ТРИ БОССА. ОДНА СЕКРЕТАРША

Лия Ред

ТРИ БОССА. ОДНА СЕКРЕТАРША

Глава 1

Я бежала по коридору, и стук моих каблуков гулко отражался от гладких крашеных стен офиса. Почти везде было темно — все сотрудники давно ушли домой. Только в конце коридора горел свет в кабинете директора. Меня ждали уже больше часа.

Я так сильно опоздала, потому что днём и до самого вечера даже не подозревала, что те документы, которые нужны будут на вечернем совещании, я вчера случайно забрала домой вместе со своими бумагами журналами.

А днём в очередной раз позвонил Димка и снова попросил денег. Он подсел на какую-то модную игрушку и вот второй месяц уже не работал — искал себя в работе , ну и поигрывал. А я не давила на него, но сегодня сорвалась. Поставила его на место: сказала, что денег не дам, если хочет — пусть ищет себе работу. Или… ну, в общем, он выбрал «или». В очередной раз сказал, чтобы я катилась куда-то там, жирная корова. Он знал, как меня задеть. Дело в том, что я была пышкой и очень стеснялась своего тела. Для меня это была большая боль, поэтому его слова так задели, что я в перерывах на работе заходила в кабинку и плакала. А потом вытирала слёзы и шла работать. Конечно, я в такие моменты даже не думала о документах, и тем более посмотреть их

И вот вечером я обнаружила, что важных бумаг для презентации нет. Для той презентации, к которой я готовилась месяц. И теперь повышение мне, похоже, больше не светило — по крайней мере, в ближайшие дни, а может, и недели… Да что там? Месяцы! а может даже грозило увольнение?

Сверхпунктуальный и помешанный на порядке начальник — это горе для такой недотёпы-секретаря, как я. И о чём я только весь день думала? ах ..да… о том что я “жирная корова”

А начальник — Леонид Сергеевич. Генеральный. Ему сорок три, но выглядит на тридцать пять — поджарый, накачанный, с лёгкой сединой на висках, которая делает его не старым, а опасным. Весь офис по нему сохнет. Секретарши млеют, когда он проходит мимо. Менеджеры средней руки заикаются, отчитываясь. А я его боюсь. Серьёзно. Бывают такие мужики, на которых смотришь и теряешься. У них особая аура и опасный хищный взгляд. Вот он часто наделял меня таким — был справедливым и просто так не ругал… но чувствую, до сегодняшнего момента.

Я добежала до двери в кабинет и остановилась, чтобы перевести дух. Бег на каблуках — то ещё препятствие. Документы прижала к себе и попыталась выровнять дыхание. Из переговорной слышался мужской смех и разговоры — значит, они ещё тут, и мне удастся как-то загладить свою вину. Потому что мне очень нужна эта работа. Судя по сегодняшнему дню, платить за квартиру мне нужно как-то самой, не то чтобы он мне помогал. но изза него финансы тоже просели.. Я выдохнула: будем надеяться на лучшее.

Я вежливо постучалась и вошла.

— Леонид Сергеевич! — с ходу начала я. — Прошу прощения, я торопилась, как могла!

Смех тут же умолк, и я разглядела пару мужчин помимо моего начальника, сидящих за большим столом для переговоров. Это был мой босс и ещё два незнакомых мне мужчины. У одного был расстегнут серый пиджак, другой был просто в рубашке, а пиджак где-то там лежал. Я, глядя на них, сглотнула. И мне стало страшно неловко. Как будто овечка забралась к тиграм.

Впрочем, мой босс тоже успел раздеться и расслабиться. Его рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, являя взору грудь с тёмными волосками. А закатанные по локоть рукава открывали сильные жилистые предплечья с проступающими рельефными венами. Я невольно отвела взгляд, чувствуя, как краска приливает к щекам, и в то же время внутри что-то сладко и тревожно сжалось — от этого зрелища, от его близости, от того, как он смотрел на меня поверх очков, медленно и внимательно, будто уже знал, что я сейчас скажу, и заранее выносил приговор.

— Опоздали, — ровно произнёс он, и в голосе не было злости, только холодная, тягучая уверенность, от которой у меня подкашивались колени.

Я прижала документы к груди крепче — как щит, — чувствуя, как ткань блузки натягивается на плечах, и в этом движении было что-то отчаянное, почти жалкое, и от этого ещё более интимное.

— Катя, ты понимаешь, который сейчас час? — Леонид Сергеевич не повысил голос, но от этого стало только хуже. — Ты сказала: быстро съездишь и вернёшься. Прошло два часа.

Я замерла у стола, прижимая папку к груди, будто она могла защитить от его взгляда. В кабинете стояла та особенная тишина, когда слышно собственное дыхание — и как под блузкой гулко, часто бьётся сердце.

— Я понимаю. Простите. Я торопилась, просто пробки, а потом ещё…

— Не надо. — Он протянул руку. — Документы.

Я поспешно отдала папку. Он открыл её, пролистал страницы — быстро, цепко, — и только потом снова посмотрел на меня. За переговорным столом сидели двое: Алексей Дмитриевич, темноволосый, в дорогом костюме, уже без пиджака, и Николай Олегович — спокойный с виду, светленький с вьющимися волосами, но с очень внимательным взглядом. Перед ними бокалы, открытая бутылка коньяка, планшет, ноутбук. Оба смотрели на меня. И от этого становилось ещё хуже.

— Я хочу понять одну вещь, — произнёс Леонид Сергеевич, закрывая папку. — Как документы по сделке оказались у тебя дома?

Я опустила глаза.

— Я собирала бумаги на курсы и, видимо, случайно сложила вместе со своими. Заметила только вечером, когда вы позвонили.

— «Видимо»? — переспросил он. — Катя, это не конспекты. Здесь коммерческие условия, расчёты, данные по партнерам, договор, который готовился два месяца. Ты понимаешь, что эти документы не должны были покидать офис?

— Да, понимаю.

— Нет, не уверен.

Он положил папку на стол и выпрямился. расстегнутая рубашка так и манила, поэтому я как завороженная смотрела только туда. Я невольно отвела взгляд — и тут же почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Если бы понимала, не бросила бы её в сумку вместе с журнальчиками.

Мне стало жарко. Я так же прижимала документы, но теперь я чуть чуть их шевелила, от волнения и тогда чуть ветерок поднимался от них , но меня это не спасало.ю

— Я не специально. Я правда не заметила.

— Именно это и беспокоит. — Он сделал паузу и кивнул в сторону мужчин. — Алексей Дмитриевич и Николай Олегович приехали не для того, чтобы два часа ждать, пока мой сотрудник вспомнит, где оставил папку. Люди освободили вечер, перенесли дела. У нас была договоренность по времени.

Лицо горело.

— Я знаю.

— Нет, Катя. Ты только начинаешь понимать. — Он подошел ко мне и взял папку, пролистывая лист. — Мы готовили сделку почти два месяца. Согласовывали цифры, переделывали расчёты. Сегодняшняя встреча должна была быть финальной. Не ознакомительной. Финальной. Пройтись по последним пунктам, показать презентацию, перейти к договору.

Я молчала, чувствуя, как под блузкой становится тесно от каждого вдоха, теперь документов не была , и щита тоже, я решила расстегнуть пару пуговиц на своем пиджаке

— Вместо этого часть материалов была у тебя дома.

— Я очень виновата.

— Это я уже услышал. — Голос оставался спокойным, но я слишком хорошо знала его, чтобы не понимать: он в бешенстве. — Мне важно другое. Если сотрудник допускает ошибку такого уровня, он должен понимать последствия. Из-за тебя встреча началась позже. Из-за тебя мы потеряли время. Из-за тебя сейчас приходится заново собирать внимание людей, которые полтора часа сидят здесь и ждут.

—Извините— уже в который раз я пыталась извиниться.

— Перестань повторять одно и то же. Извинения ничего не меняют. — Он подошёл ближе, развернул ко мне ноутбук, и вывел на экран презентацию. — Теперь ты будешь исправлять то, что устроила.

Я растерянно посмотрела на экран.

— В каком смысле?

— В прямом. Презентацию сегодня будешь проводить ты.

Мне показалось, что я ослышалась.я ведь не готовилась, и я плохо выступаю перед публикои, я начинаю заикатся, при этом еще все должны смотреть на меня

— Я? Я не могу. Я не готовилась выступать.

— А я не готовился ждать тебя два часа.

— Но я не знаю всех деталей.- попыталась парировать я, конечно к то мне бы поверил.Я досконально все изучила.

— Знаешь достаточно. Ты собирала презентацию, правила таблицы, сводила цифры, отправляла мне версии, присутствовала почти на всех обсуждениях. Не надо делать вид, что впервые видишь эти слайды.

Внутри всё сжалось. Да, я знала презентацию почти наизусть. Но одно дело — открывать файлы по указанию начальника, и совсем другое — стоять перед двумя незнакомыми мужчинами и убеждать их вложить деньги. Я чувствовала, как ткань блузки натягивается на плечах, как под ней становится жарко и тесно.

— Я могу включить презентацию, раздать документы…

— Нет. Ты проведёшь её. — Он выдержал паузу, и его взгляд скользнул по мне медленно, сверху вниз, будто оценивая не только мою готовность, но и что-то ещё. — И постарайся сделать так, чтобы они не пожалели, что остались после такого начала.

У меня внутри всё упало. Николай Олегович приподнял бровь.

— А это уже интересно.

Алексей Дмитриевич улыбнулся.

— Мне тоже нравится этот вариант.

Я бросила на них быстрый взгляд и снова повернулась к начальнику.

— Леонид Сергеевич, пожалуйста. Я правда не думаю, что это хорошая идея.

— А я думаю, что отличная. — Он указал на экран. — Ты хочешь сохранить работу?

Вопрос прозвучал буднично. Но я прекрасно поняла, что он имеет в виду.

— Да- однозначно и твердо ответила. потому что две катастрофы за день не может случится.

— Тогда покажи, что от тебя есть польза не только когда нужно принести кофе или распечатать документы.

— Я не только кофе приношу.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Алексей Дмитриевич посмотрел на меня внимательнее. Леонид Сергеевич тоже — и в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня подкашивались колени.

— Вот и докажи. — Он отступил, освобождая место у ноутбука. — У тебя есть материалы. Ты знаешь цифры и знаешь структуру., понимаешь о чем речь. Значит, выходишь и делаешь так, чтобы нас захотели слушать.

— я не— все еще пыталась, наити хоть какую то причину этого не делать

— Хорошо. Другой совет. Не тараторь, не читай со слайдов и не начинай каждую вторую фразу со слова «простите». Лимит на сегодня исчерпан. — Он помолчал и добавил тише: — И главное, Катя. Не пытайся просто закончить презентацию. Сделай так, чтобы им стало интересно. Чтобы начали задавать вопросы. Чтобы захотели дослушать. И чтобы после последнего слайда мы всё ещё обсуждали сделку, а не твоё опоздание.

Теперь я смотрела только на него. Он был всё ещё зол. Очень зол. Но в словах уже не было желания просто унизить — скорее заставить исправить собственную ошибку. Пусть и самым ужасным способом из возможных.

— Хорошо, — сказала я наконец- Я проведу презентацию. - это будет либо провал, либо успех. Лучше попробовать.А потом. ну потом искать другую работу..

Глава 2

Он взял папку и отошёл к креслу. Я осталась одна у большого экрана. Передо мной сидели трое мужчин. Двое должны были решить судьбу сделки. Третий, кажется, прямо сейчас решал мою. Я положила ладонь на мышку, открыла первый слайд — логотип компании. Голос предательски застрял в горле. Я кашлянула.

— Итак… сегодня я хотела бы представить вам…

— Стоп, — сразу сказал Леонид Сергеевич.

— Что такое?— я стояла разинув рот в полном недоумении.

— Уже скучно.—Леонид Сергеевич

— Согласен—Алексей Дмитриевич усмехнулся.

— Еще раз. Только теперь представь, что у тебя есть тридцать секунд, чтобы убедить их не встать и не уйти.—прокомментировал Леонид Сергеевич.

— Уже скучно, — повторил Леонид Сергеевич, и в кабинете снова стало тихо.

Я стояла у экрана, чувствуя, как горят щёки, как папка в руках стала тяжёлой, будто налилась свинцом. Три мужчины смотрели на меня — и в их взглядах было разное. У Леонида Сергеевича — холодное ожидание. У Алексея Дмитриевича — усмешка, от которой хотелось провалиться. А Николай Олегович… он вдруг отставил бокал, поднялся и, к моему удивлению, подошёл ко мне.

— Да бросьте вы, — сказал он негромко, но так, что его услышали все. — Мы же не звери. Что мы её съедим, что ли?

Он остановился рядом, и я почувствовала, как от него пахнет дорогим парфюмом и чем-то ещё — тёплым, спокойным. Он взял со стола бутылку коньяка, плеснул в чистый бокал янтарной жидкости — щедро, на два пальца, — и протянул мне.