Дом с Балконом. Путь четырех Лун

Лири И

Дом с Балконом. Путь четырех Лун

Глава

Десятичасовая передача поздравлений закончилась. Утреннее солнце добралось до окон кухни-столовой, и белые стены и ярко-желтый деревянный пол издевательски весело засветились в его лучах. Екатерина еще немного посидела, задумчиво наблюдая, как на стенах и полу танцуют солнечные зайчики, вздохнула и переключила радиоприемник на другой канал. Сегодня Его день рождения.

Вот уже почти двадцать лет каждый год в этот день на местной радиоволне его семья поздравляет его, а она слушает, как женщина-диктор приятным голосом зачитывает теплые слова от любящей жены, благодарных детей и гордых родителей. Каждый год в конце их поздравлений, она посылает ему неслышные пожелания здоровья и счастливой жизни и садится пить чай с кусочком его любимого бисквита с неоднозначным названием «Союз». Он всегда заказывал его в кафе через дорогу от учебных корпусов, куда в студенческие годы они вчетвером ходили в начале каждого месяца. Тогда поступали деньги от родителей. Она и ее подруга Валентина брали самые большие фруктово-кремовые «корзиночки», го друг Петр – большой кусок мясного пирога, а он, нисколько не смущаясь дешевой цены, бал пирожное «Союз».

Теперь, повзрослев и поумнев, она понимала, что совсем не факт, что оно было его «любимым». Но все равно каждый год накануне этого дня выезжала в город и покупала его в той самой кондитерской через дорогу от учебных корпусов. А потом в гордом одиночестве съедала это сомнительное кондитерское чудо утром в день Его рождения под музыкальные поздравления его семьи. И все думала: помнит ли он вообще этт бисквит с меренгой на кончике масляной шапочки? И вспоминает ли Он, хоть когда-нибудь, ее день рождения?

– Ты просто стала его тенью! – прокричала мать в последней их ссоре, не сумев убедить все продать и уехать в город. И Екатерина не нашлась, что ответить. Как она могла объяснить ей, что именно это и было ее главной мечтой? Она очень хотела быть его тенью. Но тогда, почти двадцать лет назад, он выбрал другую…

Екатерина вздохнула и автоматически потерла, и без того блестящую, стол-стойку. Теперь пора за работу! Она подалась назад и посмотрела на весь перечерканный календарь на боковой стенке кухонного шкафа. Этот кусок мелованной бумаги с клеточками цифр всегда помогал ей собраться и вернуться в реальность в минуты навалившейся грусти и усталости.

«Теперь твоя жизнь такая» – сказала она себе почти двадцать лет назад, повесив в этом потаенном уголке свой первый гостиничный календарь «приемов». С тех пор он стал ее путеводной звездой. Навигатором, регулирующим и расписание жизни, и расписание чувств. Сколько же бумажных кошечек, собачек, цветочков, домиков, красавцев и красавиц у нее накопилось в старом ящике дальнего чулана! По этим картинкам она могла вспомнить каждый год, каждого постояльца ее небольшой гостиницы - это был ее личный Дневник Путешествий. Спрятанный от посторонних глаз календарь был расписанием прибытий чужих Вселенных. Разными цветами на нем были обведены даты приезда гостей. Красным – даты заселений постоянных клиентов, зеленым – новичков, а синим - тех, кто забронировал номер во второй «пробный» раз. Сегодняшняя дата обведена красным - день заезда «Той троицы». Екатерина улыбнулась, вспомнив эту тройную вселенную.

Эти три яркие женщины собирались вместе каждые два года в середине июля. В сезон, когда солнце заходило в Верхний холл из книжного шкафа и выходило через старое зеркало-трельяж, стоящий у входа. Приезжали они уже восьмой раз. Каждый раз одна из троицы, светловолосая Светлана, звонила и бронировала один и тот же номер с окнами на северо-восток, на Воронье поле. Приезжали то врозь то вместе, переобувались, как все, на входе и сразу шли в комнату «шесть» на втором этаже. И никогда не задерживались в холле ни для того, чтобы познакомиться с другими постояльцами, ни узнать, кто сейчас проживает, или что подают сегодня к ужину.

Вот и в этом году – году «Той троицы», блондинка снова позвонила в конце мая, забронировала все тот же шестой номер и, как всегда, попросила повесить «их» зеленые занавески. Екатерина немного волновалась: заметят ли они подмену? За столько лет прежние занавески ушли на ветошь, но Екатерина, не найдя никаких причин не исполнять такое мелкое пожелание, сшила новые, похожего цвета. Теперь это новые «их старые" занавески. "Не забыть бы брать ту ветошь из видных мест!" - напомнила она себе.

Конечно, эти подруги не единственные, у кого были свои «особые пожелания» к хозяйке гостевого «Дома с Балконом». Очень многие постояльцы, из года в год выбирающие ее маленькую гостиницу, чтобы прожить несколько дней своей жизни под его крышей, просят Екатерину сделать «все как в прошлый раз». Занавески «как в прошлый раз», кувшин и тазик в номере «как в прошлый раз», кровать «как в прошлый раз». Екатерина смирилась с этим. Как и с мечтами о дизайнерском обновлении интерьера. Видимо такова человеческая природа: уезжая от одной привычной обстановки, он желает воссоздать другую, но тоже привычную. И при этом он говорит друзьям и знакомым, что уезжает в отпуск, чтобы «отвлечься и развлечься»!

Над входом в ее маленькую гостиницу, всего-то на девять комнат, висела красивая кованная табличка «Дом с Балконом». Именно так: «Балкон» с Большой буквы. Потому, как это был не какой-то там балконишка, это был Балкон. Единственный такой на много километров вокруг. Да и сам гостевой дом, тоже единственный. Ближайшая муниципальная гостиница находилась в старом силикатном строении в райцентре за 50 километров от них. Работник Вико любил говорить гостям, что по старым меркам это дальше, чем Тридевятое царство. А они приехали в "почти что сказочное тридесятое государство". "Государство это" – около 600 деревенских дворов. Впрочем, жилые круглогодично из них лишь двести-триста, но летом почти все оживают.

И вот в этом царстве-государстве и стоит ее гостиный «Дом с Балконом». Балкон – это выступ шириной в два метра с перилами-балясинами, обрамляющий Дом по кольцу. Именно он стал сердцем и душой ее гостиницы. Да и всей деревни, о которой люди узнали только благодаря ему. Этот деревянный Дом стал воплощением ее собственного одеревеневшего сердца, которое она отстояла в непростой борьбе с собой, с обстоятельствами, с родственниками, друзьями и соседями. А еще с архитекторами, планировщиками и строителями, которые твердили, что «так нельзя», «так не бывает», «так невозможно». Но она, уступившая судьбе так много, твердо решила, что ни за что не отступит ей в такой мелочи, как законы физики и строительства.

Екатерина вспомнила вспыльчивого «страшно умного» прораба и, улыбаясь сама себе, обвела взглядом светлую кухню-столовую. Вспомнила ворчливую повариху Некториану, которая яростнее всех выступала против кухни на втором этаже. Но и ее она убедила. И это того стоило. Теперь завтракать, обедать, ужинать и просто перекусывать на Балконе можно было круглосуточно и круглогодично. Весной, зимой и осенью – догоняя солнце, летом – прячась от него, или встречая и провожая.

Екатерина посмотрела на занавешенные бамбуковыми жалюзи окна-двери, ведущие на южный Балкон. Летом эту сторону практически никто не навещал.

Летом столики перебираются на восточную сторону, что над главным входом, и гости с него наблюдают начало утра. Время, когда солнце еще ласковое и радостное. В это время года оно поднимается из-за крыш зернохранилищ соседней деревни и сначала заглядывает в правый угол холла на втором этаже, а уже потом, набрав высоту и осмелев, по цепочке проникает за шторы всей юго-восточной стены. Лишь в одном номере утро наступает позже – в пятом. Потому что он защищен старым кленом-красавцем, проросшим сквозь камни и выстоявшим все битвы с геодезистами, строителями и не в меру активными детьми постояльцев.

К вечеру воздух на восточной стороне успевает остыть, и люди снова собираются там. На этот раз – на открытие картины «Лиловые березы». Такое название этому завораживающему виду около пяти лет назад дала девчушка лет восьми-девяти. Именно такими словами она подписала свой холст из серии «домашнее задание на лето». На нем были изображены ярко лиловые и розовые верхушки двенадцати берез, вот уже шестьдесят лет водящие хоровод через дорогу от ее Дома. Именно так они выглядят в июльский предзакатный час между восемью и девятью часами вечера, ловя и отражая лучи заходящего на западе солнца. Каждый раз, глядя на нее, Екатерина вспоминала, как гордая мать нежно поцеловала счастливую дочь в макушку, когда та стянула полотенце с картины под дружные аплодисменты собравшихся в холле постояльцев. Сейчас эта картина висела на восточной стене нижнего холла, рядом с зеркалом. Интересно, как у нее дела в Художке?

Вспомнив об этом, Екатерина заглянула в большую жестяную банку с сушеной мятой и лесной малиной. Оценила запасы. Отчего-то именно этот чай, поданный холодным, предпочитают большинство гостей для созерцания заката, как на восточной, так и на западной стороне. Его она заваривала к вечеру в большом зеленом фаянсовом чайнике, похожем на супницу, вот уже много лет. И сегодня в семь часов вечера тоже заварит.

Осенью, с середины сентября до первой половины октября, все места на восточном балконе бронируются почти за год вперед. И всему виной Воронье поле и его мистическое представление под названием "Ворон встает на крыло". Но сейчас об этом еще рано думать. Только недавно закончился "футбольный" сезон. Это когда на школьном стадионе проводятся пятидневные соревновательные сборы юных футболистов. И это горячие денечки для всех! Она не успевает лазать в погреб цедить домашнее пиво и ночами напролет жарит соленый арахис и чесночные сухарики. Балкону не легче. Его доски, перила и столы скрипят и стонут от мужских переживаний, женских возмущений и детских визгов, и изо всех сил стараются все это выдержать и сохранить лицо. Или себя.

Соседи мирятся с таким беспокойным соседством и положением вещей, потому что, во-первых: «ну что поделать, всем же жить как-то надо», а во-вторых, потому что половина деревни была включена в ее «туристическую» цепочку снабжения.

Было и «в третьих»… И Екатерина чувствовала это «в-третьих» со дня своего возвращения. Сначала она думала, что это жалость. Что люди жалеют ее, брошенку с помолвочным кольцом на пальце, которая сначала проморгала, а потом так и не смогла найти свое женское счастье, но… Оказалось, это не совсем так. А открыл глаза на положение ее дел один из постояльцев – молодой, и не по годам мудрый, мужчина-красавец, как огня боявшийся своей спутницы.

Это случилось в самом начале ее бизнеса. Он стал случайным свидетелем ее неприятного разговора с «уважаемым» сельчанином, уговаривавшим ее все продать и зажить нормальной легкой жизнью где-нибудь в городе. Самоуверенный пожилой мужчина убеждал, а ее родители активно поддакивали и кивали головами, что «так ей будет хорошо» и «перспективно». Что так ей будет проще устроить личную жизнь и «найти свое женское счастье». Екатерине тогда было очень больно слушать все это. Эти разговоры завелись после того, как Он и Его жена – ее лучшая подруга с детства - вдруг тоже решили вернуться в родные места. Считай – на соседнюю улицу. И она, только-только оклемавшаяся и перекроившая свою жизнь под их счастье, снова оказалась лишней, мешающей их счастью, стороной. И деревня была на их стороне. Не на ее.

Этот красавчик-постоялец застал ее в дальнем чулане, куда забрел в поисках припрятанной бутылки вина, ревущей в четыре ручья, и был сильно смущен ситуацией. Но неловкость быстро развеялась, когда Екатерина, утерев слезы передником, отчитала его и выгнала из чулана. Но потом, крепко набравшись ее домашнего пива, он открыл ей глаза на природу всех ее препятствий. Икая и пуская слюни, он объяснил, что все люди боятся жить рядом с «пострадавшей стороной». Все боятся "заразиться неудачей". И что это - нормально.

– В головах обывателей, ты - затаившая обиду ведьма, в любой момент готовая наслать мстительное проклятие на их праведные головы. В средние века тебя обязательно сожгли бы на костере в ближайшую пятницу. Уж поверь мне… – с ухмылкой шепнул он тогда ей прямо в лицо.

Екатерину это потрясло. Да так, что она едва не разогнала всех гостей и не заколотила окна, готовая убежать на край земли и никогда больше не показываться в этом проклятом месте. Но он же и остановил ее. На следующее утро, проспавшись, причесавшись и принарядившись, за чашкой утреннего кофе он извинился за излишнюю прямолинейность и добавил:

– Дорогая Екатерина, все, что я наговорил вчера спьяну и со своего личного отчаяния, не должно вас беспокоить. Потому, как эта правда не изъян, а большущий козырь в ваших руках. Используйте его с умом, и ваш бизнес будет процветать. Уж поверьте мне - ведьмы манят мужчин.

Екатерина тогда не особо поняла, о чем говорил этот молодой, но уже заметно уставший от жизни, гость. Но он оказался прав. По непонятной ей причине, ее постоянными гостями были сплошь состоятельные респектабельные люди, которые, по такой же непонятной ей тогда причине, выбирали для отдыха ее маленький гостевой Дом с Балконом в глухом тмутараканье Тридевятого царства. Но непонятными эти причины были только несколько первых лет. С годами и с опытом она поняла, что у всех ее респектабельных гостей были свои Тени и свои Истории.

У приезжающей сегодня троицы тоже были свои Тени. Но Екатерине все было недосуг остановиться и присмотреться. Да и зачем?

Они были почти ее ровесниками. Может быть на пару лет младше… или просто по-городскому лучше выглядели. Поэтому она решила, что дружат они или с детства, или с института. Нет, дружбы, конечно, бывают разные… но верила Екатерина только в две: общий интерес и общая история. И плюс много лет терпения, конечно же. Что же связывало этих трех?

Интересно, что на этот раз будет надето на Первой – светловолосой болтушке Светлане. Эпатировать она любила. Вторая, брюнетка Галя с забранными в пучок волосами - всегда такая благопристойная, такая сдержанная… И такая востребованная. Каждый час-полтора она или объясняла собеседнику по телефону, где лежат те или иные бытовые или рабочие мелочи, или показывала, что она делает, или не делает, что ест, пьет, где и как спит… В общем – все. Оставшуюся часть времени она сосредоточенно слушала подруг и, или одобряла, или не одобряла повестку. Но Екатерине всегда казалось, что тех это мало волновало.

Третья… Третья тоже была обычной. В меру красивой, в меру веселой, в меру капризной и… абсолютно свободной. Екатерина с трудом могла припомнить несколько ее телефонных разговоров, которые, впрочем, были очень короткими. Тем и запомнились.

Екатерина еще раз взглянула на обведенную в календаре дату и на приписанное мелкими буквами в углу страницы расписание прибытий самолетов в столичный аэропорт. Скоро уже должны появиться…

Они появились, как обычно, ближе к пяти часам вечера. Екатерина видела со своего места на кухне, как к входной калитке подъехало столичное такси. Из него выпорхнули три яркие женщины, и водитель, весело шутя и заигрывая, тем не менее быстро выгрузил чемоданы и был таков. Горячая пора! Она дала им немного времени осмотреться, вспомнить место и спустилась в холл.

Что-то незримо изменилось в них. Все такие же вежливые, все такие же важные, но… Они переобулись и, не поинтересовавшись ни тем, кто сейчас проживает, ни тем, что будет на ужин, поднялись к себе. Второй этаж, комната шесть. Их большие чемоданы остались в холле дожидаться мужской руки. Все, как обычно. Все, как прежде… но что-то иначе.

– Таня! Опять ты за свое! Какой еще конкурс?! Дай нам просто расслабиться и отдохнуть…

Это голос брюнетки Гали. Третья, Таня, снова что-то затеяла. Екатерина вспомнила позавчерашний "движ" мужчин-постояльцев в сад, где эта троица загорала, разложив по телу вырезанные бумажки и зеленые листочки. Что на повестке сегодня? Для нее, хозяйки гостиницы, - это не праздное любопытство. Запасы успокаивающих капель, заживляющих мазей и активированного угля подходили к концу. А последнюю пол-литровую банку сметаны она вчера перевала на замазывание вздувшихся пузырями иероглифов на спине блондинки.

– А почему бы и нет, Галь? Главное, что в этом конкурсе не нужно бегать или прыгать. Не нужно никого догонять и ловить. В общем, никакого напряжение мышц. Это же классно! А попить вкусный чаёк… Разве ж это сложно? Давай, соглашайся. Лично я не против такого простого развлечения!