Свет-Аврора

Лилия Куликова

Свет-Аврора

Глава 1

СВЕТ-АВРОРА

роман-трилогия

Роман основан на технической спецификации проекта межзвёздного лайнера «Свет-Аврора»: термоядерная установка на D-T цикле, литий-алмаз-железная суспензия в контуре охлаждения, МГД-циркуляция на сверхпроводящих катушках, сегментированное алмазное покрытие магистралей, кристалл-ядро «Фосфенит-М» в качестве аккумулятора энергии.

Все три части написаны как единая сага о пяти первопроходцах и колонии на планете Заря у Тау Кита.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЬ

Глава 1. Отлёт

Земля уходила вниз медленно, как отплывающий берег. С орбитальной верфи «Кронштадт-7» старт не выглядел фейерверком из кино: массой в пятьдесят тысяч тонн «Свет-Аврора» просто отвязалась от стыковочных ферм и тихо, величаво поехала вверх на тяги маршевых двигателей, разгоняясь часами, а не минутами.

Командир Андрей Савельев стоял у центрального пульта и смотрел на экран внешнего обзора. Голубой диск уменьшался, и с каждым процентом уменьшения в груди что-то стягивалось — не страх, скорее торжественность. Четырнадцать лет подготовки. Три года постройки. И вот — курс на Тау Кита, двенадцать световых лет пути, проект «Первая Заря».

— Реактор на трёх гигаваттах, циркуляция штатная, — голос Алины Ветровой, главного инженера, звучал из-за спины ровно и чуть насмешливо, как всегда, когда она докладывала то, что и так видно на экранах. — Суспензия живая, ядро заряжается. Поздравляю, товарищ командир: мы официально превратили сорок тонн лития, алмазной пыли и железного порошка в самую дорогую посуду с супом в истории человечества.

— Откомандированная шутка принята, — улыбнулся Савельев, не оборачиваясь.

Алина прошла мимо него к пульту МГД-контура и встала рядом — слишком близко для субординации, слишком далеко для чего-то ещё. Так они общались уже два года: словами, полными иронии, и паузами, полными всего остального.

Экипаж собирался компактный — пять человек:

Андрей Савельев, командир, сорок четыре года, человек спокойный до неподвижности и упрямый до гордости.

Алина Ветрова, главный инженер, тридцать шесть, знала корабль лучше, чем создатели, — и врала, что знает.

Данила Крылов, пилот-навигатор, тридцать один, шутник, единственный, кто называл реакторную «кухней».

Мария Тэн, врач и биолог, тридцать восемь, собрала на борту оранжерею, о которой говорят «не экспедиция, а теплица с миссией».

Пётр Гришин, механик, двадцать восемь, вырос на верфи и знал каждую заклёпку корпуса лично, как школьники знают школу.

Их ждало двенадцать лет пути. Планировалось, что половину этого времени экипаж проведёт в анабиозе, сменяя друг друга дежурными парами. Планировалось также, что метеоритная обстановка по трассе чистая.

Курс на счастье редко идёт по плану.

Глава 2. Годы тишины