Земли Кайрена. Дочь Серой Матери. Книга первая

Лина Норд

Земли Кайрена. Дочь Серой Матери. Книга первая

Глава 1

Это было ни в Год барса, ни в Год совы, и ни в какой другой. У гор нет летосчисления, а у песен и подавно…

Слушайте.

Жила когда-то вдова. Имени её никто уже не помнит. Так должно было случиться, потому что после смерти человека в память о нём остаётся не имя, а то, что он сделал в течение жизни.

Жила она под Хребтом, на южной стороне Кайрена, где снег до сих пор сходит рано. Муж её умер, когда у младшего ещё не прорезались зубы. Остались четверо сыновей, овцы и крыша из дёрна, которую каждую весну надо было латать.

Когда на юге началась война, лорд стал призывать мужчин с каждого двора. Сперва ушёл старший. Мать собрала ему хлеба и соли. Но она не сказала «останься» напоследок. В горах так не говорили.

Старшего принесли по талому снегу. Двор снова должен был отдать лорду мужчину, и так ушёл второй. Его принесли по первой траве, а третьего же к урожаю. Младший ушёл последним, и о нём не было ни одной весточки. О мёртвом не плачут. О том, кто пропал без вести, молчат, и молчание в доме садится за стол вместо них.

Троих она положила рядом с отцом. Младшему вскопала место и оставила пустым.

Остался лишь внук, которому не было и года. Сын последнего. Мать его умерла при родах. А осенью война дошла и до Хребта. Внизу люди жгли дома, по дорогам шли солдаты, чужие и свои. И никому неясно, кто из них хуже. Вдова взяла внука на руки и двинулась на север, к мужниной родне за Хребтом. Дорогу она знала: когда-то он водил её этим путём к своим. Мальчик был последним в роду.

На третий день дороги поднялся такой ветер, что лёд на перевале встал дыбом. Говорят, в такую метель лучше лечь и заснуть: тогда становится не так больно от колючего мороза, и снег над тобой простирается такой тёплый, как овчина. Но так говорят те, кто там не был.

Вдова, прижав внука к сердцу, настойчиво брела по холоду. У самого края льда, там, где кончается снег, ей навстречу вышла волчица. Серая, как костровая зола. За спиной у неё таились крылья, сложенные в два тёмных паруса, а глаза горели, словно выжженые угли. Волчица не тронула ни её, ни ребёнка. Она легла на камень и милосердно подставила свой теплый меховой бок. Дитя взяло сосок. Когда мальчик стал сыт и уснул, волчица поднялась и направилась вниз, оглядываясь на вдову, идущую за ней следом. Так волчица вывела их с верховьев и исчезла, бесследно махнув пушистым и величавым хвостом.