья и на шее, а главное сфера очень органично будет смотреться, если её подвесить на цепь. Да, это то, что нужно. Очень довольный собой он вошел в домик Супруги.

Илиеона сидела, склонившись над рабочим столиком. Он хотел подкрасться к ней незаметно, но она как всегда, почувствовала его сразу. Это была их игра. И он ещё ни разу не выиграл. Корм подошёл к столику и увидел, что Супруга накрывает что-то лёгкой головной повязкой.

– Что у тебя там?

– Сюрприз.

– Сюрприз?

– Да.

Не только ты любишь радовать других. Другим тоже хочется порадовать тебя.

–Ты что следишь за мной?

– Почему ты так решил?

– Я тоже приготовил тебе подарок.

–Удивил. Ты мне их каждый день даришь. Должна же и я тебе что-то подарить. К тому же мой подарок ещё не готов. Может завтра, или через день.

– Я не выдержу столько. Умру от нетерпения. Знаешь, милая, я только сейчас понял, что мне никто никогда не делал никаких подарков. Даже в детстве. У меня было всё необходимое и даже сверх того, но подарков – бесполезных волшебных вещей, мне не дарили.

На миг её прекрасные глаза распахнулись. Корм никогда не мог понять, какого они цвета

То ли фиалковые, то ли синие, то ли чёрные.

– Ну, тогда … Ладно. Всё равно это надо примерить.

Она подняла платок. Корму показалось, что на столике лежит змея.

– Что это?

– Пояс. Я увидела такой на рынке. Такие пояса делают дикари, но они их не продают. По этим поясам они как то узнают, кто к какому племени принадлежит, поэтому ни один дикарь не расстанется со своим поясом по доброй воле.

– Милая, неужели ты убила дикаря, чтобы сделать мне подарок?

Корм притянул Супругу к себе и сделал удивленное лицо.

Илиеона засмеялась и по затылку и спине Корма прокатилась горячая волна.

– До этого дело не дошло. Дай-ка я примерю. – Она наклонила голову, и Корм ощутил запах её чудных пепельно-золотых волос.

Еле сдерживая себя, он поднял вверх руки. Она обернула поясом его талию.

– Да, достаточно. Надо сделать пряжку и вставить пару кристаллов. – Она закусила губку и слегка нахмурилась – Нет лучше три.

–Ты беременна? – У него как то странно стукнуло сердце.

Она покачала головой.

– Нет. Почему ты так решил?

– Что означает третий камень?

– А он должен что-то означать? Нет, Корм, просто пряжка должна быть треугольной формы и два камня не украсят её так, как три.

– Но ты не беременна?

–Нет. В том то и дело что нет.

–Это беспокоит тебя?

Она вновь покачала головой.

–К тебе заходила Нянька?

– Да, но это меня не беспокоит. Пока не беспокоит. Видимо я просто слишком много времени уделяю другим вещам. И потом, нам, наверное, рано думать о детях. Все должно случиться в свой срок. Но если хочешь, мы можем обеспокоиться этим прямо сейчас.

Она подняла к нему своё лицо и улыбнулась. Он потянулся к ней. Илиеона обхватила его за шею и притянула к себе, одновременно откидываясь назад. Засмеялась тихо. И снова горячая волна окатила его. Они не в спальне, на дворе светлый день. Да какая разница, неужели это когда то их останавливало? Её пальцы по телу. Когда он успел сбросить с себя одежду? Ах, неважно. Касания рук, сначала лёгкие, потом всё более требовательные и поцелуи бабочками по лицу, по шее, по груди. Великая Звезда!

Про свой подарок он в этот день уже не вспомнил.

Двое

– Никакой надежды?

– Никакой. Мы испробовали всё, что могли. Но обожравшийся лунь по сравнению с ней мудрец. Он хотя бы сам ищет, где ему поспать.

– Зачем, ну зачем ты заразила её мать? Неужели не было другого способа заставить её родить?

– Им было так хорошо вдвоём. И никто другой не был им нужен.

– Можно ли её вылечить?

– Ты о ком? О матери или о дочери?

– О дочери я и так знаю. Я спрашиваю про мать. Про супругу.

– Её можно. Но препарат находиться там. А достать его можно только при одном условии.

– Да. Замкнутый круг. А что теперь делать нам?

– А что мы можем? Нужно начинать всё сначала. Пара создателей второй половины ещё жива. Они были помещены в терокамеру и всё ещё находятся в репродуктивном возрасте. Пусть родят нам ещё одну Супругу.

– Ты поместила их в терокамеру? Какая предусмотрительность. А родители Корма?

– Разумеется. Слишком много времени и сил ушло на создание этих четверых, чтобы рисковать ими.

– Ну что ж. мы ждали столько времени, подождём ещё.

Не глава.

На Земле не может быть ТАКОГО. Или меня не может быть на Земле. Я может уже умерла и это такой странный Ад, специально для меня? Я ведь всегда боялась заблудиться. Стоило мне зайти за третью сосну и потерять из виду своих спутников, как у меня начиналась истерика

А может, я просто сплю? Точно! Я просто сплю и это мой персональный кошмар. Надо проснуться. А как это сделать? Так, надо лечь, уснуть и потом проснуться. Так просто. Я падаю, валюсь, рушусь на землю. Надо уснуть. Это будет нетрудно. Я устала, даже дышать не хочется. Сейчас, сейчас. Я уже засыпаю. Ветки снова ползут к моим рукам. Пусть ползут, что они могут? Ничего они мне в моём сне не сделают. Меня скоро здесь не будет. Меня уже почти нет. Ладони становятся ватными. Кулак разжимается. И я, закрыв глаза, ещё успеваю заметить спички, выпавшие из руки.

Мне хорошо. Какая я умница. Даже во сне понимаю, что надо делать. Подумаешь, кошмар. Не

Впервой. Прорвёмся. Про-рвём-ся.

Я проваливаюсь вниз, в розовую вату. Ниже, ниже. Нет, я лечу. Где верх, где низ? Мутит. Что-то я никак не могу уснуть. То есть не уснуть, а наоборот проснуться. То есть … тьфу. Плохо мне. Во сне так плохо не бывает. Или бывает. Или не бывает. Бывает. Бы-ва-ет.

Бы-ы-ва-а-е-е-ет –

какое

странное слово

Что оно означает?

Не помню, не знаю.

Голова тяжелая. Такое ощущение, что меня схватили рукой за мозг и тащат куда– то. Надо бы как то избавиться от этого ощущения. Головой тряхнуть, например. Я мотаю головой. Что– то кольнуло справа.

Снова.

Снова.

Что-то там лежит и упирается

мне в висок. И мне больно. Но почему

я

тогда

не просыпаюсь? Мотнём посильнее. Ого, как больно. Глаза распахнулись. Я проснулась или нет?

Змеи вокруг лица.

С ногами.

Шевелятся.

Медленно так.

Наверное, тоже спят. Ноги вверх, вниз, вверх, вниз. Да это не ноги, а листья. Какие странные змеи с листьями вместо ног. Как же они ходят?

Надо их убрать от лица. Что-то руки не слушаются. Ну, понятно, я же сплю. А что это мне мешает нормально заснуть, чтобы потом проснуться? Что там колет в висок? Поворачиваю голову – не видно, но ощущается. Встать я не могу – понятно сон. Попробуем рукой. Получается плохо, но надо постараться. Подтягиваю руку к лицу, и из горла вырывается просто дикий визг. Ладони, запястья оплетены серыми ветками-змеями, присосавшимися к ранкам. Нет, такого я даже во сне терпеть не намерена. Отрываю паразитов с рук, с лица, ах, ты мерзость, даже под одежду уже забралась. Надо приподняться. Упираюсь ладонью в землю. Что-то под рукой. О! Спички. Интересно, а во сне можно спичку зажечь? Пальцы не слушаются. А ну стоять! Смирно! Это мой сон или где? Упали – отжались. Раз – два раз – два. Мы писали, мы писали наши ля-ля-ля устали. Мы пивка сейчас попьём и опять писать пойдем. Вроде заработали. Теперь аккуратно поднимаем спички. Блин, какая плотная упаковка. А зубки нам на что? Так, спичку вытащили, молодца, теперь чиркалку достанем. Дальше, в правую ручку спичку, в левую, наоборот, чиркалку. Чирк! Опа, с первого раза. Нет, можут ведь, когда хочут. Это не гражданские – из десяти пять, если зажгутся, считай, повезло. Красивый огонь, слегка искрится. А чёрт, обжёг. Странный сон. Руки в крови и болят, висок болит, ожог болит, ноги, спина, даже горло и то болит – орала то – как потерпевшая. А проснуться не могу. И это ещё что? Не поняла, ветки то куда делись? Смотри-ка ни одной поблизости. Метрах в двух есть, а рядом нету. Только голые стволы. И листья-иглы, опавшие, под ногами похрустывают.

И… спать совсем не хочется. Морок какой-то. Сейчас подышу, успокоюсь, определю с какой стороны я сюда прибежала, развернусь и пойду, помолясь. Или побегу матерясь.

Ох, прости меня Господи. За язык мой – наказание мне. Так, осмотримся. Следов никаких не видно. Ветки, прячась в стволы, сбросили все листья и засыпали всё что можно. Да какие ветки! Какие ветки! Нет никаких веток и быть не может. Не может быть такой жути на Земле. Даже в Африке такого нет, а уж в Сибири то – кому смеяться?!

С одной стороны я начала приходить в себя, понимая, что никакой это не сон, а с другой, липкий ужас снова начал подниматься по ногам, по спине и животу, подбираясь к сердцу уже готовому остановиться.

Собрав остатки разума, я, для начала, крепко стиснула зубы, чтобы снова не услышать свой дикий крик.

Потом аккуратно и очень медленно достала ещё одну спичку, лизнула, просто так, чтобы ощутить вкус и лишний раз убедиться, что я не сплю. Потом зажгла спичку и уронила её на землю, под ноги.

Двое

– Я не могу дождаться. Это то, что нам было нужно. Соединение этих двух наборов даст нам необходимый код.

– Не хвались цыплятами, пока кура не снеслась.

– Что?

– Так говорят дикари, когда хотят сказать, что не стоит обсуждать то, что ещё не сделано. Еще неизвестно, какой набор получится в итоге.

– Ты общаешься с дикарями?

– Смешно.

глава 8
Корм. Дочь.

-Вот она.

Нянька распахнула перед ним двери. И то, что он увидел больно резануло по сердцу. Дочь сидела на кровати, слегка наклонившись вперёд. Голова её мелко, мелко тряслась. Тонкие пальцы паучьими лапками мяли ткань платья. Корм подошёл, сел рядом, взял её за руку, обнял другой рукой за плечи и тихонько покачиваясь, запел колыбельную песенку. Ту, которую когда то пела ему Нянька. Простые слова, простая мелодия, тихий голос. Он пел эту песню для дочери каждый день. Каждый день в течении восемнадцати оборотов. С самого первого дня её жизни. Сначала это было необходимо ему. Он качал на руках крошечного человечка, пел колыбельную и пытался увидеть в не оформившемся младенческом личике черты утраченной возлюбленной. Потом это стало необходимым ей. Гораздо необходимее, чем пища или даже воздух.

В тот день, когда стало окончательно ясно, что его дочь безумна, и с этим ничего нельзя поделать, он сам чуть было не сошёл с ума.

Он не выдержал.

Он сбежал.

Он придумал какую то, никому не нужную экспедицию. И сам возглавил её, сумев убедительно мотивировать своё отсутствие в городе. Спрятал свою трусость за выдуманной необходимостью.

Посланец догнал его уже на вторые сутки.

То, что он увидел тогда, было действительно страшно. Девочка лежала, скорчившись в углу кровати и голосом тихим, но такой низкой частоты, что мороз продирал по коже, то ли выла, то ли рычала.

Корм двинулся было к ней, но пронзительный визг резанул по ушам и сразу без остановки, необходимой для вдоха, сменился на низкий жуткий вой.

– Колыбельную. Спой ей колыбельную. – Услышал он чей то шёпот. И он запел.

Он пел долго, постепенно пододвигаясь всё ближе и ближе к дочери, тихонько сел на кровать, медленно протянул к ней руку, осторожно погладил по голове. Ещё раз. Ещё. Девочка перестала выть. Он взял её на руки, прижал к груди.

Он пел ей о теплом солнышке, голубом небе и белых облаках. Он пел о любви и нежности. Он пел и учился жить с этой страшной болью в груди.

Он поёт эту песню каждый день уже много, много оборотов.

Постепенно дочь успокоилась. Дыхание её стало ровным. Тело обмякло, и Корм уложил дочь на постель. Посещение было окончено. Можно было просидеть с ней весь день и всю ночь это ничего бы не изменило. Она так и будет лежать с открытыми глазами, не реагируя ни на что. Ни на голод, ни на жажду. Ни на жар, ни на холод, безучастно глотая положенную в рот пищу, и так же безучастно испражняясь.

Корм поднял голову. Нянька стояла рядом и смотрела на него. В её глазах не было укора.

– Ты устал. Ты совершенно вымотался за последнее время. Всему есть предел Корм. Даже твоей выносливости. Не надо так себя загонять. Ты должен отдохнуть. И взять себе женщину.

Корм хмыкнул.

– Да женщину. Пойми речь идёт не только о твоём удовольствии. Речь идёт о твоём рассудке. Ты здоровый половозрелый мужчина и должен слушать желания своего тела. Двадцать оборотов без женщины, это очень много.

Корм отвернулся, чтобы она не увидела его улыбку. Его Супруга приходит к нему. Часто. И они любят друг друга, так же как и прежде. Но об этом никто не должен знать.

– Я знаю.

–Что? – Корм так резко повернулся, что его качнуло.

– Я знаю, что Она сниться тебе. Вы занимаетесь с ней любовью во сне, и ты думаешь, что этого довольно. И другие женщины тебе не нужны.

– Откуда? Откуда ты это знаешь? – Он схватил её за плечи и встряхнул. Ты что, умеешь подсматривать чужие сны?!

– В этом нет нужды.

–Тогда откуда?– Он с удивлением понял что его трясёт.

–Милый мой мальчик. – Нянька погладила его по щеке, потом взяла его руки в свои, и подняла к лицу. Посмотри, как дрожат твои пальцы. Это говорит о том, что я права. Ты уже плохо контролируешь себя. И с каждым днём будет только хуже. Повторяю, мне нет нужды копаться в твоих снах. Помощник рассказал мне о твоих ночных стонах. Пятна на твоей постели подтвердили мою догадку. А о том, что если слишком сильно скучаешь о мертвом, то он может прийти в твои сны, я знаю уже давно.

– Она не мёртвая. Корма буквально скрутило от этого страшного слова. Он отпустил Няньку и схватился рукой за дверь. – Никто не видел её мертвой.

– Да, но неужели ты думаешь, что будь она жива, она не вернулась бы к тебе? И потом, за это время без восстановителя её биологический возраст сравнялся бы с фактическим. Ты понимаешь, что это значит? Можно оставаться молодым почти бесконечно долго, регулярно принимая восстановитель, но нельзя старуху сделать юной девушкой.

Ему стало душно. Надо выйти на воздух.

– Идём мальчик мой. – Нянька взяла его под локоть и повела к выходу. У него шумело в ушах. Где то по краю зрения летала чёрная пыль.

– Что со мной?

– Ничего страшного. Пока ничего. Это гневается кровь в твоих венах. Но это сигнал, что тебе надо заняться собой и своим здоровьем. Когда в наши сны приходят мёртвые – Нянька покосилась на Корма, – Они забирают нашу силу. От этого наваждения нужно избавиться.

– В твои сны приходили мёртвые?– Почти с ненавистью спросил он.

– Да мой мальчик. Я знаю, о чём говорю.

Не глава

Разумеется, будь я в нормальном состоянии, никогда бы такого не сделала. Это на уровне рефлексов. Бросить в лесе зажжённую спичку – да лучше сразу её себе за шиворот. По крайней мере, потушить успеешь и сам не весь обуглишься.

Но в состоянии я была явно не в нормальном. Просто разложила, если это таки сон – то я проснусь, а если таки да, реальность, то на фиг она нужна. Гори она синим пламенем. Или какое оно тут, может зелёное? Вот щаз и поглядим.

Пламя было не синим и не зелёным. Оно было белым и искристым. Вспыхнуло как порох и метнулось в стороны со скоростью шороха, не дав почти никакого тепла, и не опалив даже упавших листьев. Только лёгкий дымок. Но, деревьям хватило и этого. Ветки втягивались в стволы со свистом, даже не образно выражаясь. Деревья свои кривые стволики вытянули, выпрямились, как солдатики перед строгим начальством. Кажется, даже глаза зажмурили и даже, вроде, дышать перестали.

Вот так и стойте уроды ботанические. Пространство вокруг становилось прозрачным, а воздух, как ни странно, чистым. Пропал белёсый туман, как будто всосался вместе с ветками в стволы, исчез странный, сладковатый запах. Но только когда он исчез, я поняла, что он вообще был. В голове немного прояснилось и я со всей обречённостью, окончательно поняла, что это не сон. И это не Земля.

В небе лениво сияли два очень странных светила. То ли солнышки, то ли лунышки, не понять, даже очищенными от чужеродной дури мозгами. Ноги страшно гудели от усталости, но присесть в жутковатый пепел я не решилась. Надо идти, только вот куда? Ни склона, ни подъема ровно всё, идеально ровно, будто специально выравнивали. А кто их знает, может и специально. Выровняли местность, насадили насаждения, блин, зеленые. Или не зелёные. Я что-то не заметила в суете, какого они цвета, цветики эти, семицветики. Да неважно. Может это вообще не растения, может это механизмы какие. Доильные аппараты, например. Не хотела бы я встретить ту коровку, которую этим аппаратиком доють.

Я брела, потихоньку успокаивая себя мысленным мусором. Как там у Алисы? Если не знаешь, куда ты хочешь попасть – какая разница, куда ты идёшь. Я знала, куда я хочу попасть. Слишком хорошо знала. И знала так же, что дорога туда будет долгой. Не знала только, хватит ли мне жизни, чтобы пройти эту дорогу Неожиданно что то привлекло моё внимание . Что то не такое как всё вокруг. Тёмное что-то и большое. Я бросилась вперёд. Бросилась, конечно, сильно сказано, но скорости я немного всё-таки прибавила. А даже если это самый главный ихонный древесный монстр – у меня спичек ещё три штуки. Спалю к чертям собачьим всю эту вампирью ферму хоть бы даже и с собой, зато недолго мучиться. Сама не спасусь, но врагов положу.

Мысль эта прибавила мне сил. Правда, немного. Но и до цели уже было рукой подать. Рукой подать – не ногой поддать. Надо же, как меня прёт-то на афоризмы. Да ладно, напоследок можно. Э-эх гуляй душа! Оп-па…, накаркала. Дерево. Огромное. И вокруг огромное, и в высоту. Но дерево. С корнями вроде нормальными с корой с ветками. И листья на ветках тоже нормальные. Шелестят тихонько.

И дупло в дереве нормальное. Огромное такое дупло. Уютное. И пахнет дерево как дерево. А не как фруктовая помойка. Землёй пахнет и прелой древесиной. Нашенским. А нашим всё можно. Сожрёт сволочь, так сожрёт, мне уже всё параллельно. И я лезу в дупло. И впрямь уютно. И пахнет как на Земле. На такой желанной и такой недостижимой Земле.

Я улеглась на перину из мягкой сухой трухи, свернулась калачиком и заревела. Потом рёв перешёл в рыданья, потом в плачь. После непродолжительных всхлипываний я уснула.

глава 9
Начало. Я знаю короткую дорогу

Новых сюрпризов дорога нам не преподнесла. Нет, старых колдобин и промоин на дороге хватало, хорошо, что новых ям эти рыбачки не накопали и саму дорогу не заминировали. А ведь могли бы. Но не сделали. Добрые люди. Манюне не терпелось поделиться своим горем.

– Мой то, композитор хренов, чё учудил.

– Кантату сочинил?– Уточнил муж.

– Чё? Да не. Опять ужрался с самого утра. Я пока теплицы открывала

– он в мою комнату шасть и присосался, гад, прямо к банке. А ему много ли надо? И в смысле литража и в смысле времени. Захожу домой, а он уже песни ноет.

Слыхали ж, как он скулит. Будто яйца дверью прищемил.– И немного подумав, добавила – Будто у него вообще яйца есть. – И вздохнула

– Не мужик, а вонь рейтузная.

Мой заржал. Он вообще любил Манины примочки. И Маню уважал за стойкость.

– Что нажрался, это не учудил, Мань, вот если бы он тебе грядку вскопал, тогда бы я удивился. А так – Солнце светит, Бах пьёт.

Вообще -то фамилия Баха довольно странная – Бохрума. Когда мой Муж впервые услышал её, он сначала задумался, а потом изрёк – С такой фамилией и я бы пил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8