Эдик

Петр Лопатовский

Эдик

Эдик — молодой человек лет тридцати — работал на одной известной киностудии помощником реквизитора. Он занимался тем, что проверял образцы оружия, используемые в съемках фильмов, на безопасность, и если они не отвечали нужным требованиям, то дорабатывал их. На работе все звали его Эдиком, так как почти никто не знал его фамилию, а отчество — и подавно. Впрочем, он на это не обижался. Очень немногие из его коллег вообще помнили, как Эдик попал на студию. Несколько лет назад его привёл на студию режиссёр Насонов, знавший Эдика по одной из своих ранних работ. И лишь трое человек — включая самого Насонова — знали всю его историю. В девяностые Насонов снимал документальный фильм о войне на Балканах, где и встретил молодого сержанта Эдуарда Бранковича. Тогда он взял у него долгое интервью. Отец Эдика был сербом, мать — русской. После развода родителей он остался жить с отцом, а к матери с сестрой иногда приезжал в гости. Когда началась война, Эдик стал командиром взвода в сербской армии. Причина, по которой режиссёр решил взять интервью именно у него, была не столько в том, что Эдик участвовал в боевых действиях, сколько в невероятной истории его спасения во время одного из боёв. В тот раз взвод под командованием Бранковича попал в окружение. Все солдаты погибли, и только сержант продолжал отстреливаться из горящего дома. Он остался жив, но, что удивительно, не получил ни одного огнестрельного ранения, хотя и пострадал от огня и падающих бревен. После интервью Насонов обменялся с Эдиком адресами и телефонами, так как хотел в дальнейшем продолжить беседу. Война закончилась, и Эдик вернулся домой, но не к отцу, а к матери в Рязань. По приезде он почти сразу крепко запил и, наверно, так бы и погиб от этого недуга, если бы не его сестра. Она знала об интервью и написала письмо Насонову в Москву — рассказала, в каком состоянии брат, и попросила помочь. Режиссёр вспомнил молодого сержанта, ответил на письмо, а вскоре приехал к ним в гости. Обратно в столицу он вернулся уже с Эдиком. Сначала бывшего сержанта взяли в подсобные рабочие — таскать и устанавливать оборудование. Но довольно скоро одно происшествие помогло Эдику сменить род деятельности и стать помощником реквизитора. Однажды на съёмках какого-то военного фильма произошёл несчастный случай: актёр, выстрелив из автомата, ранил себя в ногу, к счастью, легко. Непонятно каким образом, но патрон, как и само оружие, оказались боевыми. Режиссёр был в ярости. Он кричал, чтобы ему немедленно нашли человека, способного отличить боевой патрон от холостого и который может грамотно подготовить реквизит. В этот момент рядом оказался Эдик. Он подошёл к режиссёру и скромно сказал:

— Я могу этим заниматься.

— Заниматься чем? — спросил режиссёр.

— Вам же нужно, чтобы оружие стреляло и при этом никто не пострадал. Я могу взять эту работу на себя.

— Ну что же, валяй. Месяц испытательного срока, и за тобой приглядит наш главный реквизитор Борис Степанов.

Через месяц ни у кого не было сомнений, что Эдик справляется со своей работой на отлично. Студия заключила с ним контракт, и он стал помощником Степанова по работе с оружием. Надо сказать, что у Эдика была довольно странная манера финальной проверки своей работы. Он брал заряженное оружие в руки, приставлял дуло к голове, а потом нажимал курок. Конечно, он не делал этого прилюдно, но один раз кто-то из сотрудников студии, зашедший к нему, увидел эту картину. Сначала этот его ритуал наделал много шума и сильно озадачил руководство студии. Эдика даже вызывали к директору на разговор. Однако позже, когда все поняли, что это не бравада или какой-то трюк, а уровень профессионализма, перестали об этом говорить. Зато у режиссёров и актёров Эдик стал пользоваться большим уважением. Его проверка была гарантией безопасности реквизита.

Так Эдик работал год за годом — имея знакомых, но не имея друзей, не имея увлечений, кроме работы, и не впадая при этом в запой. Он словно пребывал в каком-то механическом режиме. И так бы, наверно, всё и продолжалось, если бы в один летний день Эдик не опоздал на работу. В первый раз в жизни. Случилось это по вполне уважительной причине: накануне вечером он занемог и утром был совершенно разбит. Тем не менее Эдик собрался с силами и поехал на студию. По дороге он зашёл в аптеку и прикупил разных лекарств, способных облегчить его состояние. Обычно Эдик старался себя не распускать, да и человек он был закалённый, но в этот раз не уберёгся.

Когда он вошёл на проходную, навстречу ему попалась Танечка. Танечка была помощником режиссёра, картину которого в этот момент снимали на киностудии. Всегда стильно одетая и с безупречным макияжем, она никогда не опаздывала, но и задерживаться на работе не любила. В общении Таня была в меру кокетлива и очень обаятельна. Однако ни то, ни другое, как оказалось, не являлось поводом думать о ней что-то плохое. Все ловеласы студии быстро получили от ворот поворот со своими непристойными предложениями. Дружно решив, что это «чужая полянка» и нечего на ней топтаться, имея в виду режиссёра, они отступили. На самом же деле Таня была очень трудолюбивым и толковым человеком, что сразу сильно облегчило жизнь режиссёра Власова, чьим ассистентом она была. Будучи человеком мудрым, Власов решил не развеивать создавшийся миф, с тем чтобы и в дальнейшем оградить Танечку от всяких посягательств.

Остановившись перед Эдиком, Таня посмотрела ему в лицо и немного сердито сказала:

— Вас все заждались, даже съёмки пришлось остановить. Вы срочно нужны, чтобы проверить новый реквизит.

Эдик, который никогда такого не слышал, ведь он никогда не опаздывал, остановился и внимательно посмотрел на Танечку. Она была молода и удивительно хороша — так подумал Эдик. Таня, в свою очередь, с удивлением увидела, что Эдуард выше, чем казался раньше, у него красивые серые глаза, мужественный подбородок и длинный шрам на левой щеке. Этот шрам ничуть его не портил, но ещё больше добавлял мужественности лицу помощника реквизитора. Надо добавить, что до этого раза Таня, как, впрочем, и другие сотрудники студии, практически не имела возможности рассмотреть Эдика внимательно. Он приходил рано, уходил поздно. При ходьбе немного сутулился, поэтому она и удивилась тому, что Эдуард оказался довольно высоким. Практически всё время он проводил в своей коморке среди железа и инструментов и спокойно мог разговаривать, сидя к собеседнику спиной и продолжая делать свою работу. Танечка инстинктивно поступила так, как поступают многие девушки, увидев дорогой бриллиант в открытом футляре на людях — стремятся быстрее закрыть его, будто боясь, что сияющий камень могут похитить. Так и Таня — крепко схватив Эдика под руку, повела его к режиссёру, будто пряча что-то слишком личное от посторонних глаз. Эдуард тоже находился под впечатлением, которое на него произвела Танечка, и не мог оторвать взгляда от этой девушки.