Месть. Новогодняя подача

Лиза Гамаус

Месть. Новогодняя подача

Глава 1. Боялся тебе сказать

В окно светит декабрьское солнце. Откуда оно взялось, непонятно. Немного сбилось с пути, мне кажется. Обычно в это время года неба-то нет, не то что солнца.

Сижу на работе перед компом. Частное архитектурное бюро «Стройка», где я зав отделом по планированию, или, как меня называют за глаза, «начальник над хаосом». Не знаю, сколько в этом иронии, но я стараюсь работу работать по совести.

Наматываю прядь волос на палец и смотрю в монитор. Новогодний квест «Лабиринт Минотавра» практически готов. Я вожусь с ним уже две недели. Курирую процесс, потому что в этот раз это моя блестящая идея.

Нас восемь человек, и мы дружим с института. Ну, как дружим… Скорее, это стая выживших в пучине частного бизнеса последних лет, которую теперь держит вместе привычка и взаимные долги. Кроме Ольги. Она восьмая, примкнувшая к нам год назад из-за Петьки, который так в неё влюбился, что начал нас шантажировать уходом из компании, если мы не примем его Лялю. Ляля, к слову, оказалась стервой редкой пробы, но с талантом делать дизайн-проекты, от которых у заказчиков выступают слёзы умиления. Так что терпим.

Почему-то мы пока не переженились, хотя все четыре пары довольно стабильны. Время такое, все ждут, когда не будет материальных проблем. Я лично считаю, что их нет только в загробном мире.

У нас с Ильёй другое. Я вообще не против брака, и меня не смущает моя маленькая квартира в спальном районе, доставшаяся мне от бабушки. Но Илья не спешит.

– Успеется, Светик, – вещает он свою мантру. – Давай ещё немножко поработаем, погуляем и посмотрим на мир.

Как будто мир куда-то денется, если мы поженимся.

Мы скинулись и наняли для праздника старый особняк, построенный в девяностые. Воплощение вкуса нувориша с амнезией: колонны, как в греческом храме, рыжий кирпич, золотые завитушки на фасаде и ангел ещё до кучи над входом. Полное отсутствие логики в планировке. Как по мне, такое не переделывается, а сносится под корень с аплодисментами. Но для игры в новогодний лабиринт – самое оно.

Я связалась с компанией, которая устраивает квесты. Они построили лабиринт, наделали там ловушек, свето-звуковых эффектов. План игры мне нравится. А самое главное – приз. Сертификат на двухнедельное сафари премиум-класса «По следам Великих Озер»: Танзания, Бурунди, Уганда. В общем, всё, чтобы похвастаться в соцсетях. Сертификат купили в складчину – кому повезёт. Прививки – личное дело каждого, естественно.

Звонок. Мама. Они с отцом живут в Перми, и мы видимся всё реже и реже. Зато всегда на связи. У меня мама такая. Постоянно «проверяет лампочки», как папа говорит.

– Светик, у Нади сын из стажировки прилетает тридцать первого, ему негде будет остановиться, а второго у него собеседование на работу.

– Второго января? – переспрашиваю я, чувствуя, как в душе просыпается недоброе.

– Да, именно. Ты же всё равно уезжаешь на Новый год, помоги хорошему человеку.

– В смысле «помоги»? Приютить бродячего хипстера?

– Оставь ему ключи у вахтёра внизу, он очень серьёзный и порядочный. Надя же нам как родственница, я не могу ей отказать. Светик, пожалуйста.

Голос у мамы такой, будто она просит не ключ, а подвиг. Приходится сдаться.

– Хорошо. Только третьего пусть съезжает. И спать будет на диване в большой комнате. Бельё оставлю. Как зовут этого счастливчика?

– Фёдор. Надин сын, неужели не помнишь? Постарше малость, но ты с ним в детстве играла.

– Не, не помню такого. Ладно, не важно. Оставлю вторые ключи у Петровича внизу.

Дальше мы двадцать минут говорим о её новом рецепте фруктового салата. Я их вообще никогда не делаю, эти фруктовые салаты.

Прихожу домой, собираю сумку в дорогу, укладываю маленькие подарочки для друзей – всем одинаковые носки с оленями. Традиция со студенческих времён, ничего не поделаешь. Можно что-нибудь добавить по личному усмотрению, но носки – маст. Так что новыми семью парами носков я точно обзаведусь.

Илья поедет из своей квартиры. Мы не живём вместе. У нас современный, продвинутый формат: встречаемся на выходных и в праздники, чтобы не надоедать.

Ложусь спать, уставшая и готовая к новогодней вечеринке, как танк к параду. Тоже папино выражение.

Беру такси и еду на место встречи – станция Молодёжная. Погода мерзкая, слякоть, настроение, несмотря ни на что, приподнятое. Илья почему-то не отвечает. Не важно, у него такое бывает.

Таксист – мужчина лет пятидесяти, с лицом, выражающим всезнайство и жаждущим опрокинуть мне на голову всю собранную мировую мудрость.

– Куда едем, красавица? К любовнику? – хрипит он, видимо, считая это верхом светского юмора.

– К друзьям, – бурчу, уткнувшись в телефон.

– Ага, понятно. Друзья. А сама-то вся такая нарядная. Муж есть?

– Как это вас касается? – держусь и пока не хамлю, но уже пора.

– Я по жизни интересуюсь. Я, например, три раза был женат. И знаю, бабы нынче все как на подбор – гуляют, пока мужья пашут.

– Печальный опыт. Давайте лучше помолчим.

– Ой, обиделась! – он смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Я же по-доброму. Советую, как отец. Вам надо мужика нормального, семейного. А не этих… друзей.

В этот момент он решает пойти на обгон фуры по встречной полосе. У меня сердце уходит в пятки.

– Вы с ума сошли?! – визжу я.

– Я сорок лет за рулём! – парирует он, как будто это даёт ему право на самоубийство. Дебил. Вот не хотела портить себе настроение, но как?

Выезжаем на правильную полосу.

– Ещё одно слово, не, полслова, и я не поленюсь, напишу жалобу. Понятно? – говорю я тоном зав отдела по планированию.

Заткнулся.

Выхожу из машины, он кричит мне вслед: «С Новым годом! Мужика хорошего найди!» Непроходимый бурелом. Лесника ему!

Подхожу к микроавтобусу. Все уже тут. Петя с Лялей, две другие пары. Сидят, смеются. Ильи нет.

– Где Илья? – спрашиваю, оглядываясь. – Знает кто?

Все переглядываются. Петя берёт меня за локоток и отводит в сторону. Лицо у него такое, будто он только что проглотил живого щелкунчика.

– Свет, – начинает он, ковыряя снег ботинком. – Илья… он просил передать.

– Передать что? Где он? Машина сломалась? Или в аварию попал?

– Нет… Он… не приедет. – Петя смотрит куда-то мне в переносицу, не в силах поднять глаза. – Он уехал.

– Уехал? Куда? В магазин за шампанским? Что за бред?

– В горы. В Сочи, короче, – Петя выдыхает эту фразу одним словом.

У меня в ушах начинает звенеть. Красная поляна. Не наш подмосковный лабиринт, а Сочи.

– С кем? – мой голос звучит странно тихо.

Петя молчит. Но его молчание красноречивее любых слов.

– С Натальей Скворцовой, – выдавливает он наконец. – Они… они уже давно, Свет. Он просил прощения. Сказал, что боялся тебе сказать, что хотел сделать это красиво после праздников.

– Как такое можно сделать красиво? – спрашиваю я Петю.

Пока я две недели пахала над лабиринтом, он выбирал лыжные костюмы для себя и Натальи Скворцовой, нашей общей знакомой из фитнес-клуба, весёлой блондинки, которая хорошо умеет делать две вещи – громко смеяться и кататься на горных лыжах.

Я стою, и мне кажется, что все смотрят на меня с жалостью. Ольга-Ляля уже делает скорбное лицо, но в глазах у неё читается «я же говорила, что он козёл». Остальные отводят взгляд.

– Поехали без меня, – говорю я. Голос не дрожит, и это меня пугает больше всего. – Я… я не в форме.

– Свет, да ладно, поехали с нами, протрезвеешь! – пытается кто-то пошутить, но шутка повисает в морозном воздухе и падает, как подстреленная утка. Опять папины слова.

Я разворачиваюсь и иду. Просто иду. Беру такси, еду домой. Всю дорогу смотрю в окно и думаю о том, что теперь приз – поездка в Африку – мне точно не достаётся. Нашла о чём думать. Я просто прячусь в этих мыслях, потому что в голове – предательство.

Бросаю сумку в прихожей, падаю на диван и начинаю реветь. В голос. Реву о потерянных надеждах, о собственной глупости, о том, что меня ждёт не шампанское и смех в особняке, а вот это вот всё: пустая квартира, распухшее лицо и осознание, что тебя променяли на горнолыжный курорт и другую. Не важно, какую. Тебя променяли, и этого достаточно. Истерика полная.

Ровно в 17:00 слышу, как в замочную скважину входной двери вставляется ключ, и на пороге появляется огромный мужик с дорожной сумкой.

Глава 2. Фляга

Мужик ставит сумку в прихожей и оглядывается, будто проводит тактическую оценку местности. Даже в полумраке прихожей видно, что он большой, высокий, с огромными плечами, спортивного телосложения.

Я столько времени потратила на эти древние мифы, пока игрой занималась про Минотавра, что, находясь в бреду своей истерики, посмотрев на него, сразу представляю его греческим богом, спустившимся ко мне с Олимпа.

Его взгляд скользит по стенам, падает на меня.

Я стою в дверном проёме, держусь за косяк, потому что при виде спустившегося бога ноги не держат. У меня зарёванная морда, спутанные волосы и такой хмурый вид, что он сразу понимает, что попал не вовремя. Да ещё и сумка открытая валяется в прихожей, из которой я что-то вытащила, а что-то разбросала по полу.

Взгляд прямой, изучающий. На шее – небрежно повязанный клетчатый шарф известного бренда.

– Здравствуйте! – решает он поздороваться. Голос низкий, грудной, слегка хрипловатый, будто от усталости.

– Вы кто? – мой собственный голос звучит сипло от слёз. Мне страшно и не страшно одновременно. Страх смешивается с диким, неуместным любопытством. Кто этот гигант, вломившийся в мой вечер тотального кошмара?

– Светлана? – отвечает божество вопросом на вопрос, не сдвигаясь с места. Стоит, заполняя собой всю прихожую, и ждёт.

– Допустим, – бормочу я. И тут до моей перегруженной переживаниями и всем возможным негативом обманутой женщины головы доходит. – Ой! Это ж мамин Фёдор! – А вас?

– Я Фёдор, – говорит он, как констатирует факт. – Вам должна была ваша мама позвонить. Я же взял ключи внизу, у вахтёра.

Он делает шаг вперёд, а я невольно шаг назад. Он вносит с собой запах морозного воздуха и чего-то ещё – пряного, мужского.

– Вспомнила. Извините, – выдавливаю я. – Я должна была уехать, но поездка… разладилась. Так что…

Мне даже стыдно становится. У меня, наверное, тушь размазана по щекам в стиле трагического клоуна. Да ещё и сумка валяется в прихожей.

– Раздевайтесь и проходите в большую комнату. Туда, – показываю я ему кивком в сторону гостиной, стараясь звучать хоть немного хозяйственно.

Он кивает, одним плавным движением снимает куртку и вешает её на крючок. Движения у него экономичные, уверенные, без суеты. Под курткой – тонкий тёмно-серый кашемировый свитер, который обрисовывает рельеф груди и плеч. Мышцы играют мощно, но естественно. Поди ж ты! Он наклоняется, чтобы снять спортивные ботинки цвета хаки, и я невольно отмечаю, как тянется ткань его идеально сидящих штанов.

Достаю из ящика пару одноразовых тапочек, стыренных из какого-то отеля, и сую ему. Он берёт их, и его пальцы – длинные, с ровными ногтями – на секунду касаются моей ладони. От этого прикосновения по коже пробегает ток. Или я уже просто фантазирую на больную голову.

– Прилетел только что? – спрашиваю я, чтобы заполнить молчание, пока он переобувается.

– Три часа назад. Из Лиона, – отвечает он, выпрямляется во весь рост и закидывает шарф на вешалку. – Годовая стажировка закончилась. Отработал своё в Европе.

– И что, там круто? Я во Франции ещё не была.

Он проходит в гостиную, осматривается. Его взгляд останавливается на пустой бутылке из-под вина и смятых салфетках на журнальном столике.