Записки маленького учителя с большим сердцем

Лилия Хазбиева

Записки маленького учителя с большим сердцем

ПРОЛОГ. ДНЕВНИК УЧИТЕЛЬНИЦЫ

Не очень способный, но уверенный ученик

лучше учится, чем его одаренный,

но сомневающийся в себе товарищ.

Повышение самооценки возможно при условии:

а) наличия частных достижений в одной из деятельностей;

б) при условии, что человек не боится

быть отвергнутым в случае неуспеха

в) при уверенности в благожелательном отношении

к нему и отсутствии сопоставления с другими людьми

(т. е. наличии безоценочного к нему отношения).

С. К. Нартова-Бочавер, «Дифференциальная психология»

5 мая 2010г.

Весной 2010 года началась моя профессиональная деятельность. Неофициальная. В школе, где я проходила практику, меня попросили заменить учителя, который ушел на сессию.

Это было сложно. Это было очень сложно. Порой до слез и физической боли во всем теле от обиды. И так часто хотелось бросить все и убежать…

Но я выстояла. Поняла, что это действительно то, чему я хотела бы посвятить свою жизнь. Работа учителя, дети вокруг, их неуемная энергия, азарт, находчивость и даже минуты непослушания – это то, что радует и вдохновляет меня, дает силы на творческий поиск и развитие.

Вот уже почти две недели прошло с Последнего звонка. Я все чаще думаю о них – о своих капризных и непослушных учениках. Оказывается, чего только не было! Чтобы хоть как-то выразить свою тоску, и чтобы подольше помнить о некоторых забавных событиях из этой коротенькой школьной жизни, я начинаю эти – почти дневниковые – записи. Интересно, а существует ли вообще такое понятие как «отложенный дневник»?

Постараюсь выполнить эту работу «художественно», чтобы любой, открывший записи, увидел МОЮ ШКОЛУ и МОИХ УЧЕНИКОВ в самых ярких красках; чтобы любой читатель полюбил моих учеников так же, как люблю их я, несмотря на все их шалости.

И кто знает, может, через много-много лет кто-нибудь из них увидит эти записи, узнает себя, улыбнется?..

Кто бы знал, как же я по ним скучаю!

ГЛАВА 1. ВЫСТОЯТЬ

21 апреля 2010г.

Первый рабочий день. Я – учитель. Учитель права.

Оксана – учитель права – ушла на сессию, и десятиклассники, которые знали меня с момента прохождения у них практики по осени 2009 года, довели до меня информацию об этом. С легкой подачи воспитателей и самой Оксаны, я пошла к заместителю директора и предложила свои услуги. И меня взяли!

Завуч долго колебалась, но все же дала добро. Думаю, есть смысл подойти к ней летом по вопросу официального трудоустройства. Почему нет?

Сегодня я провела уроки в 10-х классах. Это привычно, я их всех уже хорошо знаю – всю осень прошлого года я вела у них уроки права и обществознания в качестве студентки-практикантки. А вот 11-е… Честно говоря, мне очень боязно. Смогу ли я найти к ним подход? Удастся ли мне правильно поставить себя? Они все такие большие, взрослые, каждый со своим сложным характером… И надо ли еще говорить, что все эти «дети» на одну две-головы выше меня? Да, вот такая я девочка-дюймовочка с «хвостиками» на голове.

С другой стороны, если я боюсь своих учеников сейчас, то что же будет со мной потом? Можно подумать, что дальше дети будут лучше… Хотя… кто знает… Нет, все равно привыкать ко всему этому нужно уже сейчас. Для меня это хороший шанс испытать себя. Может быть, я выбрала себе место по ошибке, и учительство – дело совсем не мое. Да к тому же, если я хочу на пятом курсе совмещать учебу с работой, то уже сейчас мне выпадает возможность проверить: потяну я это или нет.

Родители, к счастью, согласились с моими аргументами. Но добавили, с моей же подачи:

– Может, образумишься за этот месяц… – Как же они не хотят, чтобы я работала учителем! Как же они переживают о моем спокойствии и материальном достатке! Мама всегда хотела, чтобы я стала бухгалтером, как она.

Но решение принято, пересмотру не подлежит: до 22 мая этого года я – учитель права.

Урок в 11А

Айдар Х. – тот еще хулиган. Он вроде и не злой… но сладить с ним совсем не просто. На него жалуются абсолютно все учителя, да и сама я во время практики несколько раз видела, как несносно он себя ведет на уроках и переменах.

На одном из первых уроков Айдар мне заявил:

– А нам сказали, что Вы испугались, когда узнали, что Вам 11-е классы дают… Это правда?

– Ничего подобного, – ответила я, хотя еще как «подобное». По моей спине побежал легкий холодок. Вот оно – начинают меня испытывать. Надо держаться, надо выстоять. Нельзя показывать свой страх.

– А нам так сказали.

– Не знаю, почему вам так сказали, – я пожала плечами.

– А Вы не боитесь? – продолжил расспрашивать Айдар.

– Нет, – ответила я, собрав в кулак всю свою волю и стараясь казаться как можно более уверенной в себе.

– А почему?

– А есть в этом смысл? – спросила я скорее у самой себя. – Что будет, если я вас испугаюсь?

– Что будет? – тоже задался вопросом мальчик. – Издеваться мы над Вами будем.

– А я вас не боюсь, – улыбнувшись, ответила я, и даже сама начала верить своим словам.

– А, ну тогда ладно, – неожиданно сдался Айдар. – Давайте тогда попробуем урок провести. Какая там сегодня тема?

А ведь это правда. Стоит только ребятам разглядеть в тебе слабину – и урок пропал. Убеждая Айдара, я даже сама уверовала в то, что я ничего не боюсь. Хотя на самом деле очень боялась. Очень.

И дрожь сковывала меня всякий раз, когда я ступала за порог к одиннадцатиклассникам. Но признаться в этом кому бы то ни было я не могла. Я со всем справлюсь. Я сильная. Я выстою.

Первый урок в 11Б

Сложный класс. Очень сложный. Даже знакомство с ними прошло очень напряженно.

– А сколько Вам лет? – спросили ребята. Самый нелюбимый мною вопрос. Возраст ничего не значит. Я хорошо знаю предмет, я могу объяснить… только слушайте.

– 20, – ответила я, и по взглядам ребят прекрасно поняла, что после такого признания уважения мне от них не сыскать.

– Сколько??? – воскликнули мальчишки с недоверием.

– 20, – повторила я. Ну почему мне только 20? Почему не 40? Не 50? Вот я бы им тогда… Как моя коллега, 65-летняя В. И. – от нее все по коридору вдоль стеночки выстраиваются, она каждого держит в ежовых рукавицах. Ну когда меня тоже будут воспринимать всерьез?

Один из мальчиков ткнул пальцем в сторону своего соседа по парте и заявил:

– Да его девушке больше, чем Вам.

Что мне ответить этим мальчишкам?

Глубоко вздохнула и начала объяснять тему урока.

Первый урок в 11В

С этим классом тоже было очень сложно. Контакт не налаживался никак. Рабочая обстановка никак не хотела создаваться.

– А можно вопрос? – мальчик привстал с места.

– Да, конечно, – ответила я, готовая к любому подвоху. Про возраст уже спрашивали. Какие там еще есть неприятные вопросы?

– Вот Вы вроде с виду девушка умная, – заметил мальчик. – Почему Вы пошли в педуниверситет?

Да, конечно, это следующий вопрос в моем рейтинге неприятных. Почему все считают, что в педагогический университет идут исключительно потому, что не получилось поступить в другое место? Я с первого класса хотела быть учителем. С самого первого моего дня в школе я точно знала, что хочу быть похожей на свою первую учительницу – Венеру Шамилевну. Хочу быть такой же внимательной и чуткой; хочу готовить детям необычные задания, которых нет в учебниках; хочу видеть в каждом ребенке индивидуальность и помогать этой индивидуальности расти и развиваться. После 9-го класса родители не разрешили мне поступить в педагогический колледж.

– Посиди еще два года, подумай хорошенько, – сказали они, отправляя меня в 10 класс.

За время обучения в старшей школе ничего в моих желаниях не изменилось. И вот сегодня я – студентка 5-го курса Гуманитарно-педагогического университета – стою в классе у школьной доски, а какой-то мальчишка задает мне нелепый вопрос о моих умственных способностях просто потому, что я выбрала профессию учителя (самую важную и благородную, между прочим, с моей точки зрения).

Зовут мальчика Эмиль З. Веселый, но и равно хулиганистый мальчик. Не злой. Я совсем не думаю, что этим вопросом он хотел меня обидеть. Нет. Просто сегодня в нашем обществе сложилось такое вот мнение об учителях… Одна из причин, по которой я сегодня здесь – чтобы об учителях снова заговорили с уважением.

Первый урок в 11Г

Первый урок на замене Оксаны

До этого урока я была в 11Г классе всего пару раз по паре минут, когда заглядывала с каким-нибудь вопросом к Оксане. Я их совсем не знала.

И вот, войдя со звонком в кабинет, я увидела взрослых девушек в коротеньких юбочках, сидящих на подоконнике, и взрослых парней рядом с ними. И я… дрогнула.

Дрогнула в прямом смысле этого слова, и дрожь мою заметили ребята.

Спасибо девочке-командиру, которая сразу построила класс, и урок пошел без проблем.

Но эта дрожь, когда я вспоминаю… Такая слабость!

Ведь я всегда знала, что нельзя показывать страх, как бы страшно ни было. И мне это удалось в 11Б – в классе, которого я боялась больше всего. А вот 11Г класс был последними из параллели, с кем я должна была познакомиться, и к этому времени я уже ничего не боялась, но… дрогнула. Отчего-то именно здесь.

Загадочная человеческая душа…

28 апреля 2010г.

С одиннадцатиклассниками оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Есть, конечно, среди них толковые ребята, но много и тех, кто попусту тратит в школе свое время и треплет нервы учителям. Стараюсь не обращать внимания: воспитывать их уже поздно, да и ни к чему тратить на это свои силы. Вот появятся у меня свои ученики, которых я поведу с самого начала – тогда другое дело. А сейчас… остается просто перетерпеть, продержаться с достоинством, выстоять – вот и все. Требовать от себя чего-то большего просто глупо.

Урок в 10А

Тема урока: «Пробелы в праве»

В начале урока, чтобы плавно подвести ребят к новой теме, провела так называемую актуализацию знаний. Выяснили, что такое право. Долго выясняли. Иногда в такие минуты мне кажется, что ребята специально «валяют дурака» – пытаются казаться глупее, чем они есть на самом деле. Вот только для чего?

Еще более приближая к теме урока, спросила у ребят:

– А что же такое пробел?

На это кто-то из мальчишек, недолго думая, ответил:

– Пробел – это такая больша-а-ая кнопочка на клавиатуре.

Улыбнулась. Что ж, в этом классе есть по-своему «креативные» дети. Мне бы подобный ответ вряд ли пришел в голову.

Когда я рассказала об этом случае одной своей подруге, она воскликнула:

– Лиль, знаешь, что бы я сделала с этим мальчиком???

Я рассмеялась в ответ. Ну что с ним сделаешь? Ведь он в какой-то степени прав, это один из возможных ответов. Вот почему я – учитель – заранее об этом не подумала и не подготовилась к такому ответу?

Значит, чтобы получить искомый ответ, в следующий раз нужно суметь задать вопрос как-то иначе.

Это открытие меня немного удивило и позабавило одновременно. Это же я должна учить этих мальчишек и девчонок, а получается, что еще и они меня чему-то учат. Ух ты, да я с ними за этот год вообще все их хитрости и обманки выучу, и больше уже никто из учеников не сможет меня провести.

Урок в 10А

Самостоятельная работа

– Время вышло, – сказала я и начала собирать листочки.

– Подождите! Подождите, – командир класса никак не хочет отдать свою работу.

– Леша, все. Твои товарищи уже сдали. Почему ты считаешь, что тебе положено больше времени?

– А я же не самостоятельную пишу, – изворачивается мальчик. – Я подписываю работу.

– Все, фамилия есть – и хватит. Что ты еще пишешь?

– Как это – что? Отчество.

– Леша, – сказала я как можно мягче, пока в классе потихоньку нарастал гул возмущения по поводу того, что командир все еще не сдал работу, – меня твое отчество, честно говоря, не особо интересует. Главное, чтобы работа была.

– Как это? – возмутился мальчик на весь класс. – Вы не интересуетесь моим папой?

Я не удержалась и рассмеялась.

«У твоего папы уже есть твоя мама, – хотелось сказать мне. – Мне он и правда безразличен. Совершенно».

Веселый мальчик – Алексей П. Командир 10А класса. Непоседливый, дотошный – просто ужас! Иногда от него в прямом смысле этого слова хочется спрятаться в каком-нибудь темном шкафу. Не потому, что он злой или вредный – нет, просто у Леши всегда есть запас вопросов, которые легко могут застать врасплох. Но в то же время он так хорошо занимается, если его как следует заинтересовать, и если сидит он во время урока в нормальной компании. Все-таки есть ребята, которые его портят.

А правильно ли вообще говорить, что кто-то кого-то портит? Откуда мы это берем? И что это за странная привычка у взрослых – говорить: «Не дружи с тем-то, он тебя научит плохому»? Почему бы не предположить, что этот «плохой» как раз таки и научится чему-то хорошему? Нет, ну не нравится мне это деление на «хороших» и «плохих». Так не бывает. Нет плохих детей. Они все хорошие, просто по-своему. И к каждому из них есть свой, особенный ключик. Я должна найти эти волшебные ключики. Все. К каждому.

Коллеги смеются и говорят, что это проходит с возрастом, с опытом. Это страшно. Не хочу становиться бесчувственной машиной, просто передающей информацию. Не в этом смысл моей работы, далеко не в этом. Интересно, а мои коллеги сразу были такими непробиваемыми, как кремень? Неужели они никогда не смотрели на мир как я – с широко распахнутыми глазами и теплой улыбкой?

Урок в 10А

Никак не могла начать урок, потому что класс не строился и не приветствовал учителя.

– Построились, – кричал командир, но его никто не слушал. – Построились, – повторял он, но слова Леши опять оставались неуслышанными. – Построились, – воскликнул Алексей и добавил к своей команде непечатное слово.

Класс застыл.

Сделала вид, что не услышала последнего слова. Ну нет тут смысла отчитывать командира за использование ненормативной лексики – порядка то он, в отличие от учителя, добился.

Весь вечер думала о том, а как было бы правильно поступить в такой ситуации? Этому ведь не учили в Педагогическом университете. Об этом не рассказывали ни куратор педагогической практики от вуза, ни куратор от школы… Вообще никто и никогда не говорил о том, что могут возникнуть такие ситуации.

Нужно ли было ругать Лешу? И вообще, что ему нужно было сказать? Наверное, если бы кто-то из заместителей директора – по учебной или воспитательной работе – узнал о том, что я не отчитала мальчишку за нецензурное слово, он бы был крайне недоволен. Нет, я тоже не в восторге от того, что командир себе такое позволил. Но я правда не знаю, что я должна была сделать. Надо поговорить с Лешей завтра. Просто поговорить, не ругать. Объяснить ему, что так нельзя делать на уроке. Да вообще так делать нельзя. Потому она и ненормативная – так активно используемая нашими ребятами лексика, что ее не стоит применять. Услышит ли меня Леша? Поймет ли?

Урок в 10Б

Тема урока: «Правоохранительные органы»

Мальчик очень долго и скучно читал скачанный из интернета доклад о ФСБ. Чтобы проверить, насколько докладчик в материале, задала ему вопрос:

– Кто руководит Федеральной службой безопасности? Кому структура непосредственно подчиняется?

– Директор руководит.

– Ммм… немного не туда. Кому непосредственно подчиняется служба?

– Вам фамилию и имя назвать что ли? – догадались ребята. Впрочем, неправильно догадались.

– Можно и так, – кивнула я, думая о том, что же сейчас могу услышать. – Все очень просто, никакого подвоха в вопросе нет. Ну же…

– Сейчас узнаем, – и с этими словами мальчик-докладчик достал из кармана мобильный телефон. – Алло, привет! Слышишь, скажи, пожалуйста, кто у вас там в ФСБ самый главный…

Я так и села. Вот так неожиданность! Мне одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Вопрос ведь и вправду был без подвоха, но в ответ я получила самую неожиданную для себя информацию – у моего десятиклассника кто-то служит в ФСБ, и мальчишка этим явно козыряет при любом удобном случае.

Докладчик – Костя Ш. – стал мне самым верным помощником. Сначала я немного побаивалась его, считала отпетым хулиганом (ведь во время практики прошлой осенью он уверенно обращался ко мне на «ты» без всякого стеснения и игнорировал все требования относиться ко мне и другим практикантам как ко взрослым педагогам). Я думала, что Костя будет срывать мне уроки, будет сбегать, дерзить, а он оказался очень хорошим мальчишкой.

Костя – голубоглазый блондин. У него просто волшебные глаза – такие задорные, нереально блестящие. Когда Костя улыбается, его глаза улыбаются вместе с ним. Я впервые встретилась с подобным. Когда встречаешься с этим взглядом, невольно начинаешь улыбаться сама – на душе становится тепло и светло. С Костей легко. Он сам такой простой, открытый, непосредственный… Мне бы такого младшего брата!

Урок в 10В

Очередной урок, в ходе которого мальчишки и девчонки то и дело отвлекаются от изучения новой темы. Тема важная, нужная, вопросы по этой теме есть в программе Единого государственного экзамена. Но у школьников всегда найдутся вопросы поважнее.

Попробовав самые разные приемы переключения внимания и с отчаянием осознав, что ничего не работает, я села за стол и потребовала каждого написать объяснительную о своем поведении. Это крайняя мера, самая моя нелюбимая, но как сказала классный руководитель 11В класса – она же заместитель директора по учебной работе – это помогает.

За несколько минут до конца урока ребята начали сдавать свои объяснительные. Заметила, что две девочки – Ангелина и Назиля – тихонечко хихикают. Мне стало так обидно в этот момент. Это хорошие девочки – милые, примерные, всегда вежливые… Но вот сегодня даже они придумали какую-то шалость.

Только открыв их объяснительную, одну на двоих, я поняла, почему девочки так радовались. На двойном листочке в клеточку аккуратным девичьим почерком было выведено: «Лилия Ильгизовна, простите нас за наше поведение! Поймите нас, мы девушки!»

Прочитав записку, я и не знала, плакать мне или смеяться.

– Что там? Что там? – засуетились ребята вокруг. Девочки подошли к моему столу.

– Ну вообще-то, – заметила я, улыбаясь, – это не оправдывает ваше поведение…

– Ну… нам правда очень стыдно…

– … но эту объяснительную я сохраню себе на память о вас, девушки-болтушки. Даже, пожалуй, в рамочку ее вложу.

Услышав эти слова, девочки засияли.

– Похоже, объяснительные писать больше смысла нет, – задумчиво продолжила я. – Интереснее, наверное, уже не будет.

Урок в 10Б

В процессе объяснения новой темы понимаю, что в классе идет какая-то своя беседа: шепотки то тут, то там; тихонечко передаются записки из одного ряда в другой…

– А можно вопрос? – спрашивает кто-то.

– Конечно. Что случилось?

– А Вы пойдете с нами на каток?

«Хороший вопрос, – подумала я, – имеет к нашему предмету самое прямое и непосредственное отношение!»

– Нет.

– Почему-у-у-у-у? – обиделись ребята.

– Я на коньках кататься не умею, – честно ответила я.

– А мы научим! – быстро находятся мальчишки.

Ага, научите, как же! Представила я эту картину: учитель берет уроки катания на коньках у своих учеников. Как потом уроки то у них вести, какими глазами смотреть на них, как заставлять выполнять требования?

Не-е-ет, слишком сильный удар по статусу!

А при других обстоятельствах с удовольствием покаталась бы в такой компании!

Урок в 10Б

Остановила объяснение, поняв, что никто из ребят меня не слушает.

Командир, увидев мое замешательство, уверенно заявил:

– Да мы всегда такими были, нас распустили еще до Вас. Так что не расстраивайтесь.

– Меня не беспокоит, что было до, – возразила я. – У меня к вам свои требования.

– А Вы знаете, есть такая фраза… Как же ее?.. А!.. Вот. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

Вот это да! Очередной неожиданный поворот сюжета. Вот так показали мне старшеклассники, где мое место. Пришла тут, вредная девчонка, и пытается всем доказать, что она серьезный учитель, заслуживающий уважения!

Да, действительно, класс распустили. Но чья в этом вина? Педагогов, родителей? А может, самих ребят? И где вообще эта граница между примерным поведением и распущенностью? Сделать учителю замечание в ходе урока – допустимо или нет? А если оно по делу, по существу? Вот если я во время урока допущу ошибку, а дети ее заметят и укажут мне на нее – это уже распущенность? А вот когда они на прошлом уроке звали меня на каток – это что?

Хорошо так распустили еще и командира. Руслан Г. – не злой мальчик, но просто ужас какой ленивый. Его отлично характеризуют им же самим сказанные слова: «Учителя говорят, что у меня весна началась уже в январе».

Урок в 10А

Не помню, откуда берет начало этот разговор… Не помню…

– А покажите нам свой диплом, – вдруг обратился ко мне командир Леша.

– Леша, у меня еще нет диплома, – ответила я и буквально почувствовала, как в глазах старшеклассников «тают проценты в моем рейтинге».

– А-а-ах, – воскликнул командир. – И такие учителя нас учат!

Леша, Леша… Задел самую больную мозоль. Ужасно неуютно чувствую себя на этом месте сейчас – в 20 лет, без диплома… Я как будто и не учитель вовсе – так, самозванец, случайно проникший в школу. Может, именно поэтому так много всего у меня и не получается? Может, в этом причина того, что срывается чуть ли не каждый третий мой урок, а дети меня так часто не слушаются? С другой стороны… я ведь только учусь, я ведь только начинаю свой путь. Как на этом пути обойтись без ошибок, если каждый ребенок – индивидуальность, каждый случай – особенный, а каждый урок (даже по одной и той же теме) – уникальный?

Урок в 10Б

С утра собрала волосы в два легкомысленных «хвостика». Ничего необычного – просто прическа 20-летней девочки. Но школьникам моим это показалось забавным.

– Это меня глючит, или у Вас «хвостики»? – обратилась ко мне ученица.

– Да, Катя, «хвостики», – подтвердила я.

– Оу, как мило, – протянула девочка. – Мне нравится.

Улыбаюсь про себя.

Ну да, конечно, у них так не принято. Им смешно, забавно видеть «хвостики». Они и представить себе не могут, сколько лет уже я собираю волосы подобным образом.

Хотя, конечно, было большой глупостью сооружать такую «прическу» в школу. На урок следовало бы приходить в строгой форме, чтобы подчеркнуть свой строгий статус.

Но ведь иногда так хочется почувствовать себя слабой, показать это окружающим… Пусть даже в школе. Я же живой человек. Дети должны понимать, что учителя – такие же живые люди, с искренними эмоциями и переживаниями. Иногда, глядя на этих школьников, я чувствую себя 14-летней девчонкой – настолько некоторые из них крупнее в габаритах, солиднее выглядят, да и образ жизни ведут ого-го какой!

Да, я – учитель. Но в то же время я самый обычный человек, девушка со своими слабостями. Мне всего лишь 20 лет. Или уже 20?

Урок в 11В

Попросила Рима – своего товарища по университету – помочь мне провести уроки по теме «Международное гуманитарное право». Риму все это близко, к тому же он занимается чтением лекций по этой тематике на широкую аудиторию.

Одиннадцатиклассники, не отличающиеся особой дисциплиной, урок сорвали, и я была вынуждена оставить их на второй урок (то есть еще на один урок). Рима на нем уже не было.