Код гримуара

Лиора Кейн

Код гримуара

пролог

В подземельях замка Штандель, где эхо прошлых империй шептало о тайнах, которые впитались в эти стены покрытые мхом, где свет солнца никогда не проникал, простирался лабиринт коридоров, высеченных в грубом камне. Их извилистые повороты создавали ощущение, что само пространство здесь искажено, подчинено зловещей воле. Стены казались монолитными, надежно скрывали вход, высеченный руками, знающими лишь тьму, скрывали то, что никогда не должно было покинуть этого места. Там покоилась она. Не книга, кошмар, закованный в переплет. Гримуар «Liber Malorum»[1].

Спертый воздух подземелья обволакивал, словно бледный саван, пропитанный запахом сырости, гнили и давно забытых страхов. Влажные стены, покрытые причудливой сетью трещин, напоминающих паутину, сплетенную самим временем. Каждая капля, срывающаяся со свода, звучала ударом погребального колокола.

Гримуар нельзя сжечь. Огонь не трогает его. Его нельзя открыть дважды. После второго раза разум гаснет, а душа превращается в тень, вечно блуждающую по коридорам Штанделя. Он ждет. Ждет того, кто осмелится сломать печати, кто рискнет взглянуть в бездну, рожденную на страницах, исписанных когтями безумия.Где-то в глубине находилась спрятанная комната. В центре, на постаменте из черного мрамора, лежала раскрытая книга. Она поблескивала в тусклом свете немеркнущих факелов, и хранила отголоски самых темных и холодных звезд, под чьим неверным светом была рождена. Страницы сшиты из кожи, чья природа была загадкой для тех ученых мужей, кто видел ее. Ни один зверь, ни один человек не знал такой кожи. Символы на страницах не нарисованы, а выгравированы. Когтями. Длинными, костяными, не принадлежащими ни одному существу, ступавшему по земле. В каждой царапине – безумие, в каждой линии – проклятие.

Четыре замка, выгравированные фамильными гербами династий, охраняли его от мира. Скованные древней магией, не поддавался ни отмычкам, ни взрывам. Только четыре ключа, могли открыть его.

Гримуар был словно живой и ждал того безумца, который рискнет прочесть его.

[1] «Liber Malorum» Книга зла (примерный перевод с латинского)

Глава 1

Моросящий дождь за окном размывал очертания ночного города, превращая его в призрачное видение. Вспышки молний, словно прожекторы, озаряли тёмную комнату, выхватывая из полумрака силуэт высокого мужчины. Его бледное лицо с резкими чертами казалось высеченным из мрамора, а совершенно белые волосы контрастировали с безупречно скроенным тёмно-синим костюмом.

Он стоял у панорамного окна, его силуэт то растворялся в темноте, то вновь проявлялся в свете молний. В просторном кабинете, обставленном с минималистичной роскошью, царила гнетущая тишина. Лишь редкие всхлипы ветра за стеклом, раскаты грома и тихое тиканье старинных часов нарушали эту мёртвую тишину.

Его серые, выцветшие глаза неотрывно следили за мокрыми от дождя улицами внизу. В этих глазах читалась усталость человека, слишком долго ожидавшего своего часа. Он ждал звонка – звонка, который мог изменить всё. Звонка, способного вознести его на вершину мира или низвергнуть в бездну.

После очередного раската грома раздался долгожданный звонок телефона. Танд Ботлих медленно отвернулся от окна, его движения были плавными и выверенными. Он подошёл к столу, его тень растянулась по полу, словно когтистая лапа.

Подняв трубку, он замер, прислушиваясь к голосу на том конце провода. Его лицо оставалось бесстрастным, но хищная улыбка, тронувшая губы, выдавала его истинные чувства.

– Жду, – произнёс он единственное слово, от которого зависела судьба многих.

Положив трубку на рычаг, он опустился в кожаное кресло. Его пальцы рассеянно поглаживали столешницу, будто проверяя её прочность.

– Наконец-то, – прошептал он, закрыв глаза. – Я тридцать лет ждал этого момента. Тридцать лет планирования, интриг, предательств. И теперь… теперь всё изменится.

Его губы искривились в усмешке, а в глазах зажёгся огонёк предвкушения. Он знал – игра вот-вот достигнет своей кульминации. И он был готов сделать свой ход.

Танд Ботлих резко поднялся из кресла, его движения были порывистыми, выдавая внутреннее напряжение. Он подошёл к резному бару из тёмного дерева, где мерцали хрустальные графины. Его пальцы дрогнули, когда он наливал янтарную жидкость в бокал.

Виски обожгло горло, но не принесло ожидаемого облегчения. Мужчина машинально провёл рукой по идеально уложенным белым волосам, в его глазах промелькнула тень беспокойства.

Тихий скрип двери прервал его размышления. Бермонт, седой дворецкий с безупречными манерами, появился на пороге. Его спина, несмотря на преклонный возраст, оставалась прямой, а движения – чёткими и выверенными.

– Милорд, – произнёс он с лёгким поклоном, – куда подать ужин?

Ботлих на мгновение задумался, его взгляд стал отстранённым.

– Моя жена дома? – спросил он.

Дворецкий выпрямился, его лицо оставалось непроницаемым.

– Да, милорд. Леди Ини́дис в своих покоях.

Ботлих медленно кивнул. Их брак давно превратился в формальность, но правила приличия требовали совместных ужинов.

– В столовой. Пригласите леди Ини́дис к ужину, – приказал он, его голос звучал твёрдо, без тени эмоций.

Бермонт снова поклонился и бесшумно покинул комнату. Его шаги эхом отразились в пустых коридорах особняка.

Через пятнадцать минут в дверь осторожно постучали. Юная горничная в форменном платье, с аккуратно уложенными волосами, сообщила о готовности ужина.

Ботлих бросил взгляд на свои дорогие часы. Время текло неумолимо, а впереди его ждали не только семейные формальности, но и важные решения. Он глубоко вздохнул и направился к выходу, его шаги эхом отражались от мраморного пола.

В коридоре его уже ждала Ини́дис – красивая женщина с горделивой осанкой. Её взгляд был холодным, почти враждебным. Их брак был союзом по расчёту, и оба прекрасно это понимали.

Они двинулись к столовой, словно два незнакомца, вынужденные делить один путь. Особняк наблюдал за ними своими молчаливыми окнами, за которыми бушевала гроза, символизируя бурю, нависающую над их судьбами.

Столовая казалась сегодня особенно пустой и холодной. Величественные стены, украшенные фамильными портретами, словно наблюдали за происходящим с немым укором. Тусклый свет свечей, расставленных по периметру длинного стола, отбрасывал причудливые тени на полированную поверхность.

Танд Ботлих медленно обвёл взглядом помещение. Здесь, в этих стенах, веками соблюдались традиции его рода. Электрический свет, столь привычный для других, казался ему чем-то неестественным, нарушающим вековой уклад.

Его взгляд остановился на жене. Инидис выглядела потрясающе. В свои сорок восемь она сохранила ту же грацию и красоту, что и в день их свадьбы. Высокая, стройная фигура была облачена в элегантное платье тёмно-синего цвета, которое подчёркивало каждый изгиб её тела. Иссиня-чёрные волосы, украшенные благородными серебряными нитями, были уложены в изысканную причёску.

– Добрый вечер, дорогая! – произнёс Танд, занимая своё место во главе стола. Его голос звучал формально, как и всегда во время их редких встреч.

– Действительно добрый, – ответила Инидис с едва заметной иронией. – Раз мой муж соизволил спуститься к ужину.

Танд поморщился от язвительных ноток в её голосе. Он предпочёл бы, чтобы она промолчала.

– Инидис, – его голос стал твёрже, – я не спрашиваю и не интересуюсь, куда испаряются мои деньги каждый раз, когда ты пропадаешь на благотворительных вечерах.

Женщина нахмурилась, её тонкие брови сошлись на переносице. В её глазах промелькнуло что-то похожее на обиду, но быстро исчезло, сменившись привычной маской безразличия.

Она знала, что её положение графини Розенфорд – результат не только её красоты, но и того факта, что её семья была разорена. Брак с Тандом стал для неё спасением, возможностью подняться из нищеты и обрести статус.

Дворецкий бесшумно появился у стола, чтобы начать подавать блюда. Но напряжение между супругами было настолько ощутимым, что даже он на мгновение замер, прежде чем продолжить свои обязанности.

Тишина, повисшая между ними, казалась тяжелее обычного. Каждый из них думал о своём, понимая, что их брак – всего лишь фасад, за которым скрываются взаимные претензии и обиды.

Танд отвёл взгляд, его мысли уже были далеко отсюда, в мире интриг и планов, которые он вынашивал тридцать лет. А Инидис продолжала сверлить его взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли, разгадать истинные намерения.

Но оба знали – их союз давно превратился в пустую формальность, скреплённую лишь общими интересами и общественным мнением.

Их брак с самого начала был построен на холодном расчёте, без намёка на чувства. Когда Танд встретил Инидис, ему было тридцать, а ей всего восемнадцать – юная, прекрасная девушка с безупречными манерами и блестящим образованием. Её семья могла похвастаться древней родословной, но несчастья и пагубная страсть отца к алкоголю разрушили их благополучие.

Перед свадьбой они подписали брачный контракт – документ, ставший основой их союза. Условия были чёткими и безжалостными: Инидис должна была забеременеть в течение года. Рождение девочки означало бы расторжение брака, но с щедрой финансовой компенсацией. Появление на свет мальчика сделало бы её хозяйкой поместья и обладательницей значительной части состояния. А если беременность не наступала, брак аннулировался, и она возвращалась в свою семью.

В высшем обществе такие договорённости были нормой – богатство и власть всегда строились на взаимовыгодных условиях и правильном происхождении. И судьба оказалась благосклонна к Инидис. К первой годовщине их брака она подарила мужу двойню – мальчика и девочку.

– Надо же и мне как-то развлекаться, пока мой дорогой муж где-то пропадает, – парировала она, её голос звучал с лёгкой насмешкой, но без прежней язвительности.

– Ты всегда была остра на язык, моя дорогая Инидис, – ответил Танд, его тон был почти дружелюбным.

Инидис позволила себе лёгкую улыбку. В её глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Она знала цену своим словам и понимала, что их брак, пусть и лишённый любви, дал ей всё, о чём она могла мечтать: статус, богатство, уважение общества.

Между ними повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанными словами и воспоминаниями о прошлом. Танд смотрел на жену, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Возможно, он тоже понимал, что их союз, пусть и холодный, принёс им обоим то, чего они хотели.

Дворецкий бесшумно подал основное блюдо, но ни один из супругов не обратил на это внимания. Они продолжали свой молчаливый поединок взглядами, каждый думая о своём.

В этот момент столовая казалась не просто помещением для приёма пищи, а ареной их многолетнего противостояния, где каждый играл свою роль, следуя правилам, установленным много лет назад.

– Что-нибудь слышно о Дарене? – поинтересовался он, его голос звучал напряжённо, выдавая беспокойство за сына.

Инидис медленно подняла глаза от тарелки, её пальцы нервно сжали кружевную салфетку.

– Ничего. Ты же знаешь, как он увлечён морем, – ответила она сдержанно, стараясь сохранить спокойствие.

– А должен был семейным делом, – резко произнёс Танд, его брови сошлись на переносице, образуя глубокие морщины. – Вместо того чтобы учиться управлять бизнесом, он гоняется за волнами.

– Разве муж Лесаны не справляется? – попыталась смягчить разговор Инидис, но наткнулась на холодный взгляд мужа.

– Оржуд не мой сын, – процедил Танд сквозь зубы. – И я не доверяю этому хлыщу.

В его голосе звенели стальные нотки, а упоминание о муже дочери вызывало явное раздражение. Инидис попыталась защитить зятя:

– По-моему, он хороший молодой человек.

– Это по-твоему, – отрезал Танд.

В столовой повисла тяжёлая тишина. Инидис уловила в голосе мужа не только раздражение, но и скрытую угрозу. Она знала, что спорить бесполезно – характер мужа был известен обоим.

– Хотя, судя по твоему разорившемуся отцу, ни ты, ни кто-либо из твоей семьи и понятия не имеет, как вести дела. И то, как важно сыну учиться у отца. Эту никчёмность ты и сыну передала, – добавил Танд, его слова были как пощёчины.

Лицо Инидис побледнело. Упоминание об отце всегда задевало её за живое. Она знала, что в чём-то муж прав – её семья действительно не славилась деловыми качествами. Но поднимать эту тему за ужином было низко даже для него.

Инидис решила прекратить разговор, чтобы не допустить скандала. Она медленно поднялась из-за стола, её движения были грациозны, несмотря на внутреннее напряжение.

– Прошу прощения, но я устала. Пойду к себе, – произнесла она ровным голосом, стараясь не выдать своих чувств.

Танд проводил её взглядом, в котором читалось удовлетворение от одержанной победы в этом маленьком противостоянии. Он знал, что задел её за живое, и это давало ему своеобразное удовлетворение.

Дворецкий, молча, убрал со стола, словно призрак, не проронив ни слова. Особняк снова погрузился в привычную тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных часов и далёкими раскатами грома.

Танд вернулся в кабинет, его шаги эхом отражались от каменных стен. Он тщательно запер дверь на ключ, провернув его дважды. Его взгляд скользил по рядам старинных книг, выстроившихся вдоль стены в идеальном порядке. Каждый том казался обычным, но Ботлих знал – этот книжный стеллаж лишь маскировка.

Его пальцы, двигаясь с уверенностью человека, знающего каждый миллиметр этого места, нащупали в корешке древнего фолианта потайной рычаг. Тихий металлический щелчок разорвал напряжённую тишину помещения. Стеллаж медленно сдвинулся в сторону, открывая тёмный проём, ведущий в неизвестность.

Винтовая лестница уходила вниз, в кромешную тьму. Танд не колебался ни секунды. Его шаги эхом отражались от сырых каменных стен, а воздух становился всё более влажным и холодным с каждым спуском.

Внизу его ждала массивная дверь из тёмного дерева, окованная кованым железом. С левой стороны на крючке висела чёрная мантия. Накинув её на плечи, он почувствовал, как глубокий капюшон полностью скрывает его лицо в тени, превращая в безликую фигуру.

С тяжёлым скрипом, который, казалось, разбудил бы даже мёртвых, он отворил дверь. За ней открылась большая комната, освещённая множеством свечей, расставленных в причудливом порядке. Их пламя создавало причудливые тени на стенах, придавая помещению мистический вид.

В центре, у мраморного стола, его ждала гостья. Миниатюрная блондинка с вызывающим макияжем, который казался почти театральным в полумраке комнаты. Её короткое облегающее платье красного цвета, украшенное россыпью страз, виднелось из-под распахнутого чёрного плаща, который она так и не удосужилась снять. В руках она держала чёрный клатч, украшенный мелкими кристаллами, которые мерцали в свете свечей.

Её присутствие наполнило комнату особой атмосферой – смесью опасности и интриги. Танд остановился в нескольких шагах от неё, его силуэт всё ещё скрывала тень капюшона.

Айше казалась слишком самоуверенной, и это настораживало.

– Мне передали, что ты хочешь встретиться со мной, Айше, – произнёс он, останавливаясь в шаге от неё.

– Да. У меня прекрасные новости, – девушка рассмеялась, её голос эхом отразился от стен. – Я одурачила Верна. Он всё мне рассказал.

Танд продолжал смотреть на неё оценивающе, его взгляд был холодным и пронзительным.

– И как тебе это удалось? – спросил он, не скрывая своего скепсиса. Ему нужны были подробности и неопровержимые доказательства. Очередное разочарование было бы неприемлемо.

Айше театрально вздохнула и сбросила плащ, небрежно бросив его на стол. Её наряд был продуман до мелочей: тонкие бретели едва удерживали ткань на плечах, а глубокий V-образный вырез притягивал взгляд. Она грациозно присела на край стола, закинув ногу на ногу. Короткое платье задралось ещё выше, обнажая стройные ноги.

– Я долго наблюдала за объектом, – промурлыкала она. – И всё оказалось куда проще, чем я думала.

Танд скептически приподнял бровь.

– Он клюнул на тебя? – усмехнулся он, не веря ни единому её слову. Верн – однолюб, верен жене, прекрасный семьянин. А таких, как ты, – его взгляд скользнул по её фигуре, – он презирает. Он же аристократ.

Айше подалась вперёд, её голос стал низким и вкрадчивым.

– Вы зря недооцениваете меня, – произнесла она, обворожительно улыбаясь. – Любого мужчину можно соблазнить. Стоит лишь знать его слабые стороны и тайные желания. А у Верна они есть, поверьте мне.

Она наклонилась ещё ближе, её дыхание стало прерывистым.

– Я изучила его привычки, его расписание, его предпочтения. Я знала, когда и как подойти. И поверьте, результат превзошёл все мои ожидания.

Танд молчал, обдумывая её слова. В её самоуверенности было что-то настораживающее, но и заманчивое. Если она действительно смогла подобраться к Верну, это могло изменить всё.

– И что же ты узнала? – наконец спросил он, его голос стал более заинтересованным.

Айше улыбнулась, её глаза заблестели.

Танд продолжал выжидающе молчать, его глаза внимательно следили за каждым движением Айше. Девушка, словно почувствовав его напряжение, сменила тон на непринуждённый и весёлый – именно за это мастерство перевоплощения Танд и ценил её.

– Для него я Белла, студентка исторического факультета из Довервиля, которую он случайно сбил на машине, – начала она, непринуждённо размахивая руками. – Чтобы загладить свою вину, он провёл меня по всем музеям и библиотекам. Сколько же мне пришлось выслушать! – Айше закатила глаза, изображая скуку. – Он просто псих, помешанный на истории. Ждёт не дождётся, когда его посвятят в «Вечные стражи».

«А вот это уже интересно, – подумал Танд. – Даже близкие люди не знают о существовании культа. Значит, она действительно к нему близко подобралась».

– Верн рассказал тебе про культ? – недоверчиво спросил он, стараясь скрыть растущий интерес.

– Да, – Айше спрыгнула со стола и, грациозно покачивая бёдрами, прошлась по комнате. Она выдержала драматическую паузу, а затем, озорно взглянув на Танда, словно между прочим, бросила: – И про гримуар, скрыт в подземельях замка Штандель.

Танд широко раскрыл глаза от удивления. «Как же я сам не додумался до этого полуразрушенного замка – родового гнезда основателя культа «Вечные стражи»! – пронеслось в его голове.

– И про ключ? – его голос дрогнул от волнения.

Айше вплотную подошла к Танду. Ей отчаянно хотелось узнать, кто скрывается за капюшоном. Она положила свою маленькую ладонь ему на грудь и начала медленно двигать её вверх. Танд резко перехватил её руку.

– Ключ? – повторил он, не отрывая взгляда от девушки.

– На шее у его отца, – прошептала она, наклоняясь ближе.

Он резко отпустил её руку.

– Ты получишь свои деньги, как я и обещал, – произнёс Танд, разворачиваясь к двери.

– Благодарю, милорд, – услышала она в спину. Танд замер на мгновение, а затем ускорил шаг.

Только оказавшись за тяжёлой дверью, он смог сделать глубокий вдох. Поднявшись в кабинет, набрал номер.

– Она слишком много знает, – произнёс он в трубку холодным, расчётливым голосом. – Нужно принять меры предосторожности. Никто не должен выжить, зная слишком много. Особенно такая опасная женщина, как Айше.

Его пальцы сжались в кулак, а в глазах загорелся холодный огонь решимости. Он знал – игра только начинается, и ставки в ней слишком высоки, чтобы оставлять свидетелей в живых.

Глава