banner banner banner
Повелитель Песков. Книга 1. Заблудившийся Странник
Повелитель Песков. Книга 1. Заблудившийся Странник
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Повелитель Песков. Книга 1. Заблудившийся Странник

скачать книгу бесплатно


– Ты уверена, что этот человек не принесет с собой беды? – раздался голос непонятно откуда.

– Я – нет, однако в этом уверена Эллирия. Она увидела в нем Алексиса. – с нотками недоверия сказала она.

– Алексиса? В нем? – раздался удивленный голос. После некоторой паузы он продолжил: – Она удивляет меня в последнее время своими видениями. Однако повода усомнится в ней еще не возникало. Приглядывай за ним, Кира. – закончил неизвестный собеседник, и Кира пролезла между деревьями. Наступил мой черед, однако мне было трудно решится. Я не мог протиснуться в образовавшийся проем так, чтобы не коснуться этих странных деревьев, однако касаться их у меня не было ни малейшего желания. Я повернулся боком, втянут свой несуществующий живот, но все же спиной на мгновение соприкоснулся с деревом. Его кора действительно была кожей. Она была мягкой, и на удивление приятной. А еще она была теплой, как человеческое тело. Из задумчивости меня вывел толчок в спину, и я заметил, что перегородил проем Анике.

– Извини. – сказал я, и проследовал вперед за Кирой. Передо мной оказалась деревня, если можно это было так назвать. Везде, куда хватало взгляда, над землей поднимались постройки из листьев этих странных деревьев. Всюду, прямо на песке, виднелись шалаши, однако некоторые были высокие, в два этажа, а некоторые огромные, в три или четыре. Всюду туда-сюда сновали люди, преимущественно девушки, с такими же черными длинными волосами, как у сестер, и в таких же платьях из тех же листьев тех же странных деревьев.

Мы проследовали прямо и шли не меньше двадцати минут. По дороге встречались мужчины, но очень редко. Одеты они были, как вы могли догадаться, в набедренные повязки из того же материала, что, насколько я понял, служил им и для строительства, и для одежды. Все немногочисленные мужчины были спортивного телосложения и с огромными накаченными мышцами. Они провожали меня недоверчивым взглядом, граничащим с презрением.

Тем не менее, мы продвигались вглубь деревни, и проходили мимо многочисленных построек и местных жителей. Один момент меня весьма удивил. При таком количестве красивых девушек, а они все поголовно были удивительно красивы, я не встретил ни одного ребенка. Казалось бы, для мужчин здесь самое благоприятное место для продолжения своего рода, особенно при том, что их критически мало, и том, что они, как на подбор, накаченные до предела. При таких обстоятельствах отказа от девушек не должно поступать. Повышать то популяцию деревни нужно? Однако я так и не встретил ни одного ребенка. Мы свернули направо, и подошли к высокому шалашу. Перед ним стояли двое представителей мужского населения деревни.

– Мы к Эллирии, и этот человек тоже. Она ждет. – сказала Кира властным тоном, и один из крепышей зашел внутрь шалаша. Вернулся он через минуту.

– Эллирия ждет его одного, – как бы нехотя сказал он, стараясь не встречаться с Кирой взглядом.

– Что? – возмутилась она, – Я не оставлю ее наедине вместе с этим… – однако договорить она не успела, так как на пороге появилась женщина. Оба крепышей упали на одно колено, впрочем, как и Кира с Аникой. Поспешно сообразив, я было тоже стал опускаться на одно колено, но вовремя вспомнил, что до сих пор нахожусь без одежды и остался стоять. Крепыши взирали на меня с яростью, но молчали. Женщина была молода, и тянула на тридцать с небольшим, однако также имела черные длинные волосы и ослепительно голубые глаза. Лицо ее было гладким, и черты ее лица мне напоминали Анику с Кирой. Она была высокого роста. Ее стройную фигуру, повторяя все изгибы ее тела, обтягивала полупрозрачная белая шаль. Под шалью виднелись загадочные рисунки, которые покрывали всю поверхность женского тела, уже не молодого, но еще далеко не старого. Заметив, что под шалью, кроме рисунков, ее тело ничто не скрывает, я быстро опустил взгляд. Шаль была почти прозрачной, а посмотреть было на что! Ну вот везет мне на красивые тела и прозрачные материалы!

– Я удивлена вашим гостеприимством, девочки. И вы провели его весь путь в таком виде? Неужели по дороге не нашлось ни одного предмета одежды, чтобы наш гость мог одеться? – строго сказала она, обращаясь в большей степени к Кире, нежели в Анике. – Я прошу простить меня за невоспитанность и невежество моих дочерей. Я всегда учила их осторожности во всем и со всеми, и, наверное, неправильно истолковала свои намерения на счет Вас. Вы гость, наверное, самый важный, что был у нас когда-либо. Прошу Вас, проходите. – при этих словах она развернулась и прошла в шатер, не оглянувшись ни на кого. Я неуверенно проследовал за ней. За мной поднялась Кира и уже собралась войти, как послышался голос: – Я хочу поговорить с ним наедине, Кира. А ты лучше пойди и принеси нашему гостю одежду.

Оглянувшись, я посмотрел на Киру, и удостоился испепеляющего взгляда. Она быстро вышла, и я осмотрелся. Внутри было очень просторно и уютно. Стены шатра шли по кругу, и вдоль этих стен росли причудливые цветы. Посередине шатра, из камней, был выложен большой круг, видимо для костра. У круга стояло несколько кресел. В дальнем конце шатра имелась лестница на второй этаж. Потолок был не высок, однако не создавалось впечатления, что стоит пригнуться. Хозяйка шатра уже устроилась на одном из кресел, и я заметил, что между креслами стоит маленький столик, на котором стоит две чаши, сделанные из тех же листьев, что и все вокруг.

– Прошу Вас, присаживайтесь, – сказала она и указала на кресло напротив нее.

– Спасибо, но я бы все-таки сначала оделся, – извиняющимся тоном сказал я. Взгляд хозяйки, как и сестер, то и дело опускался ниже линии моих глаз. К счастью, в шатер вернулась Кира, и, не смотря на меня, положила на одно из кресел что-то похожее на набедренную повязку, после чего посмотрев на мать быстро направилась к выходу. Я прошел к креслу и заметил, что хозяйка продолжает пристально на меня смотреть. Как мне показалось, отворачиваться она не собиралась. За неимением какой-либо ширмы, мне пришлось повернутся к ней спиной и быстро натянуть на себя принесенные вещи. На удивление, повязка подошла в пору. Мне даже было удобно, только ощущение было, будто бы одел юбку. Поблагодарив хозяйку, я сел напротив нее.

– Меня зовут Эллирия, как Вы, наверное, уже знаете, и я Смотрительница в этом поселении. Кира и Аника – мои дочери. Я вижу отблески страха в Ваших глазах. Поверьте, меня Вам не стоит боятся. Выпьем? – и она протянула мне чашу.

– Что это за напиток? – спросил я.

– Даже если я расскажу Вам полный его состав, Вы все равно ничего не поймете. – с улыбкой сказала она. – Ведь Вы не росли на этом песке и многого не знаете. Пейте, это Вас немного успокоит. Как Ваше имя?

– Александр. – ответил я, делая глоток. Напиток оказался приятным на вкус, в меру сладким и освежающим. Поставив чашу на столик, я решился и посмотрел на хозяйку. Она в свою очередь вовсю смотрела на меня, странно улыбаясь.

– Насколько я могу понять, Вас что-то смущает во мне. Можно узнать, что? – с такой же улыбкой спросила она, однако у меня сложилось ощущение, что ответ на вопрос она уже знает.

– Нет, что Вы, все в порядке, спасибо. – ответил я, стараясь смотреть ей в глаза, что плохо получалось.

– Вас можно читать, как открытую книгу, однако нам требуется серьезно поговорить, и я вижу, что пока нам этот разговор не удается. Я вернусь через минуту. – при этих словах она встала и направилась к лестнице, по которой поднялась и скрылась из поля зрения. Да уж. Денек еще тот. С такой женщиной нужно сидеть на пляже, смотреть? как солнце катится к горизонту и тонет в глубинах моря, а потом, после долгой и прекрасной ночи смотреть, как оно поднимается вновь… додумать я не успел. На лестнице показалась Эллирия, которая накинула поверх плеч плед. Неловкость сразу прошла. Она опустилась в свое кресло и подняла глаза.

– Вы проделали долгий путь, и Вам следует отдохнуть, однако сначала нам все же нужно поговорить. Так уж сложилось, что я с рождения наделена даром предвидения. Я читаю судьбу нашего мира в знаках, которые он мне посылает. Тридцать лет назад мне явилось знамение, что на наши пески придет черное время, время войны и страха. Однако вместе с этим временем на песок ступит человек, который сможет избавить нас от этой опасности. «Избавит он Пески от смуты и вражды, вознесется над Песками власть Его, одолеет он армию Пэлла, и имя Его Алексис». Это лишь часть того, что я увидела, часть того, что мне показал Мир.

– Мне ужасно неудобно Вас расстраивать, но, наверное, это ошибка. Меня зовут не Алексис, а Александр, и на роль воина я никак не подхожу. – сказал я как можно более мягко. – Я не знаю, как я здесь оказался. Я заснул в другом месте, и проснулся здесь. Я простой человек, не умеющий даже драться. – добавил я.

– Я знаю, кто ты. – сказала Эллирия, – Я видела тебя много лет назад в своих видениях, и я ни разу еще не ошибалась в своих предсказаниях. Я видела твою судьбу, видела, через что ты прошел и когда появишься у нас. Я знаю, что ты именно тот, кем являешься на самом деле. Ты Александр, что на нашем древнем языке значит Защитник, то есть Алексис. Ты родился в промежутке, между изнуряющей жарой и холодом, заставляющим застывать воду двадцать три года назад. Я также знаю то, что еще недавно ты думал, будто бы заблудился, однако ты нашел дверь и переступил ее порог. Ты нашел этот Мир и пришел сюда. – сказала она, и в ее глазах я заметил нотки жалости. – Я не смогу тебя в чем-либо убедить, но все это ты поймешь позже. Однако я смотрю, что тебе стоит несколько освоится и отдохнуть. Мы вернемся к этому разговору через некоторое время. Я выделю тебе такой же шатер недалеко отсюда. Аника тебя проводит. Еду и напитки ты найдешь в своем шатре. Не уверена, что ты такое когда-либо пробовал, однако я знаю, что тебе понравится. Иди.

– Прошу меня простить, но мне все-таки кажется, что Вы ошиблись во мне. Я никакой не защитник и никакого порога не переступал. Я действительно не знаю, что произошло и как я сюда попал, однако причинять неудобства и проблемы я не намерен. Если Вы знали, что я попаду сюда, то подскажите пожалуйста, как мне вернуться назад? В какую сторону мне хотя бы пойти? – тихо спросил я.

– Вы на острове, Алексис. На единственном острове в этом морском мире. Куда бы Вы не пошли – Вы вернетесь. Я знала о том, что Вы появитесь на этих Песках, однако откуда Вы придете я не знала, так что как вернуться назад мне не ведомо. Но нам действительно необходима Ваша помощь. Не бросайте нас. Отдохните и освойтесь, Алексис.

Я встал, и направился к выходу, однако Эллирия направилась вслед за мной. Когда я только вышел из ее шатра, я заметил около входа Киру, Анику, еще нескольких незнакомых девушек и около дюжины атлетов мужчин. Все они разом посмотрели на меня, но спустя секунду опустились на одно колено. Я отошел на шаг в сторону, пропуская провидицу.

– Этот человек – Алексис, – громко сказала она, – и он будет жить в Верховном шатре. С этого момента я наделяю его правом Верховного Правителя Песками. Его воля – воля Песков.

После этих слов она подошла ко мне и достала что-то из складок пледа. Это оказался медальон. Он был округлой формы, с такими же рисунками, что я видел на теле Эллирии. В центре медальона был камень, верхняя часть которого мерно сияла светло желтым сиянием, а нижняя часть поблескивала голубым. Эллирия надела его мне на шею, и я заметил, как все присутствующие опустили головы.

– Аника, проводишь его к шатру. Римус, обеспечьте охрану повелителю Песков. – с этими словами она зашла обратно в свой шатер.

Все взоры устремились в мою сторону. В более дурацком положении мне еще не приходилось бывать. Первой с колен поднялась Кира. Бросив на меня недоверчивый взгляд, она развернулась и ушла. Остальные проследовали ее примеру. Прошло меньше минуты, и перед шатром Эллирии остался лишь я, Аника, и два крепыша охранника.

– Пойдемте, правитель Алексис. – сказала Аника и склонила голову.

– Не нужно. – сказал я, и она подняла на меня вопросительный взгляд. – Зови меня просто Алекс, раз уж твоей матери угодно так меня называть. И еще, я не хочу быть твоим правителем. Я хочу быть тебе другом. – мягко сказал я, отводя взгляд. – Покажешь мне шатер? А то я умираю с голоду. – более твердо сказал я, и она, улыбнувшись, повела меня к шатру.

Часть 2. Предсказание

Человек – уникальное создание Божьей руки. Каким бы нравом или характером он не обладал, он всегда приспособиться к окружающей его обстановке. Поместите его в общество, где принято ходить на левой ноге и смотреть на мир одним только правым глазом, и через несколько недель он смирится и будет делать также, как все остальные. И не важно, нравится ли это ему или нет, удобно это для него или же ему проще ходить на двух ногах. Он будет таким же. А если еще и дать ему стимуляцию, например, в виде еды или материального вознаграждения, то процесс адаптации пройдет гораздо быстрее, а может и приятнее. Точно также и с неволей. Поместите человека далеко от его родной земли и вселите мысль, что назад пути нет, и он через некоторое время освоиться. А если дать ему стимуляцию в виде острова с чистым белоснежным песком, кристального теплого моря, и красивое окружение в виде стройных полуобнаженных брюнеток с голубыми глазами, то некоторое время на адаптацию может пройти и с удовольствием. Я свыкся как-то слишком быстро, но это скорее оттого, что не воспринимал все происходящее со мной за чистую монету. Диалог с Миррилиусом, остров, Эллирия, предсказание… все это было сюжетом реалистичного сна.

Мы с Аникой шли по тропинкам деревни.

На улице уже стемнело, и на шатрах стали развешивать причудливые лампы. Подойдя к одной из них, я заметил внутри прозрачного кокона каких-то насекомых, похожих на светлячков, но намного крупнее. Я посмотрел на небо, но оно было беззвездным. Вот уж чего я не ожидал увидеть на морском побережье, так это отсутствие звезд на небе. На море их обычно гораздо больше, чем на небе в городской черте. Только после этого я понемногу стал верить в то, что это не мой мир, не Земля.

Пройдя за Аникой совсем немного от шатра Эллирии, мы свернули с широкой тропинки и сразу уперлись в огромный шатер, высотой, наверное, в четыре этажа. Пред входом стояли двое атлетов, которые при виде меня сразу попадали на колено. То-то же, подумал я, вспомнив, с кими глазами они на меня смотрели, когда Кира с Аникой вели меня голым через весь поселок. Я прошел внутрь, но Аника со мной не пошла. Она осталась на пороге, опустив взгляд.

– Мне было велено показать Вам дорогу, но входить внутрь в Верховный шатер мне не полагается. – приглушенным голосом сказала она.

– Послушай, я не знаю, насколько это переходит грань приличий, но я не вижу ничего такого в том, что ты хотя бы покажешь мне, где лежит еда, – с улыбкой сказал я, видя, как она сопротивляется желанию пройти. – Я не могу тебе приказать, и не стану этого делать, но если ты сейчас уйдешь, то мне придется съесть кого-нибудь из охраны. – более серьезно сказал я. При этих моих словах двое охранников вздрогнули, но головы не подняли. Аника сомневалась еще пару минут, но все же сделала нерешительный шаг и вошла. После этого я осмотрел свои покои. Полы были устелены чем-то мягким и приятным. На стенах уже висели причудливые лампы, с бьющимися об кокон насекомыми. Лампы давали приглушенный свет. В центре шатра также имелось выложенное из камней место для костра, рядом с которым стояли кресла. Аника переминалась с ноги на ногу.

– Мне нельзя здесь находится. – почти шепотом сказала она. – Извини, но мне правда нельзя. Еда на втором ярусе, у стола ты найдешь шкаф. А мне пора. – также прошептала она скороговоркой, после чего уже громче добавила – До свидания, Правитель, – и поклонившись, вышла в ночь.

Уговаривать ее мне не хотелось, при том я отчаянно хотел есть. Я взлетел по ступеням на второй этаж, и практически сразу наткнулся на стол, занимающий практически всю площадь комнаты. Странно, но стол был деревянный и очень старый. Интересно, где они взяли наше дерево? Или тут растут не только живые деревья? Углубляться в размышления не было никакого желания. Я обвел взглядом комнату, и обнаружил шкаф, который стоял в дальнем углу. Подойдя к нему и открыв дверцу, я поразился. На тарелке, если так можно назвать сплетение листьев, лежала жаренная рыба, размером, наверное, с поросенка. Она была полукруглой формы, с четырьмя парами плавников по всей длине туловища, однако хвост был таким же, как и у обычной рыбы. Вот же странность, а они наверняка считают обычной рыбой эту. Достав кулинарное творение неизвестного повара, я поставил тарелку на стол и набросился на еду. Рыба оказалась вкусной, и вдобавок совсем не костлявой. Я с трудом осилил ее целиком, после чего пожалел о своей расторопности. Я практически по локоть был в еде, и не имел ни малейшего представления, где теперь можно вымыть руки. Думать о том, что придется идти к морю, я не хотел. Я поднялся выше, стараясь ничего не испачкать, и обнаружил спальню. Практически все пространство занимала огромная круглая кровать. Впрочем, лестница уходила еще выше, и я поднялся на следующий ярус. В этой комнате было лишь окно, рядом с которым стояло кресло. Оглядевшись, я заметил небольшую ширму. Заглянув за нее, я увидел сосуд с водой, подвешенный в стене. Внизу сосуда имелся выступ листа. Я попробовал его отогнуть, и он плавно ушел вниз, при этом по нему потекла вода. Изумившись простоте и надежности конструкции, я поискал глазами мыло, однако обнаружил лишь какой-то порошок зеленоватого цвета. Решившись, я взял щепотку и растер по рукам, после чего поднес руки к воде. Порошок зашипел, однако при этом весь жир, что находился на моих руках, испарился. Посмотрев вниз, я заметил ведро, в которое стекала вода. По-видимому, в туалет они ходят куда-то в другое место. А может, вообще не ходят. Здесь, насколько я понял, все может быть.

Спустившись этажом ниже, я растянулся на кровати. Ноги гудели от целого дня ходьбы, голова разрывалась от мыслей и вопросов, но искать ответы сейчас я не хотел. После того, как я наелся до отвала, я хотел заснуть и пропасть долго и крепко. Внезапно возникший вопрос заставил меня на секунду открыть глаза. А хотел бы я завтра проснуться в своей квартире? В том мире, где я родился и вырос, где прожил почти половину жизни? Я стянул с себя набедренную повязку, укрылся чем-то, напоминающим одеяло, и с уверенностью сказал себе: «Нет, не хотел бы». После этого я заснул.

После долгого и насыщенного дня мне снился всякий сумбур. Сначала я был в своей квартире, как всегда лежал на диване, но вдруг из кухни вышла Аника в коротком белом халатике и принесла кофе. Она легла рядом, и вдруг сказала глубоким голосом Миррилиуса «Переключи на новости, там должны показать мою маму». Кружка с кофе выпала из моих рук, но когда я опустил взгляд, то понял, что это совсем не кружка, а сделанная из листьев живого дерева чаша, внутри которой не кофе, а зеленоватая жидкость. Затем я посмотрел на Анику, и это оказалась не она, а Кира, которая злобно на меня смотрела, а потом проткнула откуда-то взявшимся копьем мою грудь. Я оказался на песке. По груди струилась кровь из открытой раны. Я повернул голову, и увидел море, спокойное и величественное. Я чувствовал, как песок подо мной намок от большого количества крови, и стал комками прилипать к спине. Затем я почувствовал, как песок тонкими струйками отлипает от спины и ползет вверх, к ране. Я попытался пошевелится, но у меня это не вышло. Я лежал и смотрел, как красный песок проникает в рану, которая начинала потихоньку затягиваться, и на удивление, мне становилось лучше. Я чувствовал, что песок – это часть меня, а я часть этого песочного пляжа. Я попытался сесть и почувствовал, как песок сгребается мне под спину и помогает мне это сделать, поднимая спину вверх. Но, это ведь сон. Во сне я могу все. Я посмотрел на свою руку, и представил, как она превращается в песчаную. Не прошло и секунды, как я смотрел на вылепленную из песка руку, которая начиналась из моего живого плеча. Затем я представил, как она становится больше, как надуваются мышцы, а потом представил, что накаченная рука уже не песчаная, а живая. Результат не заставил себя долго ждать. Через мгновение я с удивлением смотрел на одну руку, которая осталась прежней, и на другую, которая стала рельефной и накаченной, совсем как у охранников. А затем мне в голову пришла совсем уж безумная мысль. Раз в этом сне я могу все, почему бы мне не полететь? Не успел я додумать, как мое тело начало таять. Кончики пальцев ног стали превращаться в песчаные и рассыпаться на моих глазах. Через какое-то мгновение ног у меня не было, и мне стало страшно, однако процесс превращения прекращаться не собирался. Затем рассыпался таз, живот, ребра, руки, шея и голова. Я превратился в песок и опал на этот пляж. Внезапный порыв ветра подхватил несколько песчинок и поднял их вверх, в небо. Я смотрел на пляж с высоты птичьего полета. Я как бы был и ветром, и теми песчинками, которые он унес ввысь. Пролетев вдоль пляжа, я было собрался посмотреть на деревню, однако что-то больно ткнуло меня в плечо. Наверное, мне показалось, ведь у меня нет плеча. Я песчинка, гонимая ветром. Но я был уверен, что с моим плечом что-то кто-то делает.

– Алексис! – донесся до меня странно знакомый голос. Я оглянулся, но никого не увидел, однако голос продолжал меня звать и упорно теребить мое плечо. Пляж пропал, впрочем, как и море, и песчинки, и ветер. Я, раскинув в разные стороны ноги и руки лежал на кровати в своем шатре. А перед кроватью стояла Аника, и терпеливо пихала меня в плечо.

– Проснулся я, проснулся. Да перестань меня пихать! – Не выдержав, сказал я и сел. На меня накатила волна смущения. Я вновь оказался голый перед этой девушкой, и при этом совсем не в романтической обстановке!

– Аника! – вспыхнул я, и стремительно стал искать глазами набедренную повязку. – Значит вечером в покои Правителя заходить – дурной тон, а врываться ко мне в спальню, когда я совершенно голый, это в порядке вещей? – возмущенно спросил я, не переставая искать повязку. Наконец найдя ее в дальнем углу комнаты, я быстро встал и понял, что краснею еще больше. Аника бросила на меня быстрый взгляд, и резко отвернулась. Я молнией бросился к углу и натянул повязку, которая немного топорщилась в районе низа живота. Как и всегда, случилось то, что ежедневно случается у мужчин по утрам. Я привык уже жить один, и дома я всегда сплю голый. Но я знаю наверняка, что утром ко мне никто не ворвется. Конечно, было глупо раздеваться и ложится спать, надеясь, что никто не войдет. Однако теперь, я думаю, никто хотя бы без стука ко мне врываться не будет.

– Простите Правитель, – сказала Аника, опустив голову и не поднимая ее, – Но с Вами хочет встретится Эллирия. Она попросила прийти разбудить Вас. – продолжила она приглушенным тоном. Я присел на край кровати и посмотрел на Анику, и она подняла тревожный взгляд. Она была красива. Сейчас, в неясном свете солнца, долетающем в комнату из окна, которое, кстати сказать, вчера я не заметил, она выглядела еще красивей, чем вчера, когда я ее впервые увидел. Ее черные, как смоль, волосы падали на открытые плечи, и спускались к платью из листьев, обтягивающем грудь. Ее взгляд, полный тревоги, но манящий своей бездонной синью, приковывал к себе и не давал оторваться. Ее губы… это были самые красивые губы, которые я когда-либо встречал.

– Мне казалось, что вчера мы уже договорились с тобой о том, что ты зовешь меня просто Алекс? – сказал я с улыбкой, и тревога исчезла из ее глаз. Она улыбнулась, и я понял, что за эту улыбку я готов отдать все что угодно.

– Мне трудно обращаться к тебе по имени, когда все население нашей деревни, при встрече с тобой, падает на колено. – сказала она, снова опустив взгляд.

– Что ж, – загадочно протянул я, – тогда мы будем тренироваться. Доброе утро, Аника. – мягко сказал я.

– Доброе утро… Алекс, – все же смущенно ответила она, но улыбка с ее лица не пропала. – С тобой хочет поговорить Эллирия, прямо сейчас. Я отведу тебя к ней. – добавила она уже немного серьезней.

– Хорошо, – сказал я, вставая. – Но после разговора с Эллирией ты проведешь мне экскурсию по твоей деревне, идет? – спросил я, ожидая ответа с некоторым волнением. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде читалась откровенная радость.

– Хорошо, – ответила она, – Только со вчерашнего вечера это твоя деревня, – закончила она. Я улыбнулся, и мы направились к выходу.

Мое вчерашнее путешествие по тропинкам деревни в обнаженном виде не позволило мне достаточно детально осмотреть людей и постройки, возведенные ими. Однако сейчас у меня представился такой шанс. За то короткое время, что мы шли к шатру Эллирии, я с интересом обсматривал всех и все вокруг. Падающие на колено люди при виде меня все же вызывали некоторое смущение, но я старался не обращать на них внимание, хоть это и сложно получалось. Задавать тысячу вопросов, накопившихся в моей голове Анике сейчас я не хотел, и припрятал их до запланированной экскурсии, однако идти в тишине мне тоже не хотелось.

– Аника, а скажи, тут всегда такая хорошая погода? – наконец спросил я самый простой вопрос, крутящийся у меня в голове. Здесь действительно был потрясающий климат. Было достаточно тепло, и солнце грело мне спину, однако не было ощущения, что оно тебя обжигает. Море, опять же, было теплым и чистым, ветра практически не было, а на голубом небе не было и намека на облачко. Я вдруг вспомнил, что вчера на ночном небе не увидел звезд, и немного расстроился. Я любил звездное небо. Оно было неповторимым и завораживающим, и всегда, когда я подолгу на него смотрел, падала звезда.

– Последнее время, да. Но раньше бывали сильные ураганы, и, если бы не Тенерис, нас бы, наверное, сдуло. – легко ответила она.

– Кто такой Тенерис? – спросил я.

– Тенерис, это… как бы так объяснить… Все, что ты видишь вокруг, это Тенерис. Деревья, шатры, наша одежда… – она запнулась, увидев мой смущенный взгляд, обращенный к набедренной повязке, и быстро продолжила. – Нет, ты не так понял. Тенерис – это живая сила мира. Корни этих деревьев уходят глубоко под землю, к сердцу мира – к Тенерису. Во время ураганов деревья накрывали куполом наши шатры и не давали ветру их повредить. Например, листья Тенериса, из которых мы строим все, что ты видишь, по желанию строящего принимают любую форму, которую нужно. – добавила она и посмотрела на меня. Вид у меня был озадаченный. Не думал я, что простой вопрос о погоде сможет вылиться в такую загадку для ума. К тысяче вопросов, уже имеющихся, добавилась, наверное, еще тысяча. Однако мы свернули направо, и я увидел знакомый уже шатер с двумя охранниками. При виде меня они организованно и дружно упали на одно колено. Подойдя ко входу, я заметил, что Аника стоит позади и не собирается заходить.

– Ты не пойдешь со мной? – спросил я, однако по ее взгляду я уже понял ответ. Она коротко покачала головой в отрицательном ответе. – Тогда подожди меня где-нибудь неподалеку, хорошо? – сказал я, и в ответ она коротко кивнула, и ее губы тронула улыбка.

Я вошел в шатер, где на одном из кресел уже сидела Эллирия. Одета она была в платье из листьев, как я уже знал Тенериса, однако платье целиком укрывало ее тело от ступней до шеи.

– Доброе утро. – поприветствовал ее я, и прошел к креслу напротив нее.

– Доброе утро, Алексис. – ответила она, и по ее тону я понял, что разговор быстро не закончится. – Прошу, садись. Вчера мы не закончили наш разговор, однако его обязательно нужно закончить сегодня, а обсудить нам нужно очень многое. – устало сказала она. Ее глаза были припухшими, и казалось, что она либо проплакала всю ночь, либо просто не смыкала глаз.

– Что-то случилось? – поинтересовался я из вежливости.

– Случилось, еще вчера. К нам явился ты, и это без сомнений самое великое чудо. Однако не все так просто, как мне казалось. – вздохнув, сказала она. – Пэлл узнал о тебе, и это не самая хорошая новость. С тобой хочет поговорить Тенерис. Это наше божество, наш защитник и кормилец, -продолжила она.

– Мне немного поведала о нем Аника, пока мы шли к тебе. – сказал я с ноткой гордости, что я все-таки хоть что-то знаю.

– Я смотрю вы быстро поладили, – протянула она и удостоила меня загадочным взглядом. – Аника хорошая девочка, послушная дочь и верная подруга. Но она через чур наивна, и мне бы не хотелось, чтобы эта наивность повлекла хотя бы одну ее слезу. – ровным тоном сказала она. В ее тоне, хоть и не прямо, но прослеживалась материнская забота и некое предупреждение.

– Мне больше всего на свете не хотелось бы, что она плакала по какому-либо поводу. – серьезно сказал я, и был удостоен еще одним загадочным взглядом. – Кто такой этот Пэлл? И чем он опасен? И что от меня понадобилось Тенерису? – также уверенно спросил я, хотя вся моя уверенность была лишь наигранной. Я занервничал, и Эллирия это заметила.

– Ты, несомненно храбр, Алексис, однако опасаться неизведанного не порок, а одно из человеческих качеств. Примерно три тысячи лет назад, посреди моря вырос этот песчаный остров. С каждым годом он все больше разрастался, пока не стал огромным и необъятным, как море. Остров с морем делит этот мир пополам. Но так спокойно было не всегда. На острове зародился Тенерис, который пустил свои корни к самому сердцу мира. Однако в воде зародился Немий, который властвовал на воде и под ней. Много лет шла война между ними за каждый сантиметр мира. Тенерис хотел уйти дальше в море, в свою очередь Немий старался подмыть остров и затопить его. Однако в этот мир пришел человек, и поселился на острове. Он был храбр и смел, но и умел чувствовать этот мир своим сердцем. Он почувствовал Тенериса, и попросил его разрешить ему остаться на острове. Тенерис был молод, но мудр, и протянул человеку руку помощи и дружбы. Он дал ему кров и еду, и укрывал его от натисков Немия. Война продлилась еще семь лет, после чего человек решился помирить две стихии. Он рассказал им про то, что миром должна владеть любовь и гармония, что этот мир будет мертвым, если в бескрайнем море не будет хотя бы маленького клочка суши, и что мир окажется таким же мертвым, если он будет целиком поглощен песками. Однако Немий не посчитал слова человека вразумительными.

– Море не нуждается в островах так же, как небо не нуждается в облаках. Море не имеет границ, если в нем нет островов. – сказал он тогда. Однако человек ему ответил:

– Море величественно и бескрайне, однако оно имеет дно, состоящее из песка. Не имея такой мощной опоры, море поглотило бы само себя, и упало в небо. – спокойно ответил он. – Чего стоит твоя волна, если она не ударяется о песок суши? И для чего она тогда вообще нужна, если ей суждено бесконечно скитаться по твоим бескрайним просторам, в поисках тверди? – спросил человек. – Я готов пожертвовать собой ради того, чтобы вы перестали думать только о себе и задумались и Мире, где вы существуете. Я стану частью этого мира, песком и морем. Я отдам свою плоть песку, и свою кровь морю. Однако я останусь жить здесь, на этом острове, потому что прекрасней этого мира я еще не встречал.

Немий принял его условия, и человек отдал свою кровь, как и обещал, заменив ее морской водой. Однако Тенерис отказался забирать его плоть. Он позволил ему остаться человеком и жить с ним рядом, однако подарил ему способность превращать свою плоть в песок.

– Мне не нужна твоя плоть, чтобы понять, на что ты готов пойти, ради сохранения Мира. Ты будешь частью этого песка, однако лишь тогда, когда сам того пожелаешь. – сказал он.

После этого, много лет прожил этот человек под тенью Тенериса. Однако ему было одиноко и горько от того, что когда-нибудь он все же станет частью этих песков, но не оставит после себя никого, кто будет твердо ступать по этом миру. И тогда он обратился к своему другу.

– Друг мой, Тенерис, не предам ли я твою дружбу, если приведу под твою тень себе подобную, женщину, что породит мне наследников? – человек очень боялся, что Тенерис будет огорчен, однако не даром он был очень мудр.

– Алексис, друг, я долго наблюдал за твоими терзаниями, и для меня не станет предательством радость друга. – ответил он ему. – Ступай на берег, и сотвори из песка и воды ту, кто разделит твой кров и подарит тебе наследников.

После этого человек ушел на берег, и вернулся с девушкой. Ее волосы были черны, как самая темная ночь, а глаза были голубыми, как морская гладь. Она была очень красива.

Она разделила кров с человеком, и родила ему наследника, и двух дочерей близняшек. Спустя годы Алексис понял, что Немий обманул его. Немий опасался, что со временем защитников у Тенериса станет больше, и они все же пойдут войной на него, поэтому морская вода, что была в жилах Алексиса и его супруги, была заговорена. У каждой последующей девушки рождался один сын, и две дочери близняшки. Тенерис был вне себя от гнева, однако Алексис смог его отговорить от войны и успокоить.

– Мне абсолютно не важно, сколько у меня сыновей и внуков, и больше ли их, чем дочерей и внучек. Самое главное, что они моя плоть, и что они любят меня. – сказал он Тенерису, который в очередной раз поразился мудрости сердца его друга.

В час, когда пришло время Алексиса и он вышел на берег, чтобы навсегда стать частью этого мира, Тенерис дал ему клятву, что покуда он существует в этом мире, он будет охранять и защищать род его друга. Алексис улыбнулся, и прошептал «спасибо», после чего опустился на песок и слился с ним.

Так мы появились в этом мире. И теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему так много девушек в нашей деревне, и так мало мужчин. – сказала Эллирия, и взяла со столика чашу с напитком. Я сидел в задумчивости и думал, чего же от меня потребовалось этому Тенерису? А еще у меня возникло неприятное чувство, что мой сон был не совсем сном.

– Так, а кто такой этот Пэлл? – спросил я, чтобы немного отвлечься от нарастающей паники.

– Пэлл – это наследник Немия. После того, как Алексис стал частью это мира, он вернул воду, текущую в его жилах Немию, но не забыл его обмана. Вместе с водой, он отдал смертность, которой наделен каждый человек. Немий заметил это не сразу, однако после того, как уверился в этом, создал из воды себе сына, и нарек его Пэллом. После того, как не стало Немия, Пэлл пообещал отомстить всему роду Алексиса, который сделал смертным бескрайнее море и его самого. Возобновилась война, однако Тенерис, как и обещал, защищал род Алексиса. Тогда Пэлл, будучи хитрее своего потомка, создал из остатков воды, отданной Алексисом, Мерков – людей, созданных из воды, но способных ступить на эти пески. Они были способны пробраться через защиту Тенериса, что и случилось не так давно. Нас стало в половину меньше. Однако потом, казалось, сам Мир воспротивился действиям Пэлла, и послам нам пророчество, что Алексис вернется, и сможет уничтожить армию Мерков и поработить Пэлла. Мы ждали тебя каждый день, каждую минуту, но с каждой этой минутой Пэлл все больше уверялся, что чем быстрее он уничтожит нас и остров, то явившемуся человеку нечего будет спасать. Однако ты успел. И теперь Тенерис ждет тебя. – снова поднеся чашу к губам сказала Эллирия.

– Тенерис будет со мной разговаривать? – спросил я. – У живого дерева появится помимо глаз еще и рот? – с улыбкой сказал я. Однако выражение лица Эллирии резко переменилось. Она отрывисто сказала: – Не стоит так говорить о том, кому ты благодарен жизнью, и чьи жизни до сих пор сохранены.

Мне стало стыдно.

– Извини, – ретировался я, – мне просто непонятно, как это будет выглядеть, вот и все. Мне не по себе, раз уж на то пошло. Я тут всего день, причем половина этого дня я ходил пленником, к тому же обнаженным, а вторую половину дня я стал вдруг Правителем. К тому же от меня сразу что-то требуют, хотя я вообще не понимаю, чего. Я обычный человек, который недавно потерял работу, семью, и квартиру, понимаешь? – откровенно сказал я.

– Тебя зовут Алексис, и ты часть этого мира, как и мир – часть тебя. Я это знаю и уверенна в этом также, как и в том, что солнце завтра встанет над горизонтом и осветит эти пески. У тебя в груди бьется сильное и храброе сердце, и в нем хватает места для нежности и любви. Тенерис чувствует это, и поэтому зовет тебя. Он ожидает встретить своего старого друга, после очень долгих лет одиночества, – тихо сказала она.

«Ожидает встретить друга…», мысленно повторил я. Но ведь я не тот, кем меня считают!

– Не сомневайся, – мягко сказала она, – Ты именно тот, кем тебя считают. А теперь нам пора. – более твердо сказала она и поднялась со своего кресла. Мне вставать не хотелось. Я вдруг четко ощутил желание остаться тут и сидеть, разговаривая с Эллирией.

Борясь с тревогой, я все-таки встал. Эллирия повернулась к лестнице и пошла к ней. Я вопросительно уставился ей вслед.

– Мы никуда не идем? – спросил я, надеясь на утвердительный ответ. Однако она обернулась и сказала: – Ступай за мной.

После этих ее слов лестница ожила, и ступеньки стали формироваться не вверх, а вниз. Я завороженно наблюдал за этим изменением, не решаясь вздохнуть. Эллирия, дождавшись, когда последние ступеньки замерли, уверенно ступила на них и стала спускаться вниз. Мне ничего не оставалось, как пойти за ней. Подойдя к лестнице, на меня накатило волнение, однако какого-либо выхода я не видел, и также уверенно ступил на ступени и начал спуск.

Мы спускались не меньше десяти минут. Дышать становилось тяжелее, и ощущение, что ты глубоко под землей, моего волнения никак не унимало. Благо, на лестнице был свет. По краям перил висели те самые коконы с неизвестными насекомыми, которые в замкнутом пространстве давали достаточно света, чтобы видеть на пару метров впереди себя.

Спуск казался мне вечностью, однако неожиданно, ноги уперлись в твердую землю. Перед нами был коридор, на стенах которого висели светящиеся коконы. Он вел далеко вперед, и насколько мне могло показаться, в конце коридора виднелся тусклый синеватый свет. Эллирия уверенным шагом направилась вперед, и я пошел за ней. Голубой свет все отчетливей виднелся, и паника, сопряженная теперь уже с откровенным страхом, окутала меня колючей проволокой. На лбу выступил холодные капельки пота. В мертвой тишине отчетливо слышались гулкие удары, иногда ритмичные, иногда нет. По мере того, как мы подходили все ближе к неведомому выходу, проход подсвечивался насыщенным голубым светом. Стали видны ровно отесанные земляные стены, в недрах которых прослеживались ниточки корней. Ровный пол был протоптан не так сильно, и я сделал вывод, что сюда не часто кто-либо спускается.

Через мгновение до конца прохода остался лишь шаг, и я невольно закрыл глаза. Открыв их, я поразился тому пространству, которое передо мной открылось. Это был самый большой зал, из тех, что я когда-либо видел своими глазами, или по телевизору. Он поражал своими размерами, внушал ощущение величественности, покоящейся здесь, и ничтожности людей, посмевших прийти сюда. По всему периметру, на стенах, на потолке, местами даже на полу, который, кстати сказать, был вымощен черным камнем, тесно подогнанным друг к другу, висели все те же странные лампы. В центре этого зала, издавая синеватое сияние, стояло самое большое в мире дерево. Точнее сказать, подобие дерева. Это был толстенный ствол, с кожей-корой, что я видел наверху, в Песках. Однако было видно, как он мерно расширяется и сужается, издавая при этом звук, подобный звуку сердцебиения. Под прозрачной кожей просматривались потоки жидкости, циркулирующей куда-то вверх. Само ощущение того, что перед тобой живое сердце этого острова, самая важная его часть, защищающая прежние народы, к тому же имеющая разум, не позволяло успокоиться. К тому же постоянно пугала мысль, что именно это создание природы, или Бога, я уж не знаю, пожелало увидеть тебя и поговорить с тобой. Мне представилось, как на коже-коре формируются складки, превращающиеся в подобие человеческого лица, и оно начинает диалог. Стало жутко.

Тем временем Эллирия повела меня прочь от ствола дерева в дальний конец зала, где было установлено особенно много светящихся шаров. Потратив на то, чтобы дойти до него около 5-ти минут, я смог разглядеть нечто, что меня напугало еще больше: у стены имелись два выступа, на которых были установлены светящиеся шары, а между ними стоял каменный трон. По всей его поверхности стелились корни, мерцающие синеватым светом. Не доходя до каменного трона пары шагов Элиррия упала на колени, и властно посмотрела на меня. Я повиновался, и тоже опустился на колени, стоять на которых было очень некомфортно из-за каменного пола. Проследив, как я опускаюсь на колени, Эллирия подняла взгляд к трону и немного дрожащим голосом произнесла:

– Тенерис, дух и сердце этих Песков, я привела к тебе странника, ступившего на твой Песок, странника, чье имя Алексис. – сказав это, она опустила голову и уставилась в пол. Я же с интересом наблюдал за тем, что сейчас произойдет. Несмотря на владевший мной страх и растущую панику, я осматривал трон и присутствующее рядом пространство и думал, в каком обличье появится Тенерис и откуда вообще он может появится. Додумать чего-либо правдоподобного я не успел, так как трон ожил. Корни, опутывающие его, зашевелились, стали медленно стремиться к центру трона. Через минуту, из всех тянущихся корней, сформировалось очертание человеческого тела. Еще через минуту тело стало плотней, и очертания превратились в четкие границы. Глазницы открылись, и из них повалил синий свет, пронизывающий все вокруг насквозь. Звук ползущих корней стих, и стало ясно, что образ сформировался полностью. Эллирия не решалась поднять головы, однако я вовсю обсматривал существо, появившееся на моих глазах. Синий свет его глаз переполз со стен и пола на Эллирию, задержался на ней несколько секунд, затем медленно пополз в мою сторону. Я не отводил взгляда, однако было жутковато. В момент, когда синий свет осветил мое тело, страх прошел, так же, как и паника. Мне стало тепло, и не физически, а душевно. Я ощущал такую гармонию, такое спокойствие, которого, наверное, не испытывал никогда. Я смотрел на источник света, можно сказать в глаза Тенерису, и не боялся его, а наоборот, хотел быть ближе к нему.


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 10 форматов)