Женская лирика

Женская лирика

Оформление серии Н. Ярусовой

© Новгородова М. И., наследники, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Каролина Павлова

«Да, много было нас, младенческих подруг…»

Да, много было нас, младенческих подруг;На детском празднике сойдёмся мы, бывало,И нашей радостью гремела долго зала,И с звонким хохотом наш расставался круг.И мы не верили ни грусти, ни бедам,Навстречу жизни шли толпою светлоокой;Блистал пред нами мир роскошный и широкой,И всё, что было в нём, принадлежало нам.Да, много было нас, – и где тот светлый рой?..О, каждая из нас узнала жизни бремя,И небылицею то называет время,И помнит о себе, как будто о чужой.

«К тебе теперь я думу обращаю…»

К тебе теперь я думу обращаю,Безгрешную, хоть грустную, – к тебе!Несусь душой к далёкому мне краюИ к отчуждённой мне давно судьбе.Так много лет прошло, – и дни невзгоды,И радости встречались дни не раз;Так много лет, – и более, чем годы,События переменили нас.Не таковы расстались мы с тобою!Расстались мы, – ты помнишь ли, поэт? —А счастья дар предложен был судьбою;Да, может быть, а может быть – и нет!Кто ж вас достиг, о светлые виденья!О гордые, взыскательные сны?Кто удержал минуту вдохновенья?И луч зари, и ток морской волны?Кто не стоял, испуганно и немо,Пред идолом развенчанным своим?..

Е. А. Баратынскому

Случилося, что в край далёкийПеренесённый юга сынЦветок увидел одинокий,Цветок отеческих долин.И странник вдруг припомнил снова,Забыв холодную страну,Предела дального, родногоБлагоуханную весну.Припомнил, может, миг летучий,Миг благодетельных отрад,Когда впивал он тот могучий,Тот животворный аромат.Так эти, посланные вами,Сладкоречивые листыЖивили, будто бы вы сами,Мои заснувшие мечты.Последней, мимоходной встречиПрипомнила беседу я:Все вдохновительные речиМинут тех, полных бытия!За мыслей мысль неслась, играя,Слова, катясь, звучали в лад:Как лёд с реки от солнца мая,Стекал с души весь светский хлад.Меня вы назвали поэтом,Мой стих небрежный полюбя,И я, согрета вашим светом,Тогда поверила в себя.Но тяжела святая лира!Бессмертным пламенем спалён,Надменный дух с высот эфираПадёт, безумный Фаэтон!Но вы, кому не изменилаНи прелесть благодатных снов,Ни поэтическая сила,Ни ясность дум, ни стройность слов, —Храните жар богоугодный!Да цепь всех жизненных заботМечты счастливой и свободной,Мечты поэта не скуёт!В музыке звучного размераИзбыток чувств излейте вновь;То дар, живительный, как вера,Неизъяснимый, как любовь.

Три души

Но грустно думать, что напрасно

Была нам молодость дана.

В наш век томительного знанья,    Корыстных делШли три души на испытанья    В земной предел.И им рекла господня воля:    «В чужбине тойИная каждой будет доля    И суд иной.Огнь вдохновения святого    Даю я вам;Восторгам вашим будет слово    И власть мечтам.Младую грудь наполню каждой,    В краю земномПонятьем правды, чистой жаждой,    Живым лучом.И если дух падёт ленивый    В мирском бою, —Да не винит ваш ропот лживый    Любовь мою».И на заветное призванье    Тогда сошлиТри женские души в изгнанье    На путь земли.Одной из них судило провиденьеВпервые там увидеть дольный мир,Где, воцарясь, земное просвещеньеУстроило свой Валфазарский пир.Ей пал удел познать неволи светскойВсю лютую и пагубную власть,Ей с первых лет велели стих свой детскойК ногам толпы смиренной данью класть;Свои нести моления и пениВ житейский гул, на площадь людных зал,Потехою служить холодной лени,Быть жертвою бессмысленных похвал.И с пошлостью привычной, безотлучнойСроднилася и ужилась она,Заветный дар ей стал гремушкой звучной,Заглохли в ней святые семена.О днях благих, о прежней ясной думеОна теперь не помнит и во сне;И тратит жизнь в безумном светском        шуме,Своей судьбой довольная вполне.Другую бросил бог далёкВ американские леса;Велел ей слушать одинокоПустынь святые голоса;Велел бороться ей с нуждою,Противодействовать судьбе,Всё отгадать самой собою,Всё заключить в самой себе.В груди, испытанной страданьем,Хранить восторга фимиам;Быть верной тщетным упованьямИ неисполненным мечтам.И с данным ей тяжёлым благомОна пошла, как бог судил,Бесстрашной волью, твёрдым шагом,До истощенья юных сил.И с высоты, как ангел веры,Сияет в сумраке ночномЗвезда не нашей полусферыНад гробовым её крестом.Третья – благостию богаЕй указан мирный путь,Светлых дум ей было многоВложено в младую грудь.Сны в ней гордые яснели,Пелись песни без числа,И любовь ей с колыбелиСтражей верною была.Все даны ей упоенья,Блага все даны сполна,Жизни внутренней движенья,Жизни внешней тишина.И в душе, созрелой ныне,Грустный слышится вопрос:В лучшей века половинеЧто ей в мире удалось?Что смогла восторга сила?Что сказал души язык?Что любовь её свершила,И порыв чего достиг? —С прошлостью, погибшей даром,С грозной тайной впереди»,С бесполезным сердца жаром,С волей праздною в груди,С грёзой тщетной и упорной,Может, лучше было ейОбезуметь в жизни вздорнойИль угаснуть средь степей…

Прочтя стихотворения молодой женщины

Опять отзыв печальной сказки,Нам всем знакомой с давних пор,Надежд бессмысленные ласкиИ жизни строгий приговор.Увы! души пустые думы!Младых восторгов плен и прах!Любили все одну звезду мыВ непостижимых небесах!И все, волнуяся, искалиМы сновиденья своего;И нам, утихшим, жаль едва ли,Что ужились мы без него.

«Мы странно сошлись. Средь салонного круга…»

Мы странно сошлись. Средь салонного круга,    В пустом разговоре его,Мы словно украдкой, не зная друг друга,    Своё угадали родство.И сходство души не по чувства порыву,    Слетевшему с уст наобум,Проведали мы, но по мысли отзыву    И проблеску внутренних дум.Занявшись усердно общественным вздором,    Шутливое молвя словцо,Мы вдруг любопытным, внимательным взором    Взглянули друг другу в лицо.И каждый из нас, болтовнёю и шуткой    Удачно мороча их всех,Подслушал в другом свой заносчивый, жуткой,    Ребёнка спартанского смех.И, свидясь, в душе мы чужой отголоска    Своей не старались найти,Весь вечер вдвоём говорили мы жёстко,    Держа свою грусть взаперти.Не зная, придётся ль увидеться снова,    Нечаянно встретясь вчера,С правдивостью странной, жестоко, сурово    Мы распрю вели до утра,Привычные все оскорбляя понятья,    Как враг беспощадный с врагом, —И молча друг другу, и крепко, как братья,    Пожали мы руку потом.

Две кометы

Текут в согласии и мире,Сияя радостным лучом,Семейства звёздные в эфиреСвоим указанным путём.Но две проносятся кометыТем стройным хорам не в пример;Они их солнцем не согреты,Не сёстры безмятежных сфер.И в небе встретились уныло,Среди скитанья своего,Два безотрадные светилаИ поняли своё родство.И, может, с севера и с югаВедёт их тайная любовь,В пространстве вновь искать друг друга,Приветствовать друг друга вновь.И в розное они теченьеОпять влекомые судьбой,Сойдутся ближе на мгновенье,Чем все миры между собой.

К * * *

Да, я душой теперь здорова,Недавних дум в ней нет следа;Как человека мне чужогоСебя я помню иногда.Остаток силы истощаяВ тревоге внутренней борьбы,Привыкнуть сердцем не могла яК неумолимости судьбы.За всё сокрытое мученье,За всё несчастье долгих днейЯ хоть одно вознагражденьеПросила в гордости своей;И приближалась беспокойноК концу тяжёлого пути,И думала, что я достойнаВозмездье жданное найти.С преступною какой-то веройЯ втайне чаяла чудесИ мерила земною меройЯ милосердие небес.Вы помните, средь наших пренийНе раз смутилась я, не разИз сердца вырывались пениИ слёзы брызнули из глаз;То было ль первое расстройство,Затеи праздной головы,Поэта бедственное свойство,Как часто повторяли вы?Что нужды? – Дело не в причине,Но в разговор разумный нашНе будет вмешиваться нынеУж эта горестная блажь.Отвергнул ум мой, без изъятья,Всё, чем тогда смущался он.В груди – смирённые понятьяИ беспрерывный угомон.Утихла ль вдруг, без перехода,Я духом? Вследствие чего?Усилий целого ли года,Борьбы ли часа одного?Душевных ли приобретений,Иль новых, может быть, потерь?Благоразумия, иль лени?И легче ли оно теперь?Оно сперва ли легче было?Разведать нам какая стать!Что сердцу тяжко, сердцу мило —О том не станем толковать.Оставим вместе, бога радиМы всякий суетный вопрос,И будем восхвалять, как Сади,Журчанье струй и прелесть роз.

Спутница фея

1Явилась впервой мне в час дивный она:Лежал я под сенью цветущей сирени, —Играли лучи сквозь дрожащие тени,На высях и долах царила весна.И солнце всходило, и пел соловей,И ласточек в небе резвилася стая,И ясные капли катились, блистая,Как слёзы блаженства с душистых ветвей.И, вторя ликующей, пышной весне,Резвились мечты мои, тешились смело,И плакало сладко и радостно пелоШестнадцатилетнее сердце во мне.Мне новое словно далося чутьё,Звучали отвсюду мне звуки привета;И весь этот мир ароматов и света,И солнце, и небо – всё было моё.Далёко стремить захотелось свой бег.И вдруг мне она, улыбаясь, предстала,Чудесная, сбросив с лица покрывало,В наряде, блестящем как девственный снег;С венком благовонным на ясном челеСтояла, глазами в глаза мне сияя,Она предо мною, посланница рая,Несущая радость и счастье земле.Сквозь шёпот ветвей говорила онаИ сквозь соловья переливные трели:«Идём! нам есть в мире высокие цели;Сподвижницей смелой тебе я дана.Я силами грудь переполню твою,Живительно буду её волновать я,Заветные в ум твой вложу я понятья,И пламень восторга я в душу волью.И всем помогу я стремленьям твоим,Пойду, как слуга, за тобою повсюду;И долго твоею я спутницей буду,И много житейских мы зол победим,И много блаженства нас ждёт впереди».Она говорила; и в светлую феюЯ взоры вперял, упоённые ею,И слушало сердце, трепеща в груди.2Она в день грустный, в час невзгодныйВ последний раз ко мне пришла:Серела пеленой холоднойВ полях туманов полумгла.Бесцветны были и унылы,Как дол и скаты, небеса,Все замирали жизни силы,И все немели голоса;Невнятно, как больной тоскливый,Роптал лишь бор издалека;Чуть двигаясь над сжатой нивой,Тянулись тяжко облака.И тот же самый край был это,И тот же дол, и тот же сад,Где мы сошлись в лучах рассветаПятнадцать лет тому назад.И гас заката луч багровый,На землю листьев жёлтый ройЛожился; и в игре суровойВзвивал их ветр с земли сырой.Вились, как пёстрые их груды,В уме моём, средь тишины,Мои увядшие причуды,И упования, и сны.И вдруг, очнувшися душоюОт горестного забытья,Её опять перед собоюНежданную увидел я.Не гостью радостной, как прежде,Не с ясным взглядом торжества, —В обезображенной одеждеОна стояла, чуть жива,Вся одичалая, немая,В уныньи тяжком и тупом,Изнеможённо поникаяСвоим развенчанным челом.«К чему ты здесь? – сказал я глухо. —Ко мне вотще не приходи;Ты сберегла ль мне силу духа,Отвагу сердца, жар груди?Я знал с тобой одни утратыИ бедоносные мечты;Изменница! мне солгала ты,Мне ненавистна стала ты».– «Несчастный! – тихо прошепталиЕё дрожащие уста. —Взгляни и вспомни: не была ли