Бывшие. Сюрприз для прокурора

Бывшие. Сюрприз для прокурора

Глава 1

— Вадим, да не переживай, я все понимаю, — Павел разговаривал по телефону с братом, который не успевал вернуться из командировки, чтобы отвезти свою дочь первого сентября в школу.

— Паш, рейс на шесть часов задержали, но вроде сейчас посадку объявят, постараюсь к школе приехать, — все же нервничал Вадим.

Несмотря на то, что Майя не была ему родной по крови, он любил ее, как свою дочь, и малышка отвечала ему тем же. Поэтому для него было очень важно быть со своей семьей в такой важный день.

Павел подъехал к дому брата, вышел из машины, поднял голову к небу и вздохнул полной грудью свежий сентябрьский воздух.

Вскоре из подъезда выбежала Майя с букетом цветов в новой школьной форме, белых гольфах и с двумя белыми бантами на голове, которые венчали замысловатые косы, которые ей заплела мама.

За ней вышла Полина с его племянником Даниилом на руках. Павел протянул руки и взял малыша на руки.

— Привет, карапуз! — Павел потерся носом о пухлую щечку мальчонки, от чего тот заливисто засмеялся и крепко ухватил его за волосы.

Павел улыбался. Он чувствовал себя счастливым, общаясь с племянниками. И иногда ловил себя на мысли, а правильно он поступил тогда, почти восемь лет назад, когда предпочел карьеру семье.

В последнее время он часто вспоминал милую девушку Лёлю Веселкину, проходившую практику у них в прокуратуре.

Она пришла после третьего курса, красавица, отличница, ее большие голубые глаза смотрели с восхищением на него, уже опытного прокурорского служаки.

Несмотря на разницу в возрасте в десять лет, Павел был очарован ею. Умная, хваткая, целеустремленная и невероятно красивая девушка.

Он и сам не понял, как у них закрутился стремительный роман. Они проводили вместе все свободное время, вечера, выходные, а затем и жаркие летние ночи.

Горынцев не мог насладиться ею, оторваться от нее, чувствовал, что тонет в ее глазах и влюбляется безоглядно.

Неожиданно ему предложили должность городского прокурора в небольшом городке их области. Это был рывок в карьере и шанс на дальнейшее продвижение по службе. Конечно, он согласился.

А Лёля… Он не имел права разрушать ее будущее и тащить за собой в провинцию. Поэтому, он посчитал, что будет честнее порвать с ней отношения.

— Лёль, — сказал он в один из вечеров, когда они ужинали в маленьком уютном ресторанчике, — меня переводят в область, я уезжаю через неделю.

— Отлично, — обрадовалась девушка, — я очень рада за тебя! — она протянула над столом руку и сжала его пальцы, — я переведусь на заочку и поеду с тобой.

— Нет, Лёля, — холодно отрезал Павел, — я поеду один. Я должен полностью сконцентрироваться на работе и ни на что не отвлекаться. А ты должна закончить университет.

— Значит, — грустно проговорила девушка, опустив глаза, — я для тебя была просто развлечением в ожидании серьезных дел?

— Оль, — начал было Павел, но она подняла руку, призывая его замолчать.

— Всего вам доброго, Павел Витальевич, — она трясущимися руками взяла свою дамскую сумочку с соседнего стула, поднялась, выпрямила спину и гордо вскинула голову, — удачи на новом месте.

Развернулась и не прощаясь покинула ресторан.

Павел было дернулся за ней, догнать, вернуть, сказать, что дурак, был не прав и так не думает, но усилием воли остановил себя.

— Так будет правильно, — проговорил сквозь сжатые зубы, — не ломай девочке жизнь.

И вот, спустя восемь, лет он привез в первый класс племянницу. Своей семьи так не создал.

Не встретил больше такую Лёлю, от которой замирало сердце, да и не хотел, наверное, никого встречать, ограничиваясь мимолётными, ни к чему не обязывающими романами.

Племянница дернула его за рукав, возвращая в реальность. Он улыбнулся девочке, поправил ей бант и почувствовал укол зависти к ее родителям.

Им повезло. Они сейчас проживают этот важный момент, а он… Он лишь сторонний наблюдатель, одинокий волк, по своей вине лишенный простого человеческого счастья.

Двор школы напоминал пчелиный рой. Взволнованные первоклашки с цветами и шариками растерянно стояли возле своих учителей. Родители утирали слезы и постоянно фотографировали своих чад.

Павел нашел взглядом Майю, которая стояла в первом ряду рядом с мальчиком в круглых очках. Что-то в его внешности было ему знакомо, кого-то мальчонка ему напоминал.

Началась торжественная линейка, директор школы поздравляла первоклассников и давала им напутствия, а Павел скользил взглядом по толпе, пока его глаз не запнулся при виде знакомого профиля.

Не поверил своим глазам, но чем дольше рассматривал ее, тем больше убеждался, это она!

Ольга Веселкина, его Лёля. Теперь он попеременно смотрел на мальчика и на нее, профессиональным взглядом улавливая сходство.

— Паш, а ты чего такой напряженный? — к нему подошел брат, который все-таки успел приехать к началу линейки.

Горынцев пожал брату руку, и хлопнул того по плечу.

— Да нет, тебе показалось, — он опять вернулся взглядом к девушке, — показалось, что знакомую встретил.

Прозвенел первый звонок, линейка закончилась. Он увидел как к ним, сквозь толпу, протискивается Майя, которая тащит за руку того самого мальчугана.

— Знакомьтесь, — бодро выдала она, представляя семье своего нового друга, — это Матвей, мы с ним за одной партой сидеть будем.

Павел, не отводя глаз смотрел на мальчика, стоящего рядом с Майей, затем протянул ему руку.

— Приятно познакомиться, — губы Паши тронула улыбка, — Павел Витальевич.

— Взаимно, — по-взрослому серьезно ответил тот, в ответ пожимая его руку, — Матвей… Палыч, — и указательным пальчиком с важным видом поправил на переносице свои очки.

— Палыч, значит, — эхом хрипло повторил Горынцев, нервным движением руки ослабил галстук и бросил взгляд за спину мальчишки, где стояла хрупкая девушка и смотрела на Павла так, будто увидела привидение.

Глава 2

Оля немигающим взглядом смотрела на человека, когда-то разбившего ее сердце. Он был для нее призраком из прошлого, тем, кто разрушил ее мечты и с ног на голову перевернул ее жизнь.

Павел Горынцев, циничный прокурор, который никого, кроме себя не любит и не ценит.

Карьерист и человек с ледяным сердцем, он всегда ставил свои амбиции выше чужих чувств. Оля помнила каждую деталь их романа: как он красиво ухаживал, как завоевывал ее доверие, а потом… Как безжалостно растоптал все это ради должности.

Сейчас он стоял перед ней, такой же уверенный в себе, будто ничего и не произошло. Дорогой костюм, кипенно-белая рубашка, дорогой галстук. Весь его образ кричал о состоятельности и высоком статусе.

Когда он порвал с ней, как с досадным недоразумением и ничего не значащим эпизодом в его жизни, она думала, что не переживет.

Рыдала днями напролет, забросила практику. Не могла заставить себя переступить порог прокуратуры, где все напоминало о нем.

Хотела даже бросить институт, потому что юриспруденция в целом была связана с Гадом Горынцевым, как она его про себя называла.

Неизвестно, чем бы для нее закончилась вся эта история, но Оля поняла, что беременна.

Павел оставил ей подарок на прощание. Несмотря ни на что, она была счастлива, ведь это был плод любви, пусть только ее любви, не взаимной.

Всю беременность она думала, сообщать ли ему о ребенке, но постоянно вспоминала его слова, сказанные в том ресторане: «Я должен полностью сконцентрироваться на работе и ни на что не отвлекаться».

А когда родился Матвей, она приняла решение, что это будет только ее ребенок и никакой отец им не нужен.

Единственное напоминание, которое она оставила сыну об отце – отчество. Почему-то решила, что так будет правильно.

Лёлю поддержали родители, они очень ей помогали с малышом, пока она заканчивала университет.

На вручении диплома годовалый сын сидел в зале, на коленях у дедушки и громко хлопал в ладоши.

Она получала красный диплом из рук ректора, смотрела в зал на довольного сына и думала: «Иди ты ты к черту, Горынцев! Я стану счастливой без тебя. Обязательно».

А дальше ее закружила в водовороте жизнь. Работа, садик, детские болезни и развивающие кружки.

Матвей рос очень серьезным и любознательным мальчиком. В три года, когда она читала ему на ночь сказку про семью кроликов, тот, попыхтев, выбрался из-под одеяла, открыл шкаф, достал оттуда Большую детскую энциклопедию, подаренную дедом, и плюхнул ей на колени со словами:

— Читай это, — забрался в кровать, сложил на одеяло ручки и приготовился слушать.

Лёля сначала растерялась, но потом, улыбнувшись, открыла энциклопедию и начала читать про космос, вселенную и теорию большого взрыва.

Матвей слушал, не перебивая, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. После этой ночи детские сказки были забыты, и каждый вечер перед сном она читала ему энциклопедию.

Время летело незаметно. Матвей пошел в школу раннего развития, где сразу проявил свои способности.

Он легко усваивал материал, интересовался всем на свете и задавал педагогам такие вопросы, на которые у них не всегда находились ответы.

Именно с их легкой руки все стали называть сына «Матвей Палыч».

Пару лет назад сын задал вопрос, которого она опасалась:

— Мам, а где мой папа?

Оля рассказала почти правду, опустив нелицеприятные делали. Сказала, что папа уехал работать в другой город, они потерялись и он не знает, что у него растет такой замечательный сын.

Но, если бы знал, то обязательно был бы с ним рядом.

Матвей вроде успокоился, но постоянно ждал его, рисовал папу, и был уверен, что он их обязательно найдет.

И вот теперь, в школьном дворе, она смотрела на человека, стоящего рядом с его сыном и медленно умирала.

Сердце бешено колотилось, кровь отлила от лица. Оля узнала его сразу, хоть и прошло столько лет.

Тот же прямой взгляд, волевой подбородок, только вокруг глаз появились небольшие морщинки.

Он держал сына за руку и о чем-то с ним разговаривал, улыбаясь. Девушка не знала, что делать. Бежать? Спрятаться вместе с ребенком? Перевести его в другую школу? Или подойти и посмотреть ему в глаза?

Страх сковал ее, лишил дара речи. Она чувствовала себя школьницей, совершившей провинность. Ноги словно приросли к земле, не позволяя сдвинуться с места.

Павел поднял голову и их взгляды встретились. В его синих глазах бушевала буря. Лёля сразу поняла — он догадался.

Время словно остановилось. Вокруг шумели дети, родители что-то обсуждали, но Оля ничего не слышала и не видела, кроме Павла и Матвея.

В голове проносились обрывки воспоминаний: их первая встреча, свидания, жаркие ночи и … Внезапный разрыв, его уход без объяснений.

Боль, обида, отчаяние — все это нахлынуло с новой силой, словно и не было этих лет, попыток забыть и начать новую жизнь.

Павел медленно отпустил руку Матвея, обошел его и направился к ней, пробираясь сквозь толпу людей словно огромный мощный ледокол. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в голове Оли.

Она не могла отвести от него глаз. Он словно гипнотизировал ее, как удав кролика. Горынцев остановился в нескольких шагах и тихо произнес:

— Лёля…

Ее имя, произнесенное чуть хрипловатым голосом прозвучало как приговор. Он знал. Все понял. И теперь ей предстояло ответить за годы молчания.

Она судорожно сглотнула и попыталась выдавить из себя хоть слово, но горло словно сдавило невидимой рукой.

Глава 3

— Ольга Алексеевна, — вздернув подбородок проговорила девушка, смело глядя ему в глаза.

— Что? — не понял Павел.

— Лёлей меня называют близкие люди, — холодно проговорила она, — для всех остальных я Ольга Алексеевна.

Она посмотрела ему за спину, высматривая Матвея, и удостоверившись, что он с учительницей и остальными детьми направился в класс снова посмотрела на Горынцева.

— Как ваши дела, Ольга Алексеевна? — он принял правила игры.

Стоял, словно каменная глыба, расправив плечи и заложив руки в карманы классических брюк с идеально наглаженными стрелками.

— Прекрасно, Павел Витальевич, — она демонстративно посмотрела на свои наручные часы, — рада была видеть, но мне пора.

Оля сделала попытку развернуться и уйти, но Павле удержал ее, схватив за локоть.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он, слегка прищурившись.

— Мне нечего вам сказать, — она пожала плечами и вырвала руку из его захвата, — все разговоры между нами закончились восемь лет назад.

Павел не ожидал такого отпора. Восемь лет – большой срок. Но время, казалось, не властно над ней. Перед ним стояла красивая молодая женщина, знающая себе цену.

Всё та же гордая осанка и пронзительный взгляд, от которого по спине пробегали мурашки. Много лет он гнал от себя воспоминания о ней, убеждал себя, что тогда все сделал правильно.

Но стоило увидеть её, как сердце снова пропускало удар за ударом, а руки сами тянулись прикоснуться к ней.

— Неужели? — усмехнулся Павел, не сводя с неё глаз. — А как же Матвей? Он ведь твой сын, не так ли?

Ольга замерла, в глазах на секунду мелькнул испуг, который она тут же постаралась скрыть за маской безразличия.

—Это не ваше дело, — прошипела она, стараясь сохранить хладнокровие.

— Кто его отец, Оля? — Павел наклонил голову к плечу и внимательно наблюдал за ее реакцией.

Но ни один мускул не дрогнул на ее красивом лице. Лишь губы сложились в презрительную улыбку.

— Вы слишком давно потеряли право вмешиваться в мою личную жизнь, — она фыркнула и поправила сумку на плече. — Прощайте, — и крутанувшись на каблуках, быстрым шагом направилась к зданию школы, где группками стояли родители в ожидании, когда у их детей закончится первый в их жизни урок.

Павел стоял, будто его кипятком окатили.

«А чего ты ждал? — задавал он сам себе вопрос. Что она бросится тебе на шею, скажет, как скучала и познакомит с сыном?»

Он невесело хмыкнул, взъерошил волосы на затылке, и оглянулся назад, туда где стояла вся его семья.

Они молча наблюдали за его диалогом, в глазах каждого было столько вопросов, что единственным желанием Павла было быстро попрощаться и уехать, но он не успел.

Вадим, подошел к нему и обняв за плечо отвел чуть в сторону.

— Скажи мне, что я не прав, но… — брат пытался подобрать правильные слова.

— Я не знаю, Вадь, — выдохнул Павел, — это та самая девушка, с которой у меня были отношения до перевода район.

— Практикантка из прокуратуры? — вспомнил Вадим.

Павел особо не делился со старшим братом подробностями своей личной жизни, но кое-что тот знал.

— Да, — кивнул Павел, — а пацан, — он потер переносицу, — по возрасту очень может быть моим.

— Не только по возрасту, брат, — похлопал его по плечу старший, — он копия ты в детстве, даже некоторые жесты похожи.

— Но почему она мне ничего не сказала, в таком случае? — он растерянно посмотрел на брата. — Я бы никогда не бросил своего ребенка.

— Ты бросил его мать, — пожал плечами Вадим, — для многих женщин этого достаточно, чтобы вычеркнуть мужика из жизни.

Павел опустил голову, чувствуя, как к горлу поднимается ком. Злость на себя, обида, непонимание — все смешалось в один болезненный клубок.

Он всегда считал себя порядочным человеком, ответственным, готовым прийти на помощь.

Но, получается, совершил ошибку, которая стоила кому-то целой жизни. Маленькому мальчику, которого он, сам того не зная, лишил отца.

— Ты прав, — тихо проговорил Павел, поднимая взгляд на брата. — Я был эгоистом. Думал только о себе и своей карьере. Не учел, что мои решения могут привести к таким последствиям.

Вадим вздохнул и крепче сжал плечо брата.