скачать книгу бесплатно
Вечный Покой
Дмитрий Логинов
Учение о Триглаве
Ведение про вечный покой… насколько же оно древнее? Вечный покой поминают христианские православные священники при совершении погребальной службы. (Как, впрочем, и католические: Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua juceat eis). Но, судя по речам Тихона Арконова, которому я обязан всеми знаниями Русской Северной Традиции, ведение о вечном покое было у наших предков еще задолго до рождества Христова. По-видимому, оно постарше индуистской идеи насчет нирваны. Сама идея нирваны есть, вероятно, некоторое переосмысление и упрощение ведения про вечный покой. Ведь индуизм – то есть ведизм восточный – произошел от северного ведизма, когда в седьмое-восьмое тысячелетие до Р.Х. барминами Яруны на Индостан было принесено учение древних руссов… Так что же такое есть – ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ?
Дмитрий Логинов
Вечный Покой
Причина, производя Свое действие, остается тождественной Сама Себе, другими словами: действие не изменяет Причины, Которая его производит. Этим и отличается Проявление от всего только трансмутации.
Браман Чаттерджи
ВЕЛИКАЯ СВАРГА: ПОКОЙ КАК ВЕЧНОСТЬ
Всеми моими знаниями в области Русской Северной Традиции обязан я Тихону Арконову. Надо сказать, поначалу я даже не понимал, сколь многое мне дает учитель. Пожалуй, более половины сведений было получено мною как бы невзначай, по ходу «случайных» бесед. Так было и в этот раз.
Однажды я спросил Тихона:
– Что такое спасение души?
Он ответил:
– Душа спаслась, если она исполнила предназначение свое в этой жизни. Два дела… в одном флаконе. Надо суметь постичь, в чем оно – то есть предназначение – состоит в этот раз. И – надо суметь исполнить.
– А если вдруг душа не сумеет? Ужели предстоят ей вечные муки?
– Можно сказать и так. Муки от осознания, что занимался всю жизнь чем-то совсем не тем, – очень сильные. Настолько, что они даже могут и показаться вечными.
– Показаться? А что, на самом деле вечных мук нет?
– Далось же тебе, однако, это «самое дело»! Ты его где-то видел? Нам бы и не «самые»-то дела научиться делать… Ну, хорошо. На «самом деле» нет вечных мук… нет вечного блаженства…
– То есть?! Что ж это получается? Нет вовсе ничего вечного?
– Почему же? Я этого не сказал, что нет вовсе ничего вечного. Нет просто всяческого иного вечного, чем то, которое уже занимает место. Трон вечности.
– И что же это такое?
– А это ПОКОЙ, мой друг. Это – вечный покой… Покой, который умеет еще, иногда, порождать картинки.
– Картинки? То есть?
– Такие вот, например, – Тихон сделал какой-то неопределенный жест. – Чего ты видишь сейчас?
– Тебя, – я пожал плечами. – Комнату. Обстановку. Окно… Ворона, вон, пролетела…
– Русская поговорка, – чуть улыбнулся Тихон: – Просто так даже и ворона не летает.
– А ты это к чему?
– К тому, что все вот это и есть картинки.
Я замолчал, не очень хорошо понимая, как реагировать мне на сказанное.
– Которые порождает – если говорить о конечной причине, разумеется – вечный покой, – констатирующим тоном произнес Тихон.
– Тогда это уже, получается, не вечный покой, а постоянная деятельность, – откликнулся я. – Картинки-то ведь перед глазами постоянно, что наяву, что во сне.
– Во-первых, не «постоянно», а «почти постоянно». Возможно сделать, чтобы картинок не было. Сколько угодно долго. Но это не простое искусство. Да и зачем – сейчас? Во-вторых, ничего такого из этого вовсе не «получается». Потому что картинкам свойственно порождать другие картинки, тем – следующие… Это что-то вроде эффекта поставленных на торец костяшек домино, когда одна, падая, роняет вторую, вторая – третью… Так что участие в творении самого Покоя – минимально. Хотя, конечно, рождение картинок картинками возможно лишь, так сказать, в его поле. Чем ближе располагаются картинки (то есть миры, уровни) к первородству, – тем они более спокойные, тонкие, стабильные, гармоничные. Чем далее же они от первородства, тем, соответственно, менее у них этих качеств.
– Но ежели этак вечно каждое последующее поколение картинок будет становиться грубее и нестабильнее…
– Вечно – становиться не будет. Вечный – только Покой. Всякое порождение картинками картин выдыхается, разумеется, рано или поздно.
– И что тогда?
– Тогда картинки становятся практически вообще бессвязными, хаотичными, короткоживущими. Правда, подчас это обнажает изначальную символическую природу их, и тогда они как бы вдруг ярко вспыхивают. Но чаще выдыхающиеся картинки напоминают видения сумасшедшего или ночной кошмар. Кстати, период упорядоченных картинок (золотой век) я, пожалуй, сравнил бы с бодрствованием. Период же хаотических (а нынешний век, похоже, таков и есть) – со сновидениями.
– Да уж! Иногда вот прямо-таки ловишь себя на том, что живешь – как во сне. И трудно бывает с этим поделать что-нибудь… И что же, этим все и заканчивается?
– Почему же заканчивается? После сновидений у человека бывает сон без сновидений. Также и после периода неупорядоченных картин возникает период отсутствия вообще каких-либо картин. Пралайя – как сказали бы на Востоке.
– То есть… опять Покой?
– Покой – не «опять». Он вечный. Просто он опять тогда становится легко ощутимым.
– Кому?
– Сознанию. Или, если угодно, сознанию тогда вновь становится понятно, что воистину оно есть – Покой. Осознанному Покою же свойственно создавать картинки.
– Значит… опять картинки?
– Вот это ты уже правильно заметил. Картинки – они «опять». Они не вечны, как и, вообще, любое движение. Но некоторые из картинок отличаются первородством. Ты замечал, наверное: самый впечатляющий сон видится на рассвете. И после этого просыпаешься иногда и жалеешь даже: с красками сего сна не идет в сравнение сама явь! Тем более, что она потом начинает блекнуть. Начавшись, как рождение к новой жизни, день как-то выдыхается к вечеру. И, вымотавшись в конец, ты укладываешься спать – едва ль уже ни в надежде на что-то лучшее. Но навь предлагает тебе, как правило, по первому случаю лишь весьма худосочный сон. А то так и вообще кошмар… И только лишь в результате действия состояния полноценного сна без сновидений, достигаемого не с первой попытки, навь – уже на своем излете – порождает шедевр. И… все бы хорошо, но будильник, вооружившись огненным мечом противного звука, изгоняет из рая.
Я помолчал. А после почему-то не нашел ничего более умного, как спросить:
– Ты сам все это придумал?
– Ага, – рассмеялся Тихон. – А на досуге потом еще и собрал, знаешь, как-то – машину времени. И сгонял в прошлое. И написал Велесову книгу. Слышал о такой что-нибудь?
– Что-то слышал.
– Ну так и вот, в ней сказано: Правь положена Даждьбогом. Она невидима нам отсюда. По ней, как пряжа, струится явь, складывающая жизнь нашу. Когда иссякает явь, наступает смерть. Явь есть преходящее и она сотворена Правью. Предшественник и последователь яви суть навь. Правь же всегда содержит семена яви.
Я молча пытался переварить услышанное. Тихон же продолжал после паузы:
– Из яви и нави сотворена вся Малая Сварга. Китайцы очень упрощенно их понимают как инь и ян. Но только они не знают про Великую Сваргу (впрочем, упоминание некоего Великого Предела в книге Перемен позволяет предположить, что некогда им было известно что-то подобное). Малая Сварга представляет собою Мировое Яйцо. Навь и явь – это его белок и желток. Правь являет собою по своей сущности запредел Яйца и поэтому она суть ВЕЛИКАЯ СВАРГА. Только внутри Яйца противостоят Белобог и Чернобог, и они, если говорить понятным современнику нашему языком, есть персонификации порядка и хаоса. На территории яви, как правило, побеждает Белобог. Чернобог же – на территории нави. Явь есть по своей сути, в основном, – движение, и только потому она видима. Навь же представляет собой хаотическую смесь временного движения и временного же (не путать с вечным!) покоя. Поэтому в каких-то случаях она видима, а в каких-то нет. Вечный же покой суть лишь Правь.
Мне после этой нашей беседы думалось: ведение про вечный покой… насколько же оно древнее? Вечный покой поминают христианские православные священники при совершении погребальной службы. (Как, впрочем, и католические: Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua juceat eis.[1 - Покой вечный даруй им, Господи, и вечный свет пусть им светит.]) Но, судя по речам Арконова, ведение о вечном покое было у наших предков еще задолго до рождества Христова. По-видимому, оно постарше индуистской идеи насчет нирваны. Сама идея нирваны есть, вероятно, некоторое переосмысление и упрощение ведения про вечный покой. Ведь индуизм – то есть ведизм восточный – произошел от северного ведизма, когда, в седьмое-восьмое тысячелетие до Р.Х., барминами[2 - Согласно преданию Русской Северной Традиции племя барминов было первым, которое восприняло ведение от арктов (подробнее, например, в книге Кирилла Фатьянова «Предание о Гиперборее», М., ИД Альва-Первая, 2009). Поэтому бармины нередко становились аристократией и священниками в других племенах. Напоминанием о том на Руси служит слово «барин», в Индии – «брахман».] Яруны на Индостан было принесено учение древних руссов. (Подробнее об истории ведизма как изначальной мировой религии говорится в книге «Единство Троицы».[3 - М., ИД Альва-Первая, 2009.] Она была задумана Премавати, известным специалистом по веданте, и она пригласила меня быть соавтором в написании данной из своих книг.)
Во времена, когда происходила наша беседа с Тихоном про вечный покой, насчет Велесовой книги я мог, действительно, разве лишь только «что-то слышать». Едва ли тогда сей текст можно было отыскать даже и в спецхранах отечественных библиотек. Теперь же вполне доступны разные версии переложения Книги на современный русский. Также как и, слава Богу, – исходный, писанный «велесовицею» текст.
И вот, отыскав соответствующий фрагмент, я был в который раз изумлен, сколь точной оказалась память учителя. Привожу это место из дощечки № 1 Велесовой книги (которая, как известно, вырезана была рунами на буковых прямоугольных пластинках).
Если заменить руны «велесовицы» соответствующими буквами, получится следующее: «Праве бо есь невидомо уложена Дажьбом. А по нь – яко пряже сиа – теце яве, и та соутвори живото нашо. А то коли одиде, сьмртье есь. Явь есь текоуща а творено о Прави. Навен бо есте по тоия. До те есте нава а по те есте нава. А в Прави же есте явъ».
НЕВИДИМАЯ ПРАВЬ И ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОФАТИЗМ
Текст этот предельно концентрирован. Что, впрочем, и вообще характерно для Велесовой книги. Она содержит не менее загадок и тайн, чем, к примеру, пресловутые пирамиды египетские (которые превосходит по древности целого ряда запечатленных на ее дощечках событий).
Египетские пирамиды не устают простукивать, обмеривать и просвечивать. Считается, будто бы они суть неисчерпаемый кладезь тайн (открыли в их пропорциях число ?, тайные зашифрованные послания, предсказания будущего…) Тексты же Велесовой книги воспринимаются интерпретаторами, почему-то, как нечто вполне понятное или почти понятное, однозначное. В этом едины как осознавшие факт подлинности ее, так и те, кто все еще пытается делать вид, что речь идет о подделке.[4 - Об исследованиях, которыми была доказана подлинность Книги, я говорю в работе «Евангелие от русских волхвов». Более обстоятельный перечень их можно видеть, к примеру, в книгах Александра Асова.] Насчет последних все ясно, а вот почему закрыты глаза у первых?
По-видимому, причина в следующем. Тысячелетия назад была совершенно иная манера создания текста. Как и восприятия писанного. Сознание современного читателя напрочь отучено перерабатывать концентраты концентратов. Оно их просто не замечает. (Возможно, что у древних по поводу современного текста возникла бы проблема «зеркально симметричная». Они бы захлебнулись «водичкой», которой в последние века стало принято разбавлять прозу. Не получилось бы отличать в этом полу-хаосе редкие конструкции, несущие достойную внимания информацию.)
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: