скачать книгу бесплатно
– Было уже «народное», – вздохнула Таня. – И потом, какое ж оно народное, если стоит почти как настоящее чешское…
– Тогда назовем его «пиво для всей семьи», – высунулся Артем.
– Ага, – поддакнул Миша. – И текст напишем: «Наше пиво особенно поможет дедушке с болезнью Альцгеймера«.
– «А грудничкам его можно добавлять в яблочное пюре», – подхватил игру Артем.
– Н-да-а… – вяло протянул Михаил.
Однако Артем все-таки стал развивать свою бредовую, прямо скажем, идею. Татьяна его не прерывала. Она знала, из какого сора порой вырастают гениальные рекламные ролики.
– Может, такую картинку нарисуем… Семья сидит за столом… Центр композиции – огромный самовар. Только наполнен он не кипятком, а пивом! И пьют его – из чайных чашек.
«Полный маразм», – подумала Таня. Но вслух свой приговор не огласила: дизайнеры – народ обидчивый. Сказала мягко:
– К сожалению, не прокатит, Тёмчик. Пиво – и самовар… Ледяное и горячее… Несочетаемые ассоциации… Хотя… Вся семья дружно пьет пиво – в этом что-то есть…
– Может быть, оттолкнемся от чего-нибудь типа: «Выпил пива – зажил красиво«? – высунулся Михаил.
– А закончим так, – буркнул Артем, – «Выпил водки – заел селедкой».
Таня старалась не впасть в отчаяние. Не имеет она права сдаваться! Это ведь ее работа – решать такие задачки. На первый взгляд – неразрешимые. И нужно биться до последнего… Она собрала волю в кулак и сказала:
– Хорошо. Давайте от противного пойдем. Исключим все то, что уже было. Пиво для друзей, пиво для компании, пиво для отдыха…
– С утра выпил – весь день свободен, – прокомментировал Артем.
– Я сторонник старых схем: выпил пива – нет проблем! – продекламировал Миша. Он тоскливо посмотрел на начальницу: – Может, разбежимся?
Артем подхватил:
– Гений ведь по заказу не работает! Вдруг нам ночью какая идея в башку взбредет…
Таня проигнорировала его мольбу.
– А что, если так: «Утро, вечер, день иль ночь – пиво гонит беды прочь»? – спокойно предложила она. – Знаете, такой же подход, как в рекламе обезболивающих средств. Болит у мужика голова – он аспирину жахнул и расцвел. А у нас таким анальгетиком будет пиво…
Миша задумчиво смотрел в сторону – кажется, он уже «отключился». Зато дизайнер – Таня знала, каждую ее реплику представляет визуально – загорелся:
– А в этом что-то есть! Ряд картинок: одинокая девушка, бабуля с ревматизмом… даже щенок, которому лапу прищемили. Морды у всех грустные-грустные… И тут им – по бокальчику пива! И они расцветают!
Таня внимательно слушала дизайнера. А картинку, когда щенку наливают в блюдечко пиво, даже увидела перед глазами… Пожалуй, если сосредоточиться… и со всех сторон покрутить эту идейку… из нее может выйти толк.
Запищал селектор. Таня досадливо нажала кнопку приема. Просила же Наташку, чтоб не сбивала с мысли!
– Ну что еще там? – недовольно спросила она.
И мимолетно подумала, что тон у нее – точь-в-точь как у директора клуба из плохих советских фильмов.
Секретарша виновато сказала:
– Вы просили ни с кем не соединять, я помню… Но тут звонит господин Ниро Вульф. Говорит, что это очень срочно.
Мишка с Артемом дружно фыркнули.
Таня нахмурила брови. Велела сотрудникам:
– Давайте пока работайте! Пробный слоган, пробный эскиз… И сняла трубку:
– Привет! Что это ты мою секретаршу пугаешь?
Артем с Мишей напряженно прислушивались к разговору. На их лицах читалось: «Вот те раз! Оказывается, у грозно-холодной Татьяны есть какой-то Ниро Вульф… Кто бы мог подумать… И почему он, интересно, Ниро Вульф? Такой же толстый, что ли?.. Или – такой же умный?»
Подчиненные мгновенно забыли про пивной заказ и во все глаза наблюдали за Татьяной. На их лицах был написан неподдельный интерес к разговору.
Только начальница – ни «мэ», ни «бэ»: слушает и кивает. И на глазах бледнеет, начинает нервно выстукивать карандашиком по столу…
– Хорошо. Я немедленно выезжаю, – закончила она разговор.
Артем с Мишей просияли. На их лицах читалось: «Слава создателю! Наконец-то домой!»
Но Таня, вставая из-за стола, безжалостно заявила:
– Мне нужно уехать. Срочное дело. Очень срочное. А вам, ребята, – придется остаться. Уж извините.
Миша с Артемом обменялись безнадежными взглядами.
В Танином голосе добавилось металла:
– Я очень надеюсь, что завтра к восьми утра будут готовы и слоганы, и эскизы. Как обычно, несколько вариантов.
Она снова сбавила тон – как же непросто быть начальником! – и улыбнулась:
– Очень прошу вас – не подведите! А я Наталье скажу, чтобы она с вами до победного сидела. И кофе варила по первому требованию. Ну, и премия, конечно, за мной. Хорошая премия.
* * *
Отчим даже не намекнул, что произошло. Просто попросил «очень срочно приехать». Но по его тону Таня поняла: он в беде!
Только сообразить-то сообразила, но вот поверить никак не могла. Да быть такого не может, чтобы с ним вдруг что-то случилось! Исключено. Мир, должно быть, перевернулся…
Ведь это отчим, Валерий Петрович Ходасевич, обычно помогал ей во всех делах, начинаниях, приключениях. Она, Таня, попадала в истории и бросалась к нему за помощью, и рыдала, уткнув голову в его пухлое плечо… А он всегда был тверд как скала. Незыблем, как Ниро Вульф в своем кабинете. Он утирал Татьяне слезы, заваривал крепкий чай с лошадиной дозой сахара – и всегда, абсолютно всегда, разрешал все ее проблемы. Для этого у него имелись и ум, и смекалка, и опыт. Да и связи немалую роль играли – все-таки полковник ФСБ-КГБ, пусть и в отставке.
А сейчас она просто не узнавала его.
Чтобы Валерочка – надежный, «правильный», считающий, что «долг превыше всего» – срывал ее с важного совещания? Не просил, но требовал срочной встречи?!
И при этом секретарше представился по-дурацки – Ниро Вульфом. И говорил экивоками, и голос его был тверд, собран, но при этом ощутимо напряжен…
Таня даже не была уверена, что она его правильно поняла.
Например, во время телефонного разговора Ходасевич сказал: «Французик у тебя, конечно, хорош, но пришла пора с ним расстаться».
– Ты имеешь в виду авто… – неуверенно спросила Таня.
– Да, я именно об этом, – прервал он ее.
И Таня послушно умолкла. Наверно, речь идет о «Пежо», ее любимой игрушке. Валера просит ее приехать на другой, не такой приметной, машине. Хотя что в «пежике» теперь-то приметного – изящных французских машин в последнее время в Москве расплодилось полно. Кто только на них не ездит: и усатые дядьки, и юные бандитские любовницы, и молодящиеся карги… Но… Раз Валера велит – Таня сделает, как он скажет.
А эта его фраза: «Жду тебя через час у Маргариты«?
Таня едва не брякнула: «У Маргошки, что ли?» И еще удивилась, откуда он знает про Маргошку – Маргариту, ее однокурсницу… Но удержала поспешные слова, на пару секунд задумалась и уточнила: «Ты имеешь в виду нашу с тобой Маргариту?»
– Да, да! – торопливо и досадливо ответил Валера.
А ведь раньше он никогда не говорил так резко.
– Я все сделаю, – бесстрастно и спокойно сказала Таня.
Работа в должности начальницы уже приучила ее: если твой партнер выбит из колеи – даже слегка, – надо брать бразды правления в свои руки. Только уж очень непривычно, когда нервничает Ниро Вульф – всегда такой бесстрастный…
Ну что ж. Будем решать проблемы в порядке их поступления. И проблема номер один – это машина.
…Паркинг для сотрудников рекламного агентства размещался в подземном гараже. Там же находилось и несколько «разгонных» машин – новых, но уже изрядно раздолбанных «пятерок» и «девяток». Любой из верхушки агентства мог при желании взять служебный автомобиль – ключи и документы находились у охранников. Правда, сотрудники «Пятой власти» к отечественному автопрому относились с презрением и на служебных машинах ездить избегали: в них душно, ненадежно, и выглядишь, словно дачник.
«Зато мне сегодня будет в самый раз», – заключила Татьяна.
– Я оставлю «Пежо» в гараже, – сообщила она охраннику, скучавшему над кроссвордом. – На вечеринку собираетесь? – понимающе улыбнулся тот. – Давайте я вам такси вызову, Татьяна Валерьевна…
– Какие там вечеринки, – отмахнулась она. – Просто… – Таня замялась, не зная, как объяснить свою прихоть. – Что-то тормоза у «пежика» воют. Наверно, колодки истерлись. А ехать надо. Так что я уж возьму машину попроще. Из наших, служебных. Какую посоветуете?
Охранник посмотрел на нее удивленно. Но вопросов задавать не стал.
– Вон та «девятка», – взмах в сторону плохо вымытой машины, – вроде бы самая приличная. Хотя шофера говорили, у нее сцепление чудит, вторая передача не…
Таня не дослушала:
– Пожалуйста, принесите ключи.
– Нужно заполнить доверенность, – охранник достал из стола подписанный директором агентства бланк.
– Я заполню сама, – отмахнулась Татьяна.
Схватила бланк и заторопила мужика:
– Пожалуйста, быстрей! Я опаздываю.
Стекла у «девятки» оказались тонированными.
«Очень на руку!» – порадовалась Таня и окна в машине не открыла. Пусть жара и дышать нечем – она потерпит. Кажется, он настаивает на конспирации. Что ж, будет ему конспирация. А когда стекла закрыты – даже востроглазый орел не определит, кто сидит в машине.
Однако, промучившись в духоте минут пять и постоянно поглядывая в зеркальце заднего вида, Таня решила: меры предосторожности выполнены. Никто за ней вроде не едет. А главное, сидеть в духоте больше нет сил… Она машинально поискала пальцами кнопочки стеклоподъемников и чертыхнулась: какие, к черту, электрические приспособления в российских машинах! Одной рукой придерживая руль, Таня по очереди распахнула оба передних окна, с наслаждением подставила лицо встречному ветру.
Мелькнула неожиданная мысль: «Куда меня черт несет… Завтра нам пивную презентацию проводить, а ничего еще не готово!»
Но Таня прислушалась к голосу сердца и поняла: на самом деле угрызения совести ее особо не терзают. Надоело ей это пиво, простите, до отрыжки!
Таня улыбнулась.
Впрочем, улыбка тут же погасла. Не до веселья сейчас. Нужно максимально сконцентрироваться – чтобы ничего не напутать. Чтобы помочь ему. Впервые в жизни – помочь ему.
Значит, он велел ей ехать к Маргарите… Если Таня все поняла правильно – он будет ждать ее на той лавочке, где сидела в Александровском саду булгаковская Маргарита, когда к ней подошел Азазелло.
Эту лавочку давно, еще в школьном детстве, ей показал именно Валера. Он убедил ее: если присесть сюда и попросить помощи у высших сил – все желания исполнятся. «Все-все желания?» – недоверчиво спросила тогда маленькая Таня. И он, такой правильный, тут же оговорился: «Ну, не совсем все, а только добрые желания».
И Таня потом очень часто специально приезжала на эту лавочку. И просила, чтобы на экзамене ей попался счастливый билет, а Саня из параллельного класса обратил бы на нее внимание…
Когда Таня выросла, она заявила отчиму:
– А ведь ты наврал мне – насчет Маргаритиной лавочки! Вовсе она и не там стояла, где ты показывал, а совсем в другом месте. Я в дневниках жены Булгакова прочитала…
Но Валера серьезно ответил:
– Желания у тебя исполнялись? Исполнялись. Значит, лавочка та самая.
И Таня больше не спорила.
Такая уж у него харизма, что ему хотелось верить всегда. Даже если Валера ошибался или просто выдумывал…
«Я все для тебя сделаю! – пробормотала Таня. – Я помогу – что бы с тобой ни случилось!»
Она включила «моргалку» и начала искать место для парковки.
* * *
Труп уже увезли.
Молодой следователь бесцельно (как могло показаться со стороны) ходил по комнате.
«Классика… – думал он. – Словно иллюстрация к учебнику… Ограбление, совершенное группой лиц по предварительному сговору… Не запланированное заранее убийство хозяина, оказавшегося случайным свидетелем преступления… Вряд ли грабители работали по наводке. Да и на что тут наводить? Лакированная «стенка» из семидесятых годов, «горка» с хрусталем, ковры… Устаревший застойный уют… «Улов» – стандартный. Телевизор, магнитофон, недорогие золотые побрякушки. Деньги? Хозяйка утверждает, что в квартире не было денег. Только триста рублей в ящике стола».
– Мы там на ра-асходы деньги держали, – всхлипывает женщина.
– Пожалуйста, успокойтесь, – с усталым сочувствием попросил он ее. – Постарайтесь вспомнить: может, в квартире хранились еще какие-то сбережения?
– Под матрасом… под матрасом его заначка лежала. Тысяча ру-ублей. Он хотел у-удочку купить. – Хозяйка закрывает лицо руками.
Слезы, валерьянка, ледяная вода…