Развод. Ты всё разрушил сам

Лика Янтарная

Развод. Ты всё разрушил сам

Глава 1

— А не пора ли сказать правду? Дорогая, твой муж давно гуляет. Все уже знают, хватит молчать.

Голос свёкра громкий и резкий, в тишине его слова звучат особенно звонко и неуместно. На секунду мне кажется, что весь мир замер: гирлянда на ёлке перестала мигать, свечи на столе потускнели, а праздничная музыка оборвалась на самой весёлой ноте.

Я медленно поворачиваю голову к Роману, ожидая, что он хоть что-то скажет, хоть как-то оправдается. Но мой муж молчит. Просто смотрит в свою тарелку, будто ищет там ответ на загадку вселенной.

— Влад, ну зачем ты так… — тихо вмешивается тётя Романа, Людмила Петровна, женщина мягкая и тихая, всегда старающаяся сгладить углы. Она нервно теребит салфетку, поправляя выбившуюся из причёски прядь седых волос. — Сегодня же праздник…

— А я что, неправду сказал? — Свёкор усмехается и опрокидывает в себя остатки шампанского. — Пусть люди правду знают!

В ушах звенит, руки начинают дрожать, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок. Поворачиваюсь к старшей дочери: Арина сидит бледная, взгляд напряжённый и серьёзный, губы плотно сжаты.

Пятилетняя Лиза испуганно прижимает к себе своего игрушечного Тимошу и широко раскрытыми глазами смотрит на дедушку, не понимая, что происходит.

— Мамочка, что такое «гуляет»? — тихо спрашивает она, заглядывая мне в глаза.

Сердце сжимается от боли. Я молчу, судорожно подбирая слова, которые сейчас просто застряли в горле.

— Пап, хватит. Ты перебрал, иди отдохни, — наконец-то подаёт голос Роман, стараясь звучать спокойно и уверенно.

Но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить эту едва ощутимую дрожь в голосе.

Паника это или просто злость на отца, который сорвал праздник?

Нет, я не могу поверить в это вот так сразу.

Может быть, свёкор и правда просто перебрал, а я сейчас накручиваю себя на пустом месте? В конце концов, разве Роман смог бы предать меня, да ещё так бессовестно, чтобы знали все вокруг?

Свёкор со стуком ставит бокал на стол, поднимаясь и покачиваясь.

— Не смей мне указывать, сынок! Ты свою семью разрушаешь, а я виноват?! — Он резко поворачивается ко мне: — Вероника, я тебе правду открыл, решай теперь сама.

Тишина повисает неловкая, тяжёлая.

Кто-то за столом поспешно берётся за вилку, кто-то тихо просит передать хлеб, и разговоры робко возобновляются. Людмила Петровна начинает говорить о погоде, стараясь своим мягким голосом сгладить резкость свёкра, но праздник уже испорчен окончательно.

Я чувствую, как взгляды гостей то и дело скользят по моему лицу, будто все они ждут моей реакции. А я сижу, стараясь дышать ровно, и убеждаю себя, что всё это — просто пьяная выходка.

Просто глупая случайность, не более того.

Заставляю себя улыбнуться и погладить Лизу по голове, пытаясь скрыть смятение.

— Мам, а почему дедушка на папу кричал? — Лиза не отстаёт, поднимая на меня свои огромные глаза. — Папа сделал что-то плохое?

— Нет, малыш, дедушка просто… устал и немного расстроился. Папа ничего плохого не делал, правда ведь?

С надеждой смотрю на мужа, ожидая от него хотя бы какого-то подтверждения.

Роман тяжело вздыхает, стараясь выглядеть непринуждённо, и кивает:

— Конечно, зайчонок. Дедушка просто перебрал немного шампанского.

Арина молчит, нервно листая телефон и изредка украдкой поглядывая на отца. В её взгляде напряжение и растерянность — будто она уже знает больше, чем я.

Замечаю, как Роман нервно поглядывает на свой телефон. Он то и дело загорается уведомлениями, и муж быстро кладёт его экраном вниз, будто боясь, что кто-то увидит лишнее.

Сердце неприятно ёкает, я тут же мысленно одёргиваю себя:

«Вероника, хватит! Паранойя никогда до добра не доводила».

После неловкой паузы постепенно все расслабляются, на лицах гостей появляются осторожные улыбки. Я уже почти убеждаю себя, что ничего страшного не случилось, и начинаю снова дышать свободнее.

Но тут Роман вдруг хмурится, глядя на экран телефона, и резко встаёт.

— Ты куда это? — удивлённо спрашивает Людмила Петровна, поправляя очки.

— По работе звонят, срочно нужно ответить, — говорит муж, избегая моего взгляда. — Я быстро, не ждите.

Он выходит из-за стола, но тревога снова впивается мне в грудь холодным крючком.

Что за работа в новогоднюю ночь?

И почему его лицо вдруг так изменилось?

Мгновение я сижу неподвижно, затем медленно встаю, стараясь не привлекать лишнего внимания. Внутри будто всё замирает в ожидании чего-то ужасного, и с каждым шагом по направлению к коридору сердце бьётся всё громче.

Я вижу, как Роман уходит в дальнюю комнату, нервно прикрывая дверь. В груди поднимается неприятное чувство тревоги.

Что за звонок мог случиться прямо сейчас, в самый разгар праздника?

Тихо ступая по мягкому ковру, я подхожу ближе. Сердце гулко стучит, руки покрываются ледяной испариной. Сквозь неплотно прикрытую дверь слышится его приглушённый голос:

— Алён, ну зачем ты сейчас звонишь? Я же сказал, сегодня не могу… Да, она рядом, почти всё вскрылось… Нет, не приезжай сюда, это будет катастрофа…

Меня прошибает ледяной озноб.

Слушая голос мужа, я с трудом узнаю человека, с которым прожила столько лет. Вот так, просто и обыденно, он говорит своей любовнице, что я — помеха, «катастрофа», которая может разрушить их планы.

Значит, все эти годы я жила с незнакомцем?

— Алён, хватит истерик! — голос Романа звучит раздражённо и отчётливо. — Я и так чуть не попался. Еле выкрутился. Нет, не сегодня, слышишь?

Он замолкает, и мне кажется, что он услышал моё дыхание за дверью. Я замираю, боясь пошевелиться.

— Да, я понимаю, что ты беременна, — вдруг резко говорит муж, и эти слова звучат так громко, что я невольно прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. — Но сейчас мне не до тебя. Подожди хотя бы до завтра! Сначала я должен убедить Веронику переписать на меня квартиру, а потом уже спокойно всё решим. Ты же хочешь жить нормально, а не на съёмной однушке с ребёнком!

Сердце обрывается куда-то вниз, и весь мир рушится вместе с ним.

Я резко распахиваю дверь, с силой ударяя ею о стену. Роман испуганно оборачивается, его телефон падает на пол, а глаза становятся огромными от шока.