Неприкосновенная

Неприкосновенная

Пролог

Милана умерла ровно на три минуты.

Врачи потом говорили, что это чудо. Что сердце запустили дефибриллятором, что она должна была остаться овощем, но отделалась лёгкой контузией и парой шрамов.

Она знала, что это было не чудо.

Это была мама.

Она не дала ей уйти. В тот момент, когда мир схлопнулся в чёрную дыру, когда боль ушла и осталась только пустота, Мила вдруг увидела её лицо. Такое, каким оно было до того проклятого дня – тёплое, улыбающееся, с краской на щеке и кистью в руке.

– Ты ещё не всё сделала, – сказала мама. – Живи.

И Мила вынырнула.

Вспышка света. Удар тока. Чужой голос: «Есть пульс!»

А потом – темнота.

Очнулась она через сутки. Первое, что увидела – белый потолок больничной палаты. Второе – отца. Он сидел в кресле, сгорбившись, и впервые в жизни выглядел старым. Аркадий Ветров, хозяин жизни, человек, перед которым заискивали губернаторы, сидел и смотрел на неё так, будто она – последнее, что у него осталось.

– Мила, – хрипло сказал он. – Дочка.

Она хотела спросить, что случилось. И вдруг память взорвалась кадрами.

Взрыв. Машина, в которой она должна была ехать, взлетает в воздух. Её отбрасывает ударной волной, она летит, потом – удар об асфальт, хруст собственных костей, темнота.

– Тебя спасло, что ты вышла из машины за минуту до взрыва, – сказал отец, будто прочитав её мысли. – Поссорилась со мной и ушла пешком.

– Я не поссорилась, – прошептала Мила разбитыми губами. – Я просто… устала.

Отец отвёл глаза.

В палату вошёл высокий мужчина. Мила не сразу смогла сфокусировать на нём взгляд – зрение ещё двоилось. Но голос запомнила сразу.

– Ветров, надо поговорить.

Низкий, холодный, без интонаций.

– Потом, – отмахнулся отец.

– Сейчас.

Отец вздохнул, поднялся. Подошёл к мужчине, они зашептались. Мила смотрела на незнакомца и не могла отвести взгляд. Высокий, широкоплечий, короткая стрижка, шрам на скуле. И глаза – серые, пустые, как зимнее небо. Таким плевать, жив ты или мёртв. Они просто делают работу.

– Это Габриэль, – сказал отец, заметив её взгляд. – Мой новый начальник службы безопасности. Он будет тебя охранять.

Мила усмехнулась – вышло больно.

– Охранять от чего? От очередного взрыва?

– От всего.

Габриэль посмотрел на неё. Впервые прямо. И Мила увидела в его глазах что-то, чего не ожидала. Не жалость. Не равнодушие. А что-то твёрдое, как сталь. Обещание.

– Я не дам тебя убить, – сказал он просто. И вышел.

Мила осталась лежать, глядя в потолок, и думала: кто ты такой, Габриэль? И почему от твоих слов ей вдруг стало спокойно?

Глава 1

Три месяца спустя после покушения Мила стояла в кабинете отца и чувствовала, как внутри закипает знакомая ярость. Та самая, что последние десять лет заменяла ей все остальные эмоции.

– Ты не выйдешь из дома.

– Я выйду. – Она смотрела на отца в упор. – Мне девятнадцать, папа. У меня есть друзья. У меня есть жизнь.

– Твоя жизнь только что чуть не кончилась.

– Три месяца назад! – Мила повысила голос. – Три месяца я сижу в этом особняке как в тюрьме! Учёба онлайн, шопинг онлайн, даже с Фимой я общаюсь только по видеосвязи! Я больше не могу!

– Мила. – Отец устало потёр переносицу. – Конкуренты не успокоились. Кольцов вышел из тюрьмы и жаждет крови. Если ты выйдешь…

– Значит, ты плохо работаешь, – отрезала Мила. – Ты же у нас крутой бизнесмен, у тебя связи, охрана, армия этих… – Она запнулась, подбирая слово.

– Кого?

– Молчаливых убийц в костюмах.

Отец вздохнул. Он всегда так делал, когда не знал, что ответить. А потом переводил стрелки.

– Габриэль поедет с тобой.

Мила закатила глаза.

– Габриэль, – передразнила она. – Твоя тень. Твоя правая рука. Твой…

– Хватит, – оборвал отец. – Или с ним, или никуда. Выбирай.

Она хотела поспорить, но потом представила ещё месяц взаперти – и сдалась.

– Ладно. Но он будет стоять в стороне и не отсвечивать. Я не хочу, чтобы Фима думала, что за мной ходит нянька.

– Договорились.

Мила вылетела из кабинета, чуть не столкнувшись в дверях с Габриэлем. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене. Услышал всё, судя по лицу. Но ему было плевать.

– Во сколько? – спросил он, даже не взглянув.

– В семь. В клуб «Маяк».

Он кивнул.

Мила прошла мимо, но на секунду задержалась. Вблизи он казался ещё больше. И ещё холоднее. От него пахло дорогим парфюмом и опасностью. Такая смесь, от которой у нормальных девушек подкашиваются колени.

У Милы подкосились.

Но она скорее откусит себе язык, чем признается.

В клубе «Маяк» гремела музыка, мигали огни, и Мила наконец-то выдохнула. Фима встретила её визгом и объятиями.

– Милка! Живая! – Фима тискала её так, что чуть не задушила. – Я так переживала! Ты представляешь, я в новостях увидела взрыв, чуть с ума не сошла!

– Тише, – смеялась Мила, вырываясь. – Я же тут, видишь?

– Вижу. И вижу кое-что ещё, – Фима кивнула в сторону входа, где, как тень, замер Габриэль. – Это кто? Новый хахаль?

– Охрана, – поморщилась Мила. – Папа прислал.

– Ого, – Фима присвистнула. – А ничего такая охрана. Мог бы и для меня такого найти.

– Забирай, – фыркнула Мила. – Он всё равно молчит как рыба и смотрит как на пустое место.

– Проверим. – Фима подмигнула и направилась к Габриэлю.

Мила хотела её остановить, но было поздно. Фима подошла, что-то сказала, улыбнулась. Габриэль даже не повернул головы. Ответил односложно. Фима вернулась через минуту с круглыми глазами.

– Ну и лёд, – выдохнула она. – Я ему: «Как вас зовут?» Он: «Не важно». Я: «Хотите выпить?» Он: «Нет». Я: «А вы когда-нибудь улыбаетесь?» Он: «Нет». – Она передёрнула плечами. – Жуткий тип.

– Я говорила.

Они пошли танцевать. Музыка гремела, тело двигалось в такт, и на какое-то время Мила забыла обо всём. О взрыве, о боли, об отце. О нём.

Она забыла, что он здесь.

Но он не забывал о ней.

Каждый раз, когда Мила оборачивалась к входу, она видела его взгляд. Серый, тяжёлый, он следил за ней сквозь толпу. Не отрываясь. Не моргая. Как хищник за добычей.

Это бесило. И почему-то волновало.

– Мила, ну ещё полчасика! – канючила Фима, когда Мила сказала, что пора.

– Не могу. Он смотрит так, будто убьёт, если я задержусь.

– Пусть убивает, – фыркнула Фима. – Зато красиво.

– Ты ненормальная.

– Зато весёлая.

Они обнялись на прощание, и Мила пошла к машине. Габриэль открыл перед ней дверь, молча, без единого слова. Она села, он – за руль.

Они поехали в тишине.

Мила смотрела в окно на ночной город, он – на дорогу. И вдруг её прорвало.

– Ты всегда такой? – спросила она.

– Какой?

– Мёртвый.

Он не ответил. Даже не повернулся.

– Я с тобой разговариваю, между прочим.

– Я слышу.

– И?

– И молчу.

– Это называется диалог?

– Я не умею разговаривать, – сказал он ровно. – Я умею охранять.

Мила закатила глаза.

– Охранять меня от чего? От Кольцова? Он что, прямо сейчас на нас нападёт?

– Может быть.

– И что ты будешь делать?

– Защищать.

– Ценой жизни?

– Если надо.

Она замолчала. От его спокойствия веяло такой уверенностью, что спорить было бессмысленно.

– Ты странный, Габриэль, – тихо сказала Мила.

– Я знаю.

– И это не комплимент.

– Я знаю.

Она отвернулась к окну и улыбнулась. Сама не зная чему.

В особняке Мила поднялась в свою комнату, разделась, легла в кровать. Но сон не шёл.

В голове крутился его голос. «Если надо». Как просто он это сказал. Как будто его жизнь ничего не стоит. Как будто он уже умер и просто забыл упасть.

Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Сама не зная зачем.

Габриэль стоял у окна в холле второго этажа. Смотрел на улицу, на въездные ворота. Услышал её шаги, но не обернулся.

– Не спится? – спросил он.

– Тебе какое дело?

– Никакого. Просто спросил.

Мила подошла ближе. Встала рядом. В лунном свете его профиль казался высеченным из камня.

– Почему ты такой? – спросила она.

– Какой?

– Холодный. Как лёд.

Он помолчал. Потом повернулся и посмотрел на неё. Вблизи его глаза оказались не просто серыми – они были цвета грозового неба. И в них плескалась такая тоска, что у Милы сердце сжалось.

– Потому что лёд не чувствует боли, – ответил он.

И ушёл.

А она осталась стоять у окна и думать: кто же тебя так ранил, Габриэль? И можно ли тебя отогреть?

Глава 2

Неделя после клуба прошла в напряжённом перемирии.

Мила больше не пыталась сбежать. Не потому, что сдалась – просто каждая попытка натыкалась на глухую стену спокойствия Габриэля. Он появлялся из ниоткуда, перекрывал пути отступления, и смотрел своими серыми глазами с таким выражением, будто говорил: «Серьёзно? Опять?»

Это бесило. Но ещё больше бесило то, что она начала привыкать к его присутствию.

Он возил её на учёбу. Ждал в машине, пока она сидела на парах. Отвозил домой. Молча. Всегда молча.

– У него язык есть? – спросила Фима в очередной телефонный разговор. – Он хоть раз сказал что-то длиннее трёх слов?

– Нет, – вздохнула Мила. – Иногда мне кажется, что он робот.

– Сексуальный робот, – мечтательно протянула Фима. – Я б такого завела.

– Фима!

– Что? Я ж за тебя радуюсь. Хоть посмотреть есть на кого.

Мила закатила глаза, но поймала себя на мысли, что действительно всё чаще ловит взгляд на Габриэле. На то, как он сидит за рулём – расслабленно, но готовый к любым неожиданностям. На то, как поворачивает голову, проверяя зеркала. На то, как его пальцы сжимают руль.

Она злилась на себя за это. Он – охрана. Наёмник. Человек, которому плевать.

Но от этого взгляда не могла отвести глаз.

В пятницу отец объявил, что вечером будет важный ужин с партнёрами.

– Ты должна быть, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Пап, я устала. Я хочу просто полежать.

– Мила. Это важно.

Она посмотрела на Габриэля, стоящего у двери. Тот, как всегда, смотрел в стену.

– Он тоже будет? – спросила Мила, кивнув в его сторону.

– Разумеется. Он везде, где ты.

– Прекрасная формулировка, – усмехнулась она. – Прямо как в брачных клятвах.

Отец нахмурился. Габриэль даже бровью не повёл.

Ресторан, где проходил ужин, находился на последнем этаже высотки в центре города. Панорамные окна, вид на огни, длинный стол, за которым сидели люди в дорогих костюмах. Мила чувствовала себя экспонатом в музее – все смотрели, оценивали, улыбались фальшивыми улыбками.

Рядом с отцом сидел Марат – сын его партнёра, тот самый, который последние полгода увивался вокруг Милы с настойчивостью голодного пса.

– Милочка, вы сегодня бесподобны, – проворковал он, целуя ей руку.

Мила внутренне содрогнулась, но выдавила вежливую улыбку. Краем глаза она заметила, как Габриэль, стоящий у стены, чуть заметно напрягся. Или показалось?

Ужин тянулся бесконечно. Марат говорил комплименты, сыпал пошлыми шутками, трогал её за локоть. Мила терпела – отец просил быть дипломатичной.

Когда подали десерт, она извинилась и вышла в туалет.

В коридоре было тихо. Мила опёрлась руками о подоконник, глядя на ночной город. В отражении стекла увидела, как за спиной возник Габриэль.

– Следишь? – спросила она, не оборачиваясь.

– Охраняю.

– Здесь? В туалете?

– Жду снаружи.

Она повернулась. Он стоял в трёх метрах, прислонившись к стене. Идеальная стойка – расслабленная, но готовая к рывку.

– Ты всегда такой? – спросила Мила.

– Какой?

– Правильный. Холодный. Непробиваемый.

Он молчал.

– Марат меня бесит, – вдруг сказала она. – Ты это знаешь?

– Знаю.

– И что ты думаешь?

– Ничего. Это не моё дело.

– А что твоё?

– Твоя безопасность.

Мила подошла ближе. Слишком близко. Нарушая все границы.

– А если я скажу, что мне страшно? – тихо спросила она. – Что от его улыбок у меня мурашки, но не те, что надо?

Габриэль посмотрел на неё. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на… беспокойство?

– Я рядом, – сказал он. – Он не тронет.

– А если тронет?

– Не тронет.

– Откуда такая уверенность?

Он не ответил. Но Мила почему-то поверила.

После ужина Марат вызвался проводить её до машины.

– Не стоит, – отрезала Мила. – Меня охрана ждёт.

– Охрана подождёт, – Марат взял её под руку. – Мы же почти родня, Милочка. Надо привыкать друг к другу.

Она хотела вырваться, но его пальцы сжались больно, почти до синяков.

– Пусти, – процедила она.

– Не капризничай.

В следующий миг руку Марата сжала другая ладонь – стальная, не оставляющая шансов.

– Девушка сказала – пусти.

Габриэль возник будто из ниоткуда. Его лицо было спокойным, но глаза… глаза стали цвета грозового неба перед бурей.

Марат скривился, но руку убрал.

– Ты кто такой? – прошипел он.

– Охрана. – Габриэль встал между ним и Милой. – Идите к машине, Милана.

Она пошла. Но на полпути обернулась. Габриэль стоял, глядя на Марата, и в его позе было столько угрозы, что даже со спины становилось жутко.

В машине Мила сидела молча. Сердце колотилось. Не от страха – от чего-то другого.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда Габриэль сел за руль.

– Это моя работа.

– Ты сделал больше, чем просто работа.

Он посмотрел на неё. На секунду маска треснула – и Мила увидела усталость. Глубокую, давнюю, въевшуюся в каждую морщинку.

– Не надо меня благодарить, – сказал он. – Просто будь осторожна.

– С Маратом?

– Со всеми.

Она кивнула.

До особняка ехали молча. Но это молчание было другим – не ледяным, а тёплым. Почти доверительным.

В субботу отец уехал на переговоры. Мила осталась одна в огромном доме, если не считать прислуги и охраны.

Габриэль был где-то рядом – она чувствовала. Как будто невидимая нить связала их.

К вечеру ей стало невыносимо скучно. Она спустилась в холл, прошлась по комнатам, заглянула в бильярдную. Там, у окна, стоял он.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь? – спросила Мила.

– Иногда.

– Сейчас отдыхай. Составь мне компанию.

Габриэль посмотрел на неё. В его взгляде читалось сомнение.

– Это не входит в мои обязанности.

– А ты представь, что входит. – Мила плюхнулась в кресло. – Расскажи о себе.

– Нечего рассказывать.

– Врёшь.

– Не вру.

– Тогда почему у тебя такие грустные глаза?

Он промолчал. Но не ушёл.

– Ладно, – вздохнула Мила. – Тогда я расскажу о себе. Меня бесит эта жизнь. Этот особняк. Отец, который считает меня куклой. Марат, который уже примеряет свадебный костюм. Иногда мне хочется всё бросить и уехать. На край света. Где никто не знает, что я – дочка Ветрова.

– Уедешь? – спросил Габриэль.

– Не могу. Он не отпустит. И потом… – она запнулась. – Боюсь.

– Чего?

– Всего. Что за мной придут. Что убьют. Что снова будет взрыв.

Она сама не заметила, как сказала это вслух. Никому не говорила. Даже Фиме.

Габриэль подошёл ближе. Сел напротив.

– Я не дам тебя убить, – сказал он. Те же слова, что в больнице. Но сейчас они звучали иначе. Лично.

– Почему? – прошептала Мила.

– Потому что… – он замолчал. Потом поднялся. – Пойдём. Проветримся.

– Куда?

– Есть одно место.

Он привёз её на набережную. Пустую, тёмную, только фонари отражались в воде.

– Здесь красиво, – сказала Мила, глядя на море.

– Да.

– Ты часто сюда приезжаешь?

– Когда не могу спать.

– А часто не можешь?

– Каждую ночь.

Она посмотрела на него. Ветер трепал его волосы, и в этом свете он казался моложе. Почти обычным.

– Габриэль, – тихо сказала Мила. – Кто она?

Он замер.

– О ком ты?

– Женщина, из-за которой ты не спишь по ночам.

Он долго молчал. Мила уже думала, что не ответит.

– Жена, – наконец сказал он. – Бывшая.

– Бывшая?

– Погибла.

Слово упало в тишину, как камень в воду. Мила почувствовала, как сердце сжалось.

– Прости, – прошептала она.

– Давно было.

– Не враньё. Такое не проходит.

Габриэль посмотрел на неё. В его глазах плескалась такая боль, что Миле захотелось обнять его. Утешить. Сделать хоть что-то.

Но она не решилась.

Они стояли на набережной, глядя на море. И впервые между ними не было стены.

Глава 3

Утро после набережной встретило Милу странным чувством – будто что-то изменилось. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове вчерашний вечер. Его слова. Его голос. Ту боль, которую она увидела в его глазах.

– Погибла.

Одно слово, а сколько за ним.

Она спустилась в столовую. Отец уже уехал на переговоры – хорошо, не придётся выслушивать нотации. Зато за стойкой с кофе стоял Габриэль.

– Доброе утро, – сказала Мила, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

– Доброе.

Он даже не обернулся. Снова надел маску. Как будто вчера ничего не было.

– Кофе будешь? – спросила она, подходя ближе.

– Я уже.

– Тогда просто постой рядом. Мне так спокойнее.

Он ничего не ответил, но и не ушёл.

Мила налила себе кофе, села за стол. Габриэль остался стоять у окна. В утреннем свете он казался ещё более чужим, ещё более далёким.