Лиза Мигунова.

Хью Грант и Лиз Херли. В объятиях богини…



скачать книгу бесплатно

© Мигунова Л., 2014

© ООО «Издательство Алгоритм», 2014

* * *

Мне кажется, что понять женщину не так уж сложно. Это все отмазки: «Ах, эти женщины, какие они сложные существа!» На самом деле женщине нужно всего лишь, чтобы ее любили.

Хью Грант


Любовь – это лишь небольшой бонус к огромному количеству проблем.

Лиз Херли

Хью Грант спешил на встречу с Лиз в Центральном парке Нью-Йорка. Актер случайно оказался в городе, где Лиз сейчас снималась в новом фильме. Он был одет в неизменное черное пальто. В мегаполисе все одеты в черное, и Хью никто не замечал. Уютный островок в центре гигантского города почему-то всегда нравился актеру. Английская природа его не очень-то впечатляла, а здесь вроде бы те же самые деревья и те же маленькие мостики, затерявшиеся в глубине парка, но почему-то все другое. Почему-то здесь ему было уютно. Он увидел Лиз и поспешил к ней. 48-летняя Элизабет Херли как и всегда приковывала к себе взгляды прохожих. Эта удивительная способность актрисы одним только взглядом эпатировать публику всегда поражала Хью Гранта. Раздражала, правда, тоже. 52-летний новоиспеченный отец двоих детей по имени Хью Грант, как и всегда, не сдержал улыбки при виде Лиз. Впрочем, он быстро поправился и не преминул сказать Лиз какую-то гадость.

13 лет прошло с тех пор, как закончился их тринадцатилетний роман. «Странное сочетание цифр», – подумалось актеру.

– Как твой… крикет? – спросил Хью, имея ввиду роман Лиз с Шейном Уорном.

– Да учусь потихоньку, – пожала плечами Лиз, – как твои дети?

– Тоже, учусь, – пожал плечами Хью. – Я кстати тоже в крикет играю – подумав, добавил Хью.

– Ты в гольф играешь – рассмеялась Лиз. – К тому же у тебя нет кенгуру – добавила Лиз.



Глава 1. Шрамы ангела

За много лет до встречи с Лиз…


Жизнь Хью начиналась приблизительно так: в идеально-идеальном доме в семье идеально-идеальных родителей в престижном пригороде Лондона 9 сентября 1960 года родился ангелоподобный Хью Грант. Отец у него был художником, который на момент появления сына нашел себя в торговле коврами, мать Хью Финвола преподавала латынь, английский язык и музыку школе.

Как же ненавидел тринадцатилетний Хью всю эту идеальность! Шел 1973 год. На экранах уже появился «Ребенок Розмари» Полански и Хью не покидало ощущение фальшивости всего этого идеального мира. Где-то там далеко течет настоящая жизнь, такая, как показывают в кино и о какой говорят в кулуарах его школы мальчишки постарше. Ну а он… Он сегодня играет в очередной школьной пьесе, очередную женскую роль. Хью обожал свою театральную студию и очень любил выступать на сцене.

Здесь он мог спрятаться за чужой маской, хоть немного пожить другой жизнью, куда более интересной, чем его собственная.

Играл он очень хорошо, а всем нравится делать то, что у них получается лучше всего. Только вот внешность подкачала. Как же он ненавидел свое отражение в зеркале. С детства благодаря своей очаровательной внешности его наряжали в платьица и костюмы зайчиков, тогда как всех других его сверстников наряжали в совсем иные костюмы.


Малыш Хью


Родители у него были самые, что ни на есть нормальные и очень любящие Хью и его старшего брата. Только вот в школе для мальчиков сложно было найти человека на женскую роль. Ангельская внешность Хью идеально подходила практически ко всем женским ролям. Сегодня вот тоже нужно будет играть. Грант с одной стороны с нетерпением ждал момента выхода на сцену, когда на него будут устремлены глаза абсолютно всех зрителей, когда все и педагоги, и родители будут им гордиться. С другой стороны, он с отвращением думал, о том, как придется выслушивать новую порцию насмешек за его женское платье.

Хью смотрел на себя в зеркало и вспоминал: не далее как пару лет назад он с оглушительным успехом сыграл роль белого кролика в одной из школьных постановок. Тогда мама была просто счастлива от того, как все очарованы ее сыном. Не было тогда ни одной его именитой тетушки и ни одного дядюшки, которые бы не потрепали его по голове. Первые пару раз приятно, когда взрослые тебя гладят по голове, когда это раз тридцатый за день радует уже куда меньше. Отец и мать Хью были из рода военной аристократии, чем в семье очень гордились. Среди предков Хью были знаменитые Джон Мюррей, первый граф Ноттингем и пр. Такое положение обязывало. Хью почему-то всегда хотел соответствовать своим предкам. Театральные постановки очень радовали маму Хью, Финволу. Да и от заикания он вылечился именно благодаря участию в школьных спектаклях. Хью во многом был похож на свою мать Финволу, даже акцент свой он унаследовал от нее.

Грант глубоко вздохнул и, наконец, собрался с силами. Он переживет новую порцию насмешек ради того, чтобы сыграть в пьесе. Он справится.

В тот день он действительно хорошо сыграл свою роль, но вот очередная порция насмешек вконец достала несчастного подростка.

Жизнь редко подбрасывает непреодолимые проблемы. Какой в этом смысл? Зачем ломать человека, если намного интереснее научить. Иногда учеба дается тяжело, но когда совсем невмоготу вдруг приходит помощь. Причем обычно оттуда, откуда ее меньше всего ждешь. Так намного интереснее.



Спустя где-то неделю после спектакля Грант отправился на футбольный матч. Игра с самого начала не задалась.

Кто-то ему проорал:

– Смотри личико не порань…

Как частенько бывает по законам Мерфи, Хью оглянулся в сторону обидчика, запнулся о камень на поле и… Вдрызг разбил лицо. Ему было ужасно стыдно и больно, но стыдно, пожалуй, больше. В особенности неприятно было, что падение видели девочки из соседней школы. Они и так считали Гранта девчонкой. Совсем не брутальный парень не вызывал в девочках никакого интереса, а тут еще и падение, да такое досадное.

– Эй, Грант, очнись, – кричала ему школьная медсестра. – Да что с тобой, парень?! – кричала не на шутку перепуганная женщина.

Хью втянул носом воздух и все-таки заставил себя открыть глаза. Перед собой он увидел толпу испуганных девочек из соседней школы, которые наперебой ему пытались помочь. Удивление было настолько сильным, что Хью даже забыл о боли. Он просто наблюдал, как все бегают вокруг, стараются помочь… Ни один человек не посмеялся над ним.

Медсестра повела его в медицинский кабинет и привела рану мальчика в порядок, правда, все равно нужно было ехать в больницу. Пришлось даже наложить швы, благодаря чему на ангельском личике Гранта появился очень мужественный и очень эффектный шрам. Так жизнь неожиданно подбросила мальчику возможность передохнуть и насладиться успехом среди сверстников.


Хью Грант с отцом и братом


До тех пор, пока шрам не прошел Хью просто купался во всеобщем внимании. Он заслужил уважение у одноклассников и имел просто неимоверный успех у девочек. Не то, чтобы в школе его обижали, но вот уважения он раньше не вызывал. Сейчас же он выходил на улицу и чувствовал примерно то же, что испытывал, когда хорошо играл на сцене. Ему очень нравилось это всеобщее внимание, но еще больше ему нравилось то, что это настоящая жизнь. Шрам являлся своего рода доказательством того, что он живой человек в настоящей жизни, где есть место крови и боли. Как в кино. Как там, в настоящей жизни, за пределами района Хаммерсмит, в респектабельном пригороде Лондона.

Шрам прошел буквально через месяц. Детская память очень короткая, и через неделю после снятия швов о Хью все забыли. Он снова не вызывал повышенного интереса у девочек, ему вновь досталась женская роль в спектакле, а следовательно, и снова появились насмешки со стороны сверстников. А главное: снова появилось это жуткое отвращение от собственной физиономии в зеркале. «Девочка и есть девочка». Ничего мужественного в нем нет. На глаза Хью навернулись слезы и он зажмурился. Вспомнилось, как всего полтора месяца назад все склонились над ним, все так волновались, сочувствовали. Вспомнился этот дикий шок от всеобщего внимания и… Он решил повторить успех. Решение пришло внезапно, и оно показалось единственно верным. Хью схватил с полки в ванной комнате отцовскую бритву, и полоснул себя лезвием. Кровь тут же выступила, а вместе с ней появилась и жгучая боль. Лицо буквально обожгло и самое страшное: боль не проходила, а лишь усиливалась, пока не стала совсем нестерпимой.

Ни на следующее утро, ни даже через день Хью в школу не пошел. Лицо раздулось, а в рану поступила инфекция. Ни о каком сочувствии речи идти не могло. Впрочем, желание заглянуть за черту идеального мира никуда не ушло. Бунт против собственной ангелоподобности еще будет, но тот случай на долгое время испугал Хью. Мир по ту сторону идеальности отпугнул его. Хотелось выйти посмотреть на то, что же там в другом мире, но обязательно вернуться. Обязательно нужно было оставить дверь открытой, дверь в уютный пригород Хаммермит неподалеку от Лондона.

«Разумеется, это было большой ошибкой, – вспоминает Хью Грант. – Особенно если учесть, что в порезы попала инфекция, и они воспалились».


Хью Грант и Эмма Сэммс в фильме «Леди и разбойник»


Тот случай во многом сформировал личность Хью, сформировал его вечное стремление к недозволенному и вечный страх перед ним.

Впоследствии Хью вывернул плечо, катаясь на скейте. Эта травма имела куда более серьезные последствия. По сей день Хью страдает от того, что поврежденная кость, перегружаясь, порой выпрыгивает из сустава. Эта травма не оказалась столь эффектной, как тот памятный шрам на лице. Бунт против идеальной жизни, казалось, окончательно уснул. На целых 22 года. В 1995-м Революция Гранта имела куда более тяжелые последствия, чем тот неудачный порез папиной бритвой, но до этого Хью еще было очень далеко. Сейчас он продолжал играть в театральной секции, учиться и играть в футбол. Каникулы Грант проводил в Шотландии с дедушкой, часто ездил на охоту и прилежно играл роль английского мальчика из приличной семьи. У Дедушки Хью бывать очень любил. Там он чувствовал себя настоящим мужчиной. Более всего ему нравилась охота.

Я обожаю охоту. Когда я был маленьким мальчиком, нас с братом часто отправляли к дедушке в Шотландию. Дедушка расставлял человеческие фигуры, и мы с братом стреляли по ним. Особенно нравилось, когда эти фигуры разрывались. Это не лучший метод воспитания, но нам очень нравилось.


За роль лорда Адриана в фильме «Привилегированные» Хью Грант получил всеобщее признание


В остальное время Грант вел себя очень правильно. В 1967–1968 годах он сменил две школы, в каждой из которых учился очень хорошо. В 1969 году Грант поступил в престижную школу «Латимер», которую впоследствии и закончил. Несмотря на всю именитость рода, в семье денег было очень немного. Хью старался изо всех сил оправдать ожидания родителей. Он играл в драмкружке, прилежно учился, играл в футбольной сборной школы. Плюс к тому он играл в крикет.

«Он был умнейшим из умных»

Крис Хаммонд, классный руководитель Хью Гранта

Без особенных проблем Хью поступил Оксфордский колледж на отделение искусствоведения и даже выиграл стипендию Голсуорси. С девочками уже давно проблем не возникало, разве что от избытка женского внимания Хью частенько попадал в нелепые ситуации. В колледже он продолжил заниматься своим любимым хобби и вступил в театральную студию колледжа. Здесь Хью уже играл не зайчиков и девочек. Ему доставались куда более интересные роли. Впрочем, никаких особенных эмоций при выходе на сцену Грант уже не испытывал и воспринимал подмостки как непременный атрибут своей жизни.

«В первый раз я увидела Хью на одной из вечеринок Оксфорда. Уже тогда в нем было что-то особенное. Он был настоящей звездой в компании»

Анна Чансэллор

Студенческое сообщество Piers Gaveston Society стало новым протестом Хью Гранта против роли приличного мальчика из фешенебельного Лондона. Оксфорд славится своими тайными сообществами, ну а это было самым тайным среди всех. Организация названа в честь любовника короля Эдварда II, известного своей нетрадиционной ориентацией. Сообщество это славилось своей любовью к организациям эротических вечеринок. Ни в чем особенно криминальном Хью Грант замечен не был. Учился Грант хорошо и ему даже предложили продолжить образование и получить степень по философии, но стипендии при этом не выделили, так что пришлось отказаться. Параллельно он играл в драматической студии, подрабатывал помощником агронома в футбольном клубе «Фулхэм». Кстати до сих пор болеет за эту команду.


Оксфорд


Глава 2. Маленький танк, или Тортики во имя цели

За 9 лет до встречи с Хью…


Лиз сидела в гостиной и меланхолично поглощала тортик. Во входную дверь без стука вошел сосед, с которым она познакомилась на днях. В благополучных районах Великобритании не принято запирать двери, но такой бесцеремонностью мало кто страдает.

– Лиз с тобой все в порядке? – настороженно спросил парень, имени которого Лиз к своему стыду не помнила. Таких случайных знакомых в ее жизни было слишком много, чтобы запоминать каждого. Семья часто переезжала и соседи менялись с калейдоскопической скоростью.

– Все отлично, как видишь, – хмуро ответила тринадцатилетняя Лиз Херли.

– Я вижу тебя уже третий раз, и ты все время ешь. Может, у тебя что-то случилось, у тебя стресс?

Мальчик, видимо, насмотрелся за лето дневных телешоу и стал разговаривать, используя термины телепередач.

– Все отлично. У меня переходный возраст. Вот и перехожу себе с удовольствием, – резко отреагировала Лиз и ушла из гостиной, ясно давая понять знакомому, что не желает больше с ним общаться.

Херли с отвращением отодвинула от себя тарелку со сладким и задумалась. Объяснять мальчику то, что она ест не просто так, а с определенной целью, ей не хотелось.


Частые смены партнеров не приносили Лиз душевного спокойствия


Родилась Элизабет Херли 10 июня 1965 года в Бэсингстоке, достаточно крупном городе графства Хемпшир, что в Великобритании. Впрочем, место рождения в случае с Херли, особенного значения не имело, так как семья ее очень часто переезжала из города в город. Дело в том, что отец Лиз Херли был военным, и семье приходилось мотаться вместе с ним по разным уголкам страны. Рой Леонард Херли, отец будущей актрисы, приучил своих детей к порядку и строжайшей дисциплине. Семья у Лиз была очень дружная, но уж очень нестандартная для пуританской Англии. Дело в том, что Рой Херли был убежденным католиком, а мать девочки была убежденной протестанткой (кстати в одной из биографий актрисы почему-то указано наоборот: отец протестант, а мать католичка). Такой мезальянс был большой редкостью для Великобритании тех лет. Впрочем, родители Лиз очень сильно любили друг друга и старались поддерживать во всех начинаниях. Свидетельством искренней и нежной любви родителей Лиз могут послужить трое детей, которые появились вскоре после заключения брака. Самой старшей была Кейт Херли, а самым младшим оказался Майкл Джеймс Херли. Элизабет стала средним ребенком в семье.

Обычно средние дети рождаются с очень конформистским характером. Они коммуникабельны, общительны и дружелюбны. Последние три определения вполне могут послужить характеристикой Лиз, но вот конформизм? Нет. Приспосабливаться Элизабет не желала никогда, нигде и ни в чем.

Будущая актриса больше общалась с отцом, чем с матерью. Несмотря на крутой нрав Роя, Элизабет прекрасно ладила с отцом. Девочка также любила во всем контроль и порядок, обожала посещать показательные выступления армии. Форма, строгость и четкость уклада жизни все это ничуть не тяготило бунтарскую натуру Лиз. Но вот вмешательство в личную жизнь, в ее личные цели Лиз не терпела.

«Воля и стремление. Главное – знать, чего хочешь, и идти напрямик к поставленной цели. Чудо нужно уметь организовывать самостоятельно!» – Вот главный урок, который преподал ей отец. Эти слова прочно врезались в память девушки, и до сих пор Лиз не устает повторять эту фразу в любом своем интервью. Судьба актрисы, продюсера и модели полностью подтверждают верность этому принципу жизни.



Девочка с детства была счастливой обладательницей врожденной пластики и утонченной фигурки. Лицо с правильными чертами, хрупкость и плавность движений навели мать девочки на простую мысль: девочка рождена для балета. Анджела Херли просто видела, как ее девочка порхает по сцене во всемирно известных постановках балета. О своих мыслях Анджела не преминула сообщить Рою, и отец Лиз в этом полностью поддержал свою жену. Рой видел в Лиз совсем другие качества: жесткость, принципиальность, целеустремленность. Все эти качества, по его мнению, сослужили бы девочке хорошую службу в балете. Не в армию же отдавать хрупкую Лиз, в самом-то деле! На свою беду Элизабет Херли как-то обмолвилась, что ей интересны танцы. Впрочем, то, что Лиз рождена для танца, и так было видно. И вот двенадцатилетнюю Элизабет Херли уже вели под руку в балетную школу.

Да, Лиз любила танцы. Танцы, но не балет! Все эти допотопные пляски в платьях из занавесок просто претили Элизабет. Как же родители не могли понять, что балет давно умер как искусство. Скончался в муках и остался жить в памяти допотопных мастодонтов! Ну, во всяком случае, примерно так думала подросток Элизабет Херли. Все эти ежедневные занятия танцами, мучительные упражнения и бесконечные козни соратниц по несчастью Элизабет просто выводили из себя. Женский коллектив, да еще проживающий под одной крышей, да еще в вечном соперничестве, да еще и подростковый… Закалку Лиз получила в балетной школе еще какую. Ни одной армии и не снилось.

Больше всего на свете Элизабет не хотелось огорчать отца. Следовательно, категорично и резко отказаться от балетной школы было никак нельзя. Но ведь слова отца уже горели в памяти Лиз, именно он ей постоянно говорил, что нужно идти напрямик к поставленной цели. Вот она и пойдет и дойдет обязательно, чего бы ей это не стоило.


Юная Элизабет даже не предполагала, что станет моделью


Балет требовал поддержания маленького веса. Для большинства девочек это было огромной проблемой, а вот Элизабет от природы была хрупкой как фарфоровая статуэтка в музыкальной шкатулке. Херли поставила себе цель: вылететь из балетной школы, причем по не зависящим от нее причинам. Плохие отзывы преподавателей расстроили бы родителей Лиз не меньше, чем ее категоричный отказ от занятий балетом. Следовательно, оставался один вариант: потолстеть. Она подросток и контролировать свое физиологическое развитие ну никак не может. С’est la vie, как говорят во Франции. Лиз с отвращением посмотрела на третий кусок тортика и снова взялась за ложку.

Тем летом план по потолстению не удался, но маленький танк по имени Элизабет Херли не привык отступать от цели. Если долго мучиться, то что-нибудь получится. У нее получилось. За очень короткий срок Элизабет вдруг выросла на целых двадцать сантиметров и потолстела на такое же количество килограмм. Поговаривают, что девушка прибегла к каким-то гормональным таблеткам, благодаря чему и произошел такой скачок роста. Но откуда девочка-подросток могла раздобыть гормональные таблетки, которые всегда под особым контролем во всех аптеках? Об этом сплетни умалчивают. Однажды Элизабет со смехом призналась: для придания объема бедрам она засовывала носки в задние карманы джинсов. Вот в это верится куда больше.

Цель была достигнута. Двадцать килограмм получены. Пышкой Элизабет даже тогда нельзя было назвать, но для английского балета девочка уже не годилась. Педагогам было жаль терять талантливую ученицу и в качестве крайней меры прописали ей строжайшую диету, которую Элизабет всеми силами старалась не соблюдать. В постановках Элизабет больше участвовать не могла. Английский балет не занимался переноской особо ценных грузов по сцене, и Херли все-таки решили отправить домой.



Подросток кинула все свои актерские способности на то, чтобы скрыть ликование. Изображать скорбь было трудно, но Лиз справилась.

1970-е стали временем рождения панк музыки. В 1974–1976 годах панк-рок приобрел популярность в Нью-Йорке. Город, который так долго будоражил великий смутьян по имени Энди Уорхол, с радостью принял панк-рок. Вначале этот термин употребил кто-то из критиков, и звучало это как оскорбление. Дело в том, что «панк» в переводе значит ругательство (подонок, проститутка, ну и еще несколько нелитературных синонимов подберется). Вскоре панк-рок заразил и чопорную Великобританию. Родина Beatles не могла пройти мимо такого явления. В Великобритании панк приобрел политические нотки звучания. Впрочем, суть жанра осталась прежней: играй, если хочешь, и неважно как. Вот принцип панк-рока. Невероятная эмоциональность вкупе с повышенной громкостью и искусственно быстрым темпом звучания – вот таким был панк-рок в Британии 1976–1979 годов. К 1980-м панк добрался и до Хэмпшира.

Когда мне было 16, это 1981–1982 годы, в пригороде, в котором я жила, царствовал панк-рок. Если ты хотел быть модным, ты был обязан слушать панк.

Sex Pistols, Exploited, The Adicts – такую музыку слушала несостоявшаяся балерина Херли. Дома Элизабет снова была счастлива, бунт ведь удался. Победа имеет неприятное побочное действие: она окрыляет. Вот Лиз и решила, что бунтовать, так бунтовать. Волосы у нее приобрели кардинально розовый цвет, в ушах у нее появилось 12 сережек и… о ужас! Появилось колечко в носу. Маленький танк шел напролом и до конца. Сказать, что родители девочки были в шоке, это ничего не сказать. Анджела безумно переживала за свою хрупкую девочку, а вот отец Рэй в глубине души, совсем чуть-чуть, но гордился своей девочкой. Конечно не сережками и розовыми волосами, а своей феноменальной упертостью (правда, это было ну очень глубоко в душе).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3