Правила охоты

Лин Вэл

Правила охоты

ПРАВИЛА ОХОТЫ

ПРОЛОГ

Лера

Год назад. Венатио

– Рысь, видишь сектор?

– Чисто.

Гром был там, внутри этой чёртовой трёхэтажки. Я прикрывала, как сто раз до этого. В прицеле мелькали тени, пыль после взрывов, но он был жив. Я знала.

Взрыв прилетел оттуда, откуда не ждали. Не из здания – из-под него. Заминированный подвал рванул так, что у меня заложило уши даже через беруши.

– Гром! – заорала я в рацию. – Твою мать, Гром, ответь!

Тишина.

Я бросила позицию. Пусть меня потом расстреляют за нарушение – мне было плевать. Я бежала туда, где дым и крики.

Нашла его на втором этаже. Он лежал на спине, зажимая рукой живот. Кровь хлюпала между пальцев.

– Рысь… – он попытался улыбнуться. – Красивая ты у меня… даже с этим твоим вечно злым лицом.

– Заткнись, – я упала рядом, прижала ладони к ране. – Ты сейчас встанешь, и мы…

– Лера. – Он перехватил мою руку. Посмотрел так, что у меня сердце остановилось. – Я их задержу. Беги.

– Без тебя не уйду, идиот.

– Тогда мы оба сдохнем. А я хочу, чтобы ты жила. – Он сжал мои пальцы. – Живи за нас двоих. Лады?

За стеной уже орали по-чеченски. Близко.

Я поцеловала его в губы – солёные от крови и пота.

– Я убью их всех, – пообещала я. – Каждого.

– Знаю. – Он улыбнулся и оттолкнул меня. – Бегом!

Я побежала. Взрыв гранаты за спиной рассёк тишину таким звуком, который мне будет сниться до конца моих дней.

Я выжила. Сдохни они все.

Руслан

Несколько месяцев назад

– На, посмотри. – Коршунов бросил на стол потрёпанную папку. – Рысь. Бывший снайпер ФСБ. Сдохла год назад, но, видишь ли, нашёлся свидетель, который видел её в какой-то глуши. Заказчик хочет убедиться, что она действительно мертва. Или исправить ошибку.

Я открыл папку. Фото женщины в камуфляже, с винтовкой и взглядом, которым можно резать стекло. Пара страниц с характеристиками, маршруты, привычки. И вдруг – снимок, не вписывающийся в общий ряд.

Она сидела на лавочке, обняв лохматого щенка. И смеялась. Обычная девчонка, без бронежилета и «мухи» за плечами. Живая.

– Это кто? – спросил я, ткнув пальцем в фото.

– А хрен его знает. – Коршунов затушил сигару. – Из старого дела, наверное. Какая разница?

Я смотрел на снимок и не мог оторваться. Что-то в этом контрасте царапнуло изнутри.

– Беру, – сказал я, сам не понимая зачем.

Коршунов усмехнулся:

– Ну-ну. Работай.

Я вышел от него с дурацким чувством, что вляпался в историю. Но отступать было поздно.

Лера

Настоящее время. Морсвиль, Терра-Дентис

Третьи сутки кто-то пасёт мой дом.

Я чувствую это каждой клеткой. Собаки тоже – Шарик перестал спать ночами, всё смотрит в сторону леса и глухо рычит. Даже Баюн, этот наглый рыжий кот, перестал шастать по помойкам и торчит на крыльце, как часовой.

Я проверила тайник. Пистолет на месте, ножи наточены. Если это мутки из прошлого – я встречу. Если просто местный житель с больным любопытством – получит по шее и пойдёт лесом.

Но что-то мне подсказывает: это не любитель приключений. Слишком терпеливый. Слишком аккуратный.

Ну ничего. Я тоже умею ждать.

Посмотрим, кто кого пересидит.

Глава 1

Лера

Утро в Морсвиле текло медленно, как смола.

Лера вышла на крыльцо с кружкой кофе и зажмурилась – солнце уже припекало, обещая ещё один жаркий день. Собаки встретили её радостным лаем и вилянием хвостов. Шарик, как обычно, первым сунулся под руку, требуя порции ласки.

– Всё, всё, сейчас кормить буду, – она присела на корточки, разливая кашу по мискам. – Белка, не лезь к Шарику, у тебя своя. Черныш, твою мать, я сказала – свою!

Черныш, самый молодой и наглый, уже успел сунуть нос в чужую миску и теперь делал вид, что ничего не было. Лера шлёпнула его по холке – беззлобно, скорее для порядка.

Баюн наблюдал за этим цирком с крыльца, лениво жмурясь на солнце. Его миска стояла отдельно – кот принципиально не признавал собачьей компании.

– А ты чего не гулял сегодня? – Лера почесала его за ухом. – Заболел? Или баба Агафья пожалела?

Баюн фыркнул и отвернулся, давая понять, что отчитываться не намерен.

Лера усмехнулась, села на ступеньку и сделала глоток кофе. Горечь обожгла язык, прогоняя остатки сна. Хорошо. Тихо.

Слишком тихо.

Взгляд сам ушёл в сторону леса. Там, за околицей, за полем, начиналась стена сосен. Тёмная, плотная, манящая. И пугающая.

Четвёртый день.

Она чувствовала это присутствие уже четвёртый день. Кто-то был там. Не приближался, не пытался войти в дом, но и не уходил. Просто наблюдал.

Лера отставила кружку и прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Снайперское чутьё – единственное, что осталось от той жизни, кроме шрамов и кошмаров. Оно не обманывало никогда.

Шарик вдруг перестал жевать и поднял голову. Уши навострились, он смотрел туда же, куда и она – на лес. И не лаял. Просто смотрел.

– Что, малыш? – тихо спросила Лера. – Тоже чуешь?

Шарик вильнул хвостом, но не успокоился. Напряжение не отпускало.

– Ладно. – Она допила кофе и поднялась. – Работа ждёт.

Дом встретил её прохладой и запахом дерева. Лера включила ноутбук, открыла почту и начала разбирать заказы.

Днём она лечила животных – бесплатно, но местные всегда что-то приносили в благодарность: то банку солений, то мешок картошки, то свежих яиц. Вечером включалась в «тёмную» работу – поиск информации в сети, пробивка людей, старые дела. За это платили деньги. Нормальные деньги, которые можно было откладывать.

На почте висело три заявки. Одна – от женщины из Клыково, которая хотела найти брата, пропавшего лет десять назад. Вторая – от мужика, просившего проверить будущего зятя. Третья – от адвоката, которому нужны были связи должника.

Лера взялась за первую. Пробила базы, покопалась в соцсетях, нашла пару зацепок. Отписала заказчице, что работа движется.

Когда она оторвалась от монитора, за окном уже темнело.

Собаки спали в сенях. Баюн, как обычно, пропал – наверное, к бабе Агафье, у которой всегда водилось что-то вкусное.

Лера потянулась, хрустнув шеей, и вдруг замерла.

Тишина.

Не просто деревенская тишина, а какая-то мёртвая. Даже сверчки не стрекотали. Даже ветер затаился.

Она медленно подошла к окну, стараясь не создавать лишнего шума. Выглянула в щель между занавесками.

Лес молчал. Луна висела над ним бледным пятном, подсвечивая верхушки сосен. И в этой лунной дорожке мелькнула тень.

Человеческая.

Лера отшатнулась от окна, прижалась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле, но руки уже сами тянулись к тайнику.

Пистолет лёг в ладонь привычно, как продолжение тела. Она проверила магазин, передёрнула затвор и бесшумно скользнула к двери.

Если он пришёл – она встретит.

Руслан

То же время. Лес под Морсвилем

Я сидел в кустах, сливаясь с тенями, и смотрел на её дом.

Чёртов дом. Чёртова баба. Чёртов заказ, который я должен выполнить уже неделю.

Но я не мог.

В прицел я видел всё. Как она выходит по утрам с кофе, как кормит свою шумную свору, как разговаривает с рыжим котом. Как работает за ноутбуком, вжимаясь в кресло. Как проверяет тайник с оружием каждую ночь.

Она чувствовала меня. Я знал это. Но не уходила, не звала помощь, не пыталась сбежать. Просто ждала.

Это бесило. И притягивало.

Я убрал палец со спускового крючка. В сотый раз.

Сегодня я решил подойти ближе. Просто чтобы убедиться, что она реальна. Что та девчонка со щенком с фотографии – это она.

Тенью проскользнул между соснами, вышел на опушку. До дома метров сто. Можно разглядеть каждую трещину на стенах.

Она вдруг замерла у окна. Я видел, как напряглись её плечи, как повернулась голова.

Она меня заметила.

Я нырнул обратно в лес, но было поздно. Теперь она знала точно.

В доме погас свет. Через минуту дверь бесшумно приоткрылась, и на крыльцо выскользнула тень. С пистолетом.

Она пошла в лес. Прямо на меня.

– Ну иди, – прошептал я, чувствуя, как внутри закипает адреналин. – Иди сюда, Рысь. Посмотрим, кто из нас охотник.

Глава 2

Лера

Лес встретил её тишиной и запахом прелой хвои.

Лера двигалась бесшумно – привычка, которую не убить ни годами гражданки, ни попытками забыть прошлое. Ноги сами находили мягкие места, ветки не хрустели под подошвами, дыхание оставалось ровным.

Пистолет она держала в опущенной руке, но палец лежал на спусковом крючке. В такой темноте стрелять придётся почти вслепую, но если кто-то окажется ближе, чем в трёх метрах – успеет.

Луна пробивалась сквозь кроны редкими пятнами, и в этих пятнах танцевала пыль. Тепло. Душно. Ни ветерка.

Она прошла метров сто, когда Шарик вдруг выскочил вперёд. Лера замерла, но пёс не залаял – он просто смотрел куда-то в темноту, навострив уши.

– Шарик, ко мне, – шепнула она, но пёс не послушался.

И тогда из темноты раздался голос:

– Убери собаку, иначе придётся стрелять.

Мужской. Низкий. Спокойный.

Лера не дёрнулась. Только чуть повела стволом в сторону звука.

– Уже стреляешь, – ответила она так же ровно. – Только пока не попал.

– Я не про собаку.

Тишина.

Шарик вдруг вильнул хвостом и сделал шаг вперёд.

– Шарик, твою мать, – выдохнула Лера, но пёс уже тыкался носом в чьи-то ноги.

Из темноты вышел силуэт. Высокий, широкоплечий, с руками, расслабленно опущенными вдоль тела. Пистолета она не видела, но знала – он где-то рядом. Такие, как он, без оружия не ходят.

– Ты кто? – спросила Лера, не опуская ствола.

– Турист.

– В час ночи?

– Заблудился.

– Врёшь.

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

– Не врёшь только покойникам, – сказал он. – Я пока живой.

Лера сделала шаг вперёд. Теперь между ними было метров пять. Достаточно, чтобы разглядеть лицо.

Тёмные волосы, короткая стрижка. Глаза – серо-карие, в лунном свете кажущиеся почти чёрными. На руке, чуть выше запястья, темнела татуировка. Она не видела, какая, но этого хватило.

Бывший военный. Или действующий.

– Ты четвёртый день пасёшь мой дом, – сказала она. – Я не слепая.

Он не удивился.

– Знал, что заметишь. Говорят, у снайперов чутьё звериное.

– Говорят. – Лера повела стволом. – Отвечай на вопрос.

– На какой?

– Кто тебя послал?

Он молчал долго. Так долго, что она уже решила – не ответит. Потом вдруг шагнул в светлое пятно, подставив лицо под луну.

– Никто, – сказал он. – Я сам пришёл.

– И зачем?

– Посмотреть.

– На что?

– На тебя.

Шарик, предатель, уже тёрся о его ноги, требуя ласки. Лера мысленно пообещала псу самую скучную кашу на месяц вперёд.

– Красивая легенда, – усмехнулась она. – Турист, заблудился, решил посмотреть на местную достопримечательность. Я похожа на идиотку?

– Не похожа. – Он смотрел прямо на неё, не отводя взгляда. – Поэтому скажу правду. Я приехал тебя убить.

Лера замерла. Палец на спусковом крючке дрогнул.

– И?

– И не смог.

– Почему?

– А ты как думаешь?

Она смотрела на него и не понимала. Врёт? Проверяет? Играет?

Но в его глазах не было той пустоты, которую она привыкла видеть у людей его профессии. Там было что-то другое. Усталость. И любопытство.

– Ты больной, – сказала она наконец.

– Возможно. – Он улыбнулся одними уголками губ. – Но это не отменяет факта.

Лера опустила пистолет. Не убрала, просто перестала целиться в голову.

– Уходи, – сказала она. – Прямо сейчас. И чтобы завтра твоего духа здесь не было.

– Не уйду.

– Это не предложение.

– Я знаю. – Он смотрел на неё в упор. – Но заказчик не отстанет. Если не я, пришлют другого. И тот не будет смотреть на тебя через прицел четыре дня, пытаясь понять, кто ты на самом деле.

– А кто я на самом деле?

– Не знаю. – Он сделал шаг ближе. Шарик радостно завертел хвостом. – Но хочу узнать.

– Иди ты в задницу со своим хочу, – огрызнулась Лера. – Я не подопытный кролик.

– Я не про то.

Тишина повисла между ними такая густая, что хоть режь.

– Ты останешься здесь, – сказала она наконец. – Будешь сидеть в лесу и ждать? Чего?

– Тебя.

– Я тебя убью, если подойдёшь ближе.

– Если бы хотела – убила бы в первую же минуту. – Он кивнул на пистолет. – А ты говоришь. Значит, интересно.

Лера выругалась сквозь зубы.

– Завтра утром, – сказала она. – Приходи к дому. Без оружия. Если придёшь с пушкой – я выстрелю первой. Понял?

Он кивнул.

– Как зовут? – спросила она уже на ходу, разворачиваясь к дому.

– Руслан.

– Красивое имя. – Она не обернулась. – Жаль, что наверняка липовое.

Шарик побежал за ней, но на полпути остановился и оглянулся на него. Руслан махнул рукой – иди, мол.

– Липовое, – согласился он тихо. – Но не совсем.

Лера уже скрылась в темноте.

Он стоял и смотрел ей вслед, пока шаги не стихли.

Руслан

Я остался один в лесу, и впервые за много лет мне не хотелось уходить.

Она была не такой, как в досье. Не такой, как на тех жёстких фотках с винтовкой. Она была живая. Злая, резкая, но живая.

И когда она смотрела на меня через прицел пистолета, я видел не убийцу. Я видел девчонку, которая загнала себя в клетку и боится даже дышать полной грудью.

Шарик, её пёс, оказался умнее многих людей. Он подошёл сразу. Потому что чувствовал – я не враг.

Интересно, она тоже это почувствует?

Я сел под сосну и достал сигарету. Курить в лесу нельзя, но плевать. Если она увидит дымок – придёт снова.

Может, я этого и хотел.

Лера

Я влетела в дом, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Сердце колотилось как бешеное. Руки дрожали.

Идиотка. Полная идиотка. Я только что разговаривала с киллером, который признался, что приехал меня убивать, и вместо того чтобы пристрелить его на месте, назначила встречу на завтра.

– Твою мать, Шарик, – прошептала я, глядя на пса, который уже развалился на своей подстилке. – Ты его ещё облизывать начни, предатель.

Шарик вильнул хвостом, ничуть не раскаиваясь.

Я прошла на кухню, налила себе воды и выпила залпом. Потом ещё. И ещё.

В голове крутилось одно: Руслан. Имя, которое он назвал. И взгляд. Этот чёртов взгляд, от которого у меня внутри всё перевернулось.

Я не должна была верить ни одному его слову. Но когда он сказал, что не смог выстрелить, я почему-то поверила.

– Идиотка, – сказала я себе. – Старая идиотка.

Телефон завибрировал. Одноразовый, тот самый, который я включала раз в месяц, чтобы проверить, есть ли весточка от Бати.

Сообщение было коротким:

«Как ты?»

Я набрала ответ:

«Жива. Пока».

И выключила телефон.

Ночь обещала быть длинной.

Глава 3

Лера

Я не спала эту ночь.

Сидела на кухне, пила кофе и смотрела, как за окном медленно сереет небо. Шарик время от времени поднимал голову, прислушивался и снова укладывался. Баюн пришёл под утро, просочился в форточку и молча запрыгнул на подоконник, уставившись в сторону леса.

– Тоже ждёшь? – спросила я у кота.

Баюн фыркнул и принялся умываться.

В шесть утра я вышла на крыльцо. Солнце ещё не поднялось, но небо уже налилось розовым. Птицы заливались на все голоса. Обычное утро.

Он стоял у калитки.

Без оружия – я видела. Руки пустые, куртка расстёгнута, никаких подозрительных бугров под мышками. И пёс его уже встречал – Шарик прыгал вокруг, требуя внимания.

– Доброе утро, – сказал он, когда я подошла ближе.

– Ты рано.

– Ты сказала – утром. Я не знал, во сколько утро начинается в Морсвиле.

Я усмехнулась. Прямо калитку открывать не стала – облокотилась на неё с внутренней стороны.

– Руки покажи.

Он поднял ладони, повертел ими.

– Чисто.

– Куртку сними.

Он послушно стянул куртку, остался в одной футболке. Татуировка на руке открылась полностью – «Memento mori». И на груди, сквозь тонкую ткань, угадывались ещё рисунки.

– Значит, военный? – спросила я.

– Бывший.

– Десант?

– Откуда знаешь?

– Стойка. И татухи. Десантники любят набивать всякую философскую хрень про смерть.

Он улыбнулся – впервые по-настоящему тепло.

– А ты наблюдательная.

– Это работа. – Я открыла калитку. – Заходи. Только без резких движений.

Он шагнул во двор. Шарик сразу пошёл рядом, ткнулся носом в его руку. Предатель.

– Кофе будешь? – спросила я, направляясь к дому.

– Буду.

– С сахаром?

– Без. Я горькое люблю.

– Это мы ещё посмотрим, что ты любишь, – буркнула я себе под нос.

Мы сидели на крыльце – я в кресле, он на ступеньках. Собаки разлеглись рядом, Баюн наблюдал с подоконника.

– Рассказывай, – сказала я, протягивая ему кружку. – Кто заказчик, почему, сколько дали времени.

Он отхлебнул кофе, поморщился – крепкий, я специально такой сварила.

– Коршунов. Слышала?

Я замерла.

– Коршунов? – переспросила я. – Тот самый?

– Тот самый. – Он кивнул. – Ты ему дорогу перешла. Когда ещё в спецназе была.

– Я перешла? – я рассмеялась, но смех вышел злым. – Это он мою группу положил. В Венатио. И Грома…

Я осеклась.

– Гром – это позывной? – тихо спросил он.

– Мой жених. – Я смотрела в сторону леса, чтобы не видеть его лица. – Он прикрыл меня ценой жизни. А Коршунов заказывал ту операцию. Я узнала потом, через Батю. Но доказательств не было. Исчезнуть пришлось, чтобы он меня не достал.