скачать книгу бесплатно
– Давайте я его в кроватку отнесу, – подходит нянечка, когда замечает, что Сашка крепко спит.
– Нет, – сопротивляюсь. Знаю, что. Проснувшись и не увидев меня, брат расплачется. Да что там, мне и самой плакать хочется навзрыд.
– Ему скоро на процедуры, – убедительно говорит нянечка, и приходится уступить. Да и обед мой скоро закончится.
С трудом доползаю до автобусной остановки, а там уже начинаю рыдать. Люди подходят, смотрят, но мне все равно. Плевать, что они обо мне думают, на все плевать, кроме Сашки. Пытаюсь успокоиться, набираю маме. Сейчас в Италии должно быть раннее утро, надеюсь, не разбужу.
– Алло? – По голосу понимаю, что все-таки разбудила, и мама недовольна.
– Мам, привет, это я.
– А, доча… Говори.
– Я насчет Сашки звоню, – не удается подавить всхлип. – Ему поставили диагноз.
– Ну наконец! – Недовольство в голосе не исчезает.– Ну и что там?
Я кое-как по слогам произношу название его заболевания. В трубке повисает пауза.
– Мам, это лечится, – стараюсь успокоить я мать. Или себя? Не знаю. – Только вот лечение, мам… – снова всхлипываю. – Оно нереально дорогое. Три укола и каждый стоит полтора миллиона рублей. Миллион нужен уже через неделю.
Связь обрывается, и я слышу короткие гудки.
– Мам? Мама?
Пытаюсь снова набрать ее, но каждый раз звонок срывается. Наверное, погода ухудшилась и интернет отказывается работать. Но без мамы мне не найти такую сумму.
Подходит автобус, приходится совладать с чувствами и отправиться на поиски денег. Отпрашиваюсь с работы, забегаю домой, быстро запихиваю в папку все документы и справки, что у меня есть, и несусь в банк. Деньги нужны срочно! А бумажная волокита обычно затягивается.
Оператор банка долго и придирчиво рассматривает мои документы.
– Сколько вам надо? – еще раз переспрашивает.
– Четыре с половиной миллиона рублей, – цежу уже на грани истерики, вцепившись руками в сумку. Алина, так написано на ее бейджике, мило улыбается:
– Подождите секундочку.
Она поднимается и проходит к старшему менеджеру, сидящему за прозрачной перегородкой личного закутка-кабинета. Что-то затараторила, тыча пальцем в мою сторону, но я так и не смогла понять по их выражению лица, какой ответ они мне готовят. Совещание не продлилось долго, с такой же прилепленной к лицу улыбкой мне сообщают:
– Простите, Марина Владимировна, мы вынуждены вам отказать.
– А может, вы посмотрите еще раз? У меня есть квартира. Двухкомнатная, недалеко от центра города. – Доля в квартире, но мама наверняка не будет против заложить ее, подумала про себя.
– Еще раз прошу прощения, – дежурно улыбается работница банка и нажимает на кнопку, чтобы вызвать следующего клиента. Это конец.
Глава 3
Марина
Возвращаюсь в холодную двухкомнатную хрущевку. Холодную потому, что без Сашки квартира кажется безжизненной, пустой, мертвой. Из последних сил заставляю себя снять пальто и сапоги. Прохожу на маленькую, но уютную кухоньку, где удивительным образом умещаются и маленький круглый столик, и холодильник, и магниты для изучения алфавита, сложенные в первые слова, которые мы учились читать по слогам. Маленький пушистый слоник Санька сидит, грустно опустив хобот. Щелкаю кнопкой чайника, который тут же начинает шуметь, хоть так заполняя тишину дома.
В это время мы обычно возвращались: я с работы, Саша из садика. Я готовила ужин, мы читали задорные книжки, я мыла братика, и потом мы вместе смотрели у меня на диване «Спокойной ночи, малыши». В выходные ходили на мультики в кино, в детский театр кукол или проводили увлекательные вечера в музеях. Наш маленький мирок хоть фактически и состоял из двоих, но нам этого было вполне достаточно. Пока в дверь не постучала это проклятая болезнь.
Успеваю налить чай и забраться с ногами на стул, когда телефон снова оживает и звонит.
– Мама! Ну наконец, я думала, что-то произошло! – Очень хочется выдохнуть, чтобы мама сказала, что у нас все получится.
– Рассказывай мне подробнее еще раз. – На том конце даже всхлипывают. Она что-то говорит по-итальянски, и я слышу мужской голос невдалеке.
– Ты не одна?
– Что за вопрос? – возмущается мама. – Конечно, я не одна! Со мной Фернандо! Ты же нисколько не подготовила меня к этой новости!
Вздыхаю.
– Я и сама была к ней мягко говоря не готова.
Беру слоника и прижимаю его к себе ближе. Находиться без Сашкиного запаха становится практически невозможно. Не представляю, как с этим справляется мама, она все же живет в другой стране уже почти четыре года.
– Нам надо четыре с половиной миллионов, чтобы Сашке жизнь спасти!
Мама что-то снова говорит на итальянском. Может, просит, чтобы этот Фернандо нам помог? Замираю в томительном ожидании, старательно прислушиваясь к их разговору.
– У меня нет таких денег, – вдруг выдает мать, и я на мгновение опешиваю.
– Но без этих уколов Сашке не жить.
В голове не укладывается, как она могла такое сказать. Да, я понимаю, что таких денег нет ни у кого, но она же уехала туда, чтобы иметь возможность зарабатывать и откладывать что-то? Кроме того, она уже давно не отправляла нам с Сашкой на жизнь. Я сама обеспечивала брата всем необходимым и никогда не просила ее помочь. Но сейчас…
– Мам, сколько ты сможешь собрать?
– Боже, да за что мне такое наказание? Неужели нет каких-нибудь государственных программ? Обратись в фонды, в конце концов.
– Мы по государственной программе получаем поддерживающую терапию, и нам ее не хватает. Фонды – это слишком долго! Может, ты сможешь дать хотя бы миллион рублей? На предоплату. Срок – следующая неделя.
– Я же сказала нет!
– А сколько есть? – кричу в трубку, чего никогда не случалось, и тут же от бессилия тихо шепчу: – Это же твой единственный сын!
– Не смей так со мной разговаривать! – одергивает мама. – Я всю жизнь посвятила тебе, в университет не поступила, кое-как закончила вечернюю школу, потому что тебя бегала кормить по часам! И надеялась, что Саша будет в хороших руках! Ты довела брата до болезни! И должна решить этот вопрос самостоятельно! Я всю жизнь тебе отдала, теперь пришла твоя очередь мне помогать. Понятно? Я позвоню тебе через неделю. Ариведерчи!
Короткие гудки. И это все? Осторожно откладываю в сторону телефон, хватаю слоника, прижимаю ко рту и кричу в него что есть сил.
Помощи ждать не от кого, придется что-то решать самой. Чай так и остается стоять на столе, поскольку даже на него у меня нет сил. Бреду в детскую комнату, утыкаюсь носом в одеяло, пахнущее детским шампунем, и мгновенно засыпаю.
К середине недели у меня уже есть сто тысяч долгов и ни одного варианта, где бы добыть еще денег. Я обзвонила всех друзей и знакомых. Писала сообщения, отчего многие из них меня тут же заблокировали. Сложности дают понять, кто твой настоящий друг.
Отпрашиваюсь с работы пораньше, чтобы снова навестить Сашку. В руках пакет с яблоками, которые Сашка обожает. А я мыслями даже не с ним. Чертовы деньги! Почему всегда все упирается в них? «Четыре с половиной миллиона” – звучит в голове. Слезы застилают глаза, и я почти ничего не вижу, когда иду по улице. Натыкаюсь на кого-то и слышу: «Осторожнее!»
Пакет падает, яблоки рассыпаются, и я приседаю, чтобы их собрать. Позади слышу голоса, но не оборачиваюсь до тех пор, пока до слуха не долетает: «Тебе не кажется, что три миллиона – это слишком много?»
Смотрю на пару, выходящую из двери напротив. Поднимаю глаза – «Клиника “Амур”» на вывеске. И реклама, яркая, привлекающая внимание даже сквозь слезы. Беременные женщины, счастливые мамы с младенцами… Клиника репродуктивных технологий! Перед глазами проплывают воспоминания: объявления в газетах о донорстве биологического материала и суммы, которые за это платят.
Слезы тут же высыхают. Я поспешно собираю яблоки, неловко запихивая их в пакет, собираюсь с духом и толкаю тяжелую стеклянную – а кажется, что чугунную – дверь.
В холле прохладно, и я слегка ежусь. Светло, просторно, современно, а еще дорого. В огромных вазах стоят замысловатые композиции из белых орхидей. На стенах картины с отпечатками ручек и ножек младенцев. Ненавязчиво играет классическая музыка и я слышу даже звук водопада.
Ко мне спешит девушка с сияющей на лице улыбкой.
– Добрый день, рады видеть вас в нашей клинике. Какую консультацию хотите получить? Я вам все расскажу и покажу, пойдемте.
Она провожает меня в большое помещение с мягкими диванчиками и стеклянным журнальным столиком, приглашает сесть и я сажусь, почему-то крепко прижимая к себе пакет с яблоками. Волнительно и страшно.
– Итак, какая услуга вас интересует? – смотрит выжидающе, а у меня во рту пересохло, ни слова не выдавить.
– Донорство, – почти шепчу, глотая вязкую слюну.
– О, прекрасно. У нас имеется весь спектр услуг для ЭКО и…
– Нет, вы не поняли. – Выдыхаю и выпаливаю: – Я хочу стать донором.
– О, понятно. – Девушка окидывает меня взглядом. – Давайте я провожу вас к специалисту, и она вам все расскажет, хорошо?
Киваю и встаю следом за девушкой, идем по длинному коридору. Она толкает одну из дверей и говорит:
– Алла Федоровна, это к вам, – а потом жестом предлагает мне войти и закрывает за собой дверь.
Мнусь на пороге, не зная, что делать. Поднимаю взгляд – за столом женщина возраста примерно моей мамы. Чуть тронутые сединой волосы собраны в аккуратный пучок, стильные очки, явно дорогая одежда. Она поднимает глаза на меня, и мне снова становится страшно.
– Ну что же вы, милочка, застыли? Проходите, садитесь.
Буквально падаю в мягкое кресло. Оно принимает меня в свои объятия, и я немного расслабляюсь.
– Итак… – многозначительно смотрит на меня врач. – Хорошо, давайте я начну. Как вас зовут?
– Марина.
– Отлично. Мариночка – можно мне вас так называть? – киваю. – Сколько вам лет?
– Двадцать три. Почти.
– Выглядите младше. А теперь расскажите, что привело вас сюда?
– Понимаете, мой брат… – Я сначала мнусь, а потом начинаю тараторить: – Он тяжело болен. Ему требуется дорогостоящее лечение, за границей. Кредит мне не дают. А я видела объявление, что за донорство дают хорошие деньги, и подумала, что готова хоть все яйцеклетки отдать, лишь бы братика вылечить, понимаете?
Выдыхаю и смотрю на врача. Ее взгляд, одновременно изучающий и понимающий. А я жду ответа.
– Мариночка, а у вас есть дети?
– Нет, только брат. Он мне как сын, я его с младенчества ращу и…
– Понимаете, тут такое дело… По закону, стать донором может только женщина, у которой отменное здоровье, – я киваю, – нет вредных привычек, – отрицательно мотаю головой, – и есть собственные дети, хотя бы один. Я бы очень хотела вам помочь, но… – Она разводит руками.
А меня словно выключают. Перед глазами опять идут круги, я хватаюсь за подлокотник и часто дышу. Кажется, что кислород закончился не только в легких, но и вообще везде. Вдохнуть не удается.
– Марина, ну что вы? – Перед лицом чем-то машут, в нос ударяет запах нашатыря, и я судорожно вдыхаю. – Вот, умница. Возьмите.
В руках оказывается стакан с водой, и я на автомате делаю пару глотков.
– Неужели ничего нельзя сделать? – шепчу, смаргивая набежавшие слезы.
– Увы, я бы с удовольствием, но не могу.
– Тогда мой брат умрет…
Глава 4
Демид
– Это все не то, вы понимаете? – с раздражением переворачиваю анкеты страницу за страницей. – Мать нашего ребенка не должна так выглядеть! – тыкаю пальцем в нечто, отдаленно напоминающее женщину: изможденное лицо, избыточный вес. И это называется «здоровые претендентки»?
– А вот эта вообще страшная! – некстати вякает Лариса.
Меня это волнует в последнюю очередь, поэтому одергиваю ее.
– Данных о том, кто был их родителями, нет? – на всякий случай уточняю. Да, я заморочился и попросил, чтобы будущая супермамочка подала дополнительную информацию о собственных родителях.
Сергей Борисович машет головой.
– Уже два месяца прошло, а вы так и не смогли подобрать приемлемую кандидатку.
– Давайте хотя бы определимся с суррогатной матерью. Это всего лишь носитель для ребенка. Для нее важно, чтобы она могла выносить и беспрепятственно родить, – тонко намекает врач лично для меня. Лариса не замечает наши переглядки, забрав папку с анкетами претенденток. – Генетические данные будут ваши, поэтому о внешности не стоит переживать, – это он уже объясняет жене.
А я помню и другой список: кандидаток, готовых расстаться с яйцеклеткой. Подбор материала, равно как и суррогатной матери, становился проблемой, никто не подходил под мои требования. Ни одна из женщин.
– Как оборудование? – давлю на заведующего, чтобы он проявил большее рвение по поиску того, кто мне нужен.
Сергей Борисович выдавливает улыбку.
– Спасибо, Демид Владимирович, на следующей неделе поставка.
– Я все еще могу отозвать платежку, – смотрю многозначительно. – Мне нужен результат! – припечатываю ладонь к столу. – Иначе мы найдем другую клинику, более ориентированную на клиентов.
– Я вас понял, Демид Владимирович, – поднимает руки врач, – постараюсь подобрать кандидаток в ближайшие сроки.
– Отлично. – Рассиживаться дальше не имеет смысла. – Лариса, пошли. – Жена все еще рассматривает женщин, не забывая при этом фыркать. Легко осуждать, когда сама родилась с золотой ложкой во рту, ведь эти женщины не от хорошей жизни рожают другим детей.
Сергей Борисович бросается нас провожать, открывает дверь. Стоит шагнуть за порог, как в меня со всей силы кто-то врезается.