Время мёртвых

Линнет Эрроу

Время мёртвых

Вопреки здравому смыслу Гвен любила бывать на кладбище...

Особенно ночью, когда лунный свет красиво подсвечивал очертания мраморных надгробий. Пятнадцатилетняя Гвендолин Фрост была юной художницей, поэтому находила в ночном кладбище настоящее вдохновение. В ясные теплые ночи тайком от родителей она сбегала из дома, пробиралась на кладбище сквозь дыру в заборе и… с наслаждением рисовала!

Но сегодня все обстояло иначе.

Холодный осенний ветер безжалостно трепал макушки полуголых деревьев и утробно завывал в ночной тишине. Гвен зябко ёжилась и жалела, что вообще вышла из дома. Осень уже заставляла все вокруг стынуть. И все же днем багряно-золотые листья так манили, что Гвен не сдержалась и тихонько шмыгнула на улицу ночью. Блокнот с простым карандашом она бережно сжимала под мышкой, радуясь, что утро наступит еще нескоро. Зарисовать кладбище под луной Гвен точно успеет! Вдруг она увидела там огонек.

«Неужели кто-то развел костер прямо у могил?» – подумала Гвен, не испугавшись.

В ее маленьком городке всегда было полно любителей гулять по ночам. Летом она то и дело слышала, как кто-то смеялся, проходя мимо входа на землю вечного покоя. А сегодня, поддавшись любопытству, лишь улыбнулась и, крадучись, пошла на свет. Огонек оказался большим ярким костром, вокруг которого собралась огромная толпа людей, одетых весьма дерзко. Мужчины ходили туда-сюда в средневековых сюртуках с потрепанными лацканами. Дамы – в платьях с кринолином, покрытых слоем пыли. А кто-то – в старомодных башмаках и кепи, которые Гвен видела только в книжках.

«Какой странный фэнтези-маскарад!» – удивилась Гвен, пока собравшиеся переговаривались, посматривая на каменный постамент рядом с костром.

В лунном свете все лица казались пепельно-серыми, но думать, кто так искусно нанес им грим, Гвен было некогда. Спрятавшись за каменным ангелом, она тоже уставилась на постамент, и очень вовремя! Через пару секунд туда взошла бледная дама с надменным выражением на худом лице. Напоминая королеву с глазами, прикрытыми большими черными линзами от очков, она была одета в старинное платье, но держалась гордо. Подол и горностаевая мантия были так затейливо потрепаны, словно это сделали крысы и моль, а не креативный дизайнер. Кто-то назвал бы такой наряд куцым, но тонко чувствующей художнице Гвен он показался благородным.