Путешествие в Обливион. Часть 1. «В тени Хладной Гавани»

Lis_Super

Путешествие в Обливион. Часть 1. «В тени Хладной Гавани»

ГЛАВА 1.

Я не помню, как оказался здесь. Помню лишь ослепительную вспышку, глухой удар — и вот я уже стою посреди бескрайней пустоши, где небо давит на плечи, словно свинцовая плита.Воздух здесь ледяной — он проникает под одежду, сковывает мышцы, заставляет зубы стучать. Но холод не только физический. Он будто пробирается внутрь, к самому сердцу, вытягивает из души остатки тепла и надежды. Я делаю шаг — подошва вязнет в вязкой грязи, смешанной с пеплом. Каждый шаг даётся с трудом, будто сама земля не хочет меня пускать.Вдалеке возвышается чтото огромное. Сначала я принимаю это за гору, но, подойдя ближе, вижу — это руины. Огромные, обугленные колонны, обломки стен, покрытые трещинами. Когдато здесь был город — или храм, или крепость. Теперь от него остались лишь фрагменты, испещрённые странными символами. Они мерцают тусклым фиолетовым светом, будто напоминая: «Ты в чужой реальности».Я поднимаю взгляд выше — и замираю. Над горизонтом, на фоне мрачного неба, вырисовывается силуэт. Дворец. Он не похож ни на что земное: шпили, похожие на копья, арки, изогнутые под неестественными углами, стены, покрытые чешуйчатой бронёй. Это резиденция Молага Бала, он же Князь Насилия, Повелитель Жестокости и Порабощения, Мучитель Людей и Отец Вампиров. От одного вида её по спине бегут мурашки. Кажется, что сам замок следит за мной.Вокруг — тишина. Но не та, что приносит покой. Она давит, пульсирует, наполнена отголосками чьихто криков. Иногда я ловлю обрывки шёпота — то ли ветра, то ли душ, запертых в этом месте навечно. Тени скользят по земле, хотя источников света почти нет. Они движутся сами по себе, будто живые.Я замечаю вдалеке тёмную реку. Вода в ней не течёт — она переливается, словно густая смола, смешанная с лазурной плазмой. На берегу — клетки. Десятки, сотни клеток, некоторые пустые, другие… не очень. Внутри — призрачные фигуры, едва различимые. Они не кричат, не зовут на помощь. Просто смотрят. И от этого взгляда хочется бежать без оглядки.Гдето за спиной раздаётся скрежет металла. Я оборачиваюсь — вдалеке, на гребне холма, стоит фигура. Высокий, рогатый, в доспехах, покрытых шипами. Дремора. Он не спешит. Он наслаждается моим страхом.Я делаю шаг назад — и чувствую, как чтото касается моей спины. Резко оборачиваюсь, но там ничего нет. Только тени стали гуще. Они больше не просто скользят — они сгущаются, принимают очертания рук, пальцев, лиц.«Ты думал, что сможешь просто так уйти?» — раздаётся голос. Не вслух. Он звучит прямо в голове, низкий, хриплый, полный насмешки.Я понимаю: Хладная Гавань не отпустит меня так легко. Она уже начала впитывать мою волю, как впитывает свет это мрачное небо. И если я не найду путь обратно… скоро стану одним из этих теней.

ГЛАВА 2.

Дремора делает шаг вперёд — доспехи скрипят, словно старые деревья на ветру. Он не спешит нападать: наслаждается моим страхом, изучает, как охотник изучает загнанную добычу. В его глазах — не просто злоба, а холодная, расчётливая жестокость.

— Ты заблудился, смертный, — его голос звучит так, будто исходит сразу отовсюду. — Но не волнуйся. Здесь найдётся место и для тебя.

Я отступаю, стараясь не потерять его из виду. Тени вокруг сгущаются, вытягиваются, пытаются схватить за ноги. Одна из них касается запястья — и я чувствую укол ледяной боли, будто капля жидкого азота попала на кожу.

«Беги», — шепчет чтото внутри. Но куда? В этом месте нет ориентиров. Горизонт везде одинаковый: руины, грязь, тьма.

Внезапно вдалеке вспыхивает голубоватое сияние. Оно исходит из небольшой ниши между обломками стены — там, где раньше, возможно, был вход в подземелье. Свет неяркий, но в этом царстве мрака он кажется маяком.

Дремора замечает мой взгляд и хрипло смеётся:

— Думаешь, там спасение? О, нет. Это ловушка. Как и всё здесь.

Но выбора нет. Я бросаюсь к сиянию, петляя между обломками. За спиной раздаётся грохот шагов — дремора идёт за мной, не торопясь, уверенный, что я никуда не денусь.

Сияние становится ярче. Теперь я вижу: это не просто свет, а мерцающий барьер, похожий на тонкую плёнку мыльного пузыря. За ним — узкий проход, уходящий вглубь руин. На поверхности барьера видны странные символы, складывающиеся в предупреждение:

«Тот, кто войдёт сюда, отдаст частицу души. Цена входа — воспоминание».

Оборачиваюсь. Дремора уже близко — его тень накрывает меня целиком. Он поднимает клинок, покрытый зазубринами, и произносит:

— Последний шанс передумать. Останься. Стань частью этого места.

В голове проносится мысль: что я готов отдать? Детство? Первую любовь? Лицо близкого?

Решаюсь.

Прохожу сквозь барьер.

Ощущение, будто чтото отрывается изнутри — лёгкое, почти невесомое, но важное. Воспоминание тает, ускользает, оставляя после себя пустоту. Но взамен я получаю… понимание. Теперь я вижу Хладную Гавань иначе.

Руины больше не кажутся хаотичными обломками. Я различаю в них замысел — гигантский лабиринт, созданный, чтобы запутать и измотать путника. Каждый поворот, каждый обломок стены расположен так, чтобы сбить с толку, заставить кружить на одном месте.

Теперь я замечаю и другие детали:

едва заметные следы на пепле — будто ктото недавно прошёл этим путём;

тусклое свечение в глубине проходов — не магический барьер, а, возможно, остатки зачарованного оружия;

странные отметины на камнях — не просто трещины, а руны, предупреждающие об опасности.

Дремора врезается в барьер, но отлетает назад — сюда ему хода нет. Он рычит, скребёт когтями по поверхности, но магия прохода не пускает.

— Ты лишь отсрочил неизбежное, — шипит он. — Молаг Бал найдёт тебя.

Я оборачиваюсь к проходу. Теперь я знаю: в глубине руин может скрываться чтото, что поможет мне выбраться. Возможно, древний артефакт, оставленный другим пленником, или тайный проход, ведущий к границе плана. А может, просто место, где можно перевести дух и придумать план побега.

Хладная Гавань не отпустит меня просто так. Но и я не сдамся без борьбы. Шаг за шагом, преодолевая страх и усталость, я иду вперёд — туда, где мерцает слабый отблеск надежды.

ГЛАВА 3.

Я иду по узкому проходу, и с каждым шагом воздух становится тяжелее. Дышать всё труднее — будто сама атмосфера этого места сопротивляется моему присутствию. Пепельная пыль поднимается от шагов, кружится в тусклом свете, словно пытаясь чтото скрыть.

Руны на стенах теперь не просто предупреждают — они пульсируют, будто живые. Их свет то разгорается, то гаснет, отбрасывая пляшущие тени. В этих тенях мерещатся силуэты: высокие фигуры с рогами, призрачные лица, искажённые страданием. Они шепчут чтото на непонятном языке — то ли проклятия, то ли предостережения.

Проход расширяется, превращаясь в огромный зал. Потолок теряется во мраке, а стены покрыты барельефами, изображающими сцены пыток и порабощения. В центре зала — широкая лестница, ступени которой покрыты трещинами, из них сочится тёмная жидкость, похожая на застывшую кровь.