Пища и люди. Часть I

Лихачёв и Юрлов

Пища и люди. Часть I

МОЛОКО

Мы поглощаем всё как только рождаемся.

Что даёт нам природа в этот момент жизни?

Энергию всего – молоко.

Материнская жизнь отдаёт последние силы рождённому дитя.

А дитя жадно и упоительно поглощает её.

Мать – это значит жизнь.

Вечная борьба матери за своё дитя – это основа природы.

Колесо эволюции движется вперёд, а технический прогресс её главный механизм.

Лишь забота матери – основа жизни человека.

Она поит его молоком с рождения и навсегда.

С молоком зарождается первая и вечная тяга человечества к женской груди.

Мать дала тебе энергию на всю жизнь.

Молоко родительницы – вкус, который ты не вспомнишь.

И вообще ничего.

ШОКОЛАД

Я помню как гулял с бабушкой

Мы были в парке.

Я лишь запомнил как распаковывал киндер-сюрприз.

Я ломал шоколад на скорлупки.

Я их грыз и чувствовал нежный запах шоколада.

Шоколад таял в моих руках – пока я ел другие осколки.

Моё внимание было завлечено сюрпризом – я радовался и думал: – в этом жёлтом яйце есть игрушка.

После этого дня я не видел бабушку много лет – она уехала к тётке.

Я не помню сколько мне было лет.

Может ходил ещё в детский сад.

КАША

В садике нас кормили простой едой, а у меня была личная табуретка.

Я сидел напротив одной девочки и всегда разглядывал её.

Это был наш стол – мы переглядывались, когда ели.

И всегда кушали молча.

Пшённая или овсяная каша была на завтрак – я любил её.

Я любил кашу всегда – меня устраивала её особая структура.

Все жаловались на консистенцию, а для меня она и сейчас прекрасна.

В каше изредка была жёлтая и приторная лужица масла.

Ещё было какао.

Какао имело странный привкус.

Гранённые стаканы были у каждого.

Мы смотрели на эту кремовую жидкость и всех переполняло отвращение.

На её краях была ярко-каряя пенка – отвратный сгусток.

Она застывала и липла ко всему – наши губы были в этой пене. Внутри стаканов образовывались коричневые полосы.

Это было как мерило времени – новая линия – граница и отрезок прошлого.

Было сразу же ясно – ребёнок выпил какао или тянул до последнего.

Воспитатели холили, как надзиратели и заставляли допивать остатки шоколадной жидкости.

Ещё был хлеб и кусок масла.

Иногда давали кусочек сыра – это было превосходно.

Я ложкой размазывал по хлебу масло и облизывался.

Я знал – ещё добавить сыра и будет объеденье.

Мы завтракали и я всегда смотрел в окно – там ещё было привычно темно.

Медленно подтаивающая чернота, а я смотрел и ждал рассвета.

Помню коридор – там был кабинет логопеда и рядом же кухня. Везде пахло едой, но запах этот был тухлый.

Иногда, я видел там бабушку Сосуила – она часто его подкармливала сладостями.

Она давала ему пирожки и смотрела на меня злобным взглядом. Она надеялась, что я ничего не понимаю.

Я всё понимал – каждый раз узнавая её.

И я знал почему она такая большая.

А потом обед.

Красная тарелка борща – в ней плавал майонез.

Майонез в супе не растворялся.

Некоторые бросали суп и ели сразу гарнир – картофельное пюре с котлетой.

Котлета елась не очень – мясо было тухловатым.

А пюре давали мало – оно было с комочками.

Последним был компот.

Компот был ядрёный и наполненный разбухшими остатками сухофруктов – эти частицы медленно плавали в густой и тёмной жиже.

Потом сон час – это уже не интересно.

Полдник состоял из обеденного компота и булочки.

Иногда вместо булочек нам давали печенье – оно казалось вкусным и хрустящим.

А вместо компота – нежную ряженку.

За полдником мы дрались.

И не просто так, а за кружки.

Это происходило тогда, когда мы накрывали столы.

Они были разные и некоторые дрались за самую лучшую кружку.

Я не участвовал обычно в драках, но кружку с мартышкой – хотели все.

ТОРТ

Что было потом?

Потом была школа.

Школа начальных классов.

Я помню это здание – до третьего класса мы учились там.

Это был когда-то старый церковный дом.

Когда же я учился – это уже была начальная школа для пары классов.

Столовой там не было.

Нам выделили лишь комнату и там стоял большой стол.

Я помню ел торт.

У кого-то был День Рождения и нас собрали в этой комнате.

Каждому положили кусок торта и налили чаю.

Я с трудом ел большие порции – особенно вкусности.

Мог выпить чай и не съесть кусочка торта.

Многие почему-то считают – десерт важнее чая.

Я тогда и сейчас полагаю иначе – если закончился чай, то десерт уже в глотку не полезет.

Так было и со мной.

Меня спрашивали – почему ты не ешь?

Они видели мой целый кусок торта и не замечали пустую кружку.

А дальше что?

Я шёл по улице и был счастлив.

Отчего?

Купил себе леденец – на первые деньги.

Это был чупс с обёрткой Дали.

И это были не мои деньги – родителей.

Но они давали их мне, чтобы я покупал себе еду к школе.

Я был счастлив, потому что ненавидел учителей.

Училка ставила мне в журнал и дневник разные оценки.

Меня ругали дома – а что я мог сделать?

Я мог не поделиться с этой учительницей чупсом.

Я так и делал.

Пусть ходит голодная – раз она любит вершить судьбы детей, – жаловался я.

Я ел этот чупс и не думал о прошлом.

Будущее меня тоже слабо интересовало – я наслаждался вкусом карамели.

ЖАРЕНАЯ КАРТОШКА

Большой Миша – это человек, которого я уважал.

Я часто был у него в гостях после школы.

Помню, я как-то зашёл к нему – мне всегда были рады.

Его мама приготовила для нас жаренной картошки в большой сковородке.

Мне наложили чуток – я так попросил – в гостях хотелось быть скромным.

А чай уже был готов и мы сели кушать.

Большой ел картошку прямо из сковородки запивая чаем и откусывая хлеб.

А я ел медленно и тоже запивая всё чаем.

На столе была хлебница – в ней лежал хлеб и печенье к чаю.

Его мама заставляла нас кушать с хлебом – так сытней.

Когда мы брали хлеб, то жадно смотрели на печенье.

"Вкусное к чаю"– ради этого мы и садились кушать

Ещё были вафли – оно лежали рядом – в целлофановом пакете.

Стол был деревянный и покрытый гладкой клеёнкой.

На клеёнке были рисунки – ярко жёлтого и синего цвета квадраты.

Это была маленькая кухня – окна выходили на юг, а пол блестел старым грязным цветом.

Вся посуда была убрана в кухонную стенку.

Стенка громоздко заполняла кухню, а ещё была электроплита и холодильник.

Сама кухня была не плоха – в ней чувствовался уют.

Но было что-то умирающее – отовсюду веяло старостью.

Возможно из-за того, что дом был старый.

Лестница в подъезде этого дома была деревянная.

Когда я поднимался лестница всегда скрипела и отдавалась эхом на шаги.

В общем, мы ели картошку и разговаривали.

Большой хвастался, что он талантливо умнёт целую сковородку картошки; его же мать по-доброму шутила над этим.

Картошка была нежная и вкусная, а лук и укроп – создавали особый аромат.

Всё съев я поблагодарил за обед.

И пошёл в зал.

В зале стоял телевизор и видеомагнитофон.

Я считал Большого великим не только из-за здорового аппетита – это великий дар, хоть странный.

Главное же, что меня удивляло – это его видеомагнитофон и кассеты с фильмами.

Я смотрел на эту технику и понимал – это что-то крутое и гениальное.

Мы часто ждали Большого – когда он завтракал, а потом направлялись в сторону школы.

Мы ждали его втроём: Я, Светлой и Рубинц.

Большой ел медленно и нерасторопно.

Главное – это пища, а остальное – второстепенно.

ТРУБОЧКИ ВАФЕЛЬНЫЕ

После школы – я и Светлой – мы шли в гости к Рубинцу.

Он жил в серым доме – это был частный дом, где через стену жили соседи.

И у него было всё, что он хотел.

Главное, что было в его доме – это стол на кухне.

Кухня была и прихожей.

Поэтому она казалась маленькой – были только шкаф и стол.

Стол был пуст – не было даже вкусняшек.

А кухонная утварь была спрятана в шкаф.

И шкаф казался большим.

Мне однажды повезло и я был счастлив.

Нам было разрешено залесть в этот шкаф – Рубинц позволил выбрать чай.

И мы выбирали.

Там был: красный, байховый, земляничный, малиновый, лимоновый, жёлтый и даже гранатовый чай.

И ещё какой-то – ассортимент был приличный.

Я и не знал, что в мире бывает столько чая.

Там ещё было кофе – оно стояло величественно и гордо рядом с чаем.

Я понимал: ты не достоин пить кофе – возьми чай с земляникой и успокойся.

Обычно мы что-то смотрели – у него тоже был видеомагнитофон.

Главный плюс от видеомагнитофонов – можно смотреть фильмы.

Хорошо – боевики, но изредка – мы смотрели и порнуху.

После ожесточённых споров мы наконец выбирали кассету.

И Рубинц шёл ставить чайник.

Были слышны звуки шуршания пакетов вкусняшек – сладкая музыка.

Вкусняшек было много, печенье: шоколадное, овсяное, юбилейное.

Ещё были: вафли, пряники, конфеты, сгущёнка.

И главное – вафельные трубочки.

В такой ситуации главное было не растеряться и попробовать всё.

Потом он нас звал и мы шли к столу.

Это был знаменательный момент в истории человечества.

Я ел трубочки с варёнкой и запивал это лакомство клубничным чаем.

Если вы хотите осознать, как мне было вкусно.

Рецепт прост – скушайте такие вафли.

Есть только одно условие – это надо сделать впервые.

Тогда и узнаете вкус хрустящих вафель и нежнейшей сгущёнки.

И это ощущение вы запомните навсегда.

И ещё важно – такое должно случиться в случайный день.

АПЕЛЬСИН

С Рубинцем мы часто бывали в гостях у Поли.

Она всегда была рада нам – её друзьям.

Как-