Между нами «нельзя»

Лея Колд

Между нами «нельзя»

Глава 1. Трещина

Лея

Летний вечер медленно опускался на город.

За окном густела синяя тьма, и только одинокий фонарь освещал узкую дорогу у дома. Воздух становился прохладным, просыпались сверчки, и в их стрекоте было что-то тревожное, будто сама ночь знала, что в этом доме сейчас рушится чья-то жизнь.

Я сидела на краю кровати в комнате Димы.

Пальцы всё ещё помнили, как расстегивали пуговицы на его рубашке в этой самой комнате. Как скользили по его коже. Теперь они дрожали, сжимая телефон, с этими фотографиями.

Чужие губы на его шее. Чужие руки на его плечах. Чужие улыбки.

Я не кричала, не устраивала сцен. 
Я просто замолчала — и в этой тишине во мне что-то умерло.

Я всегда была сильной. С детства. Я научилась терпеть. Научилась бить первой. Научилась не ждать спасения. Я всегда держала удар.

Но сейчас это был не удар. Это был нож. Медленный, аккуратный. В спину.

Дима ушёл. Хлопок двери прозвучал сухо и громко — как выстрел. Он даже не попытался оправдаться. Только сказал: «Мне жаль».

— Наконец-то тебя не будет в нашей жизни.

Голос прорезал воздух.

Я подняла голову.

Максим.

Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, будто пришел посмотреть спектакль. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и холодными зелеными глазами. Сейчас они казались почти чёрными.

— Ты всегда заходишь, когда пахнет кровью? — спросила я тихо, вытирая щеку. — Или сегодня особенный день?

Уголок его губ дернулся.

— Просто люблю, когда всё становится на свои места.

— А я думала, ты любишь только себя.

Он медленно оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату. Шаги были тяжелыми, размеренными. Он не спешил. Ему нравилось давить.

— Что я сделала тебе? — спросила я. — Или тебе обязательно нужен враг, чтобы чувствовать себя живым?

Он усмехнулся.

— Ты слишком высокого о себе мнения. Ты не враг. Ты… ошибка выбора.

Слова ударили точно. Он видел, куда бить.

— Ошибка? — я встала. — Ошибкой было родиться с таким характером, как у тебя.

Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Пламя на секунду осветило его лицо — жёсткое, усталое.

— Я знаю таких, как ты, — произнес он, выпуская дым. — Тихие. Правильные. С глазами жертвы. А потом оказывается, что вы разрушаете всё вокруг.

— Серьёзно? — я скрестила руки на груди. — Я разрушила? Не твой брат, который коллекционирует девушек, как трофеи?

Он подошёл ближе. Слишком близко. Его тень накрыла меня.

— Ты думаешь, ты особенная? — его голос стал ниже. — Думаешь, он тебя любил?

Я выдержала паузу.

— А ты? — спросила я тихо. — Ты вообще кого-нибудь любишь, Максим? Или только контролируешь?

В его взгляде что-то мелькнуло. Быстро. Почти незаметно.

Я видела, как внутри него вспыхивает злость, но не вся она была направлена на меня. Часть этой злости он носил давно. И слишком глубоко.

— Ты просто существовала рядом с ним, — сказал он холодно. — Этого достаточно.

— Значит, проблема во мне? Удобно.

— Проблема в том, что ты притворяешься невинной.

Я сделала шаг вперёд.

— А ты притворяешься сильным.

Тишина стала густой.

Он резко схватил меня за запястье. Боль вспыхнула мгновенно, но я даже не вздрогнула.

— Осторожнее, — прошипел он. — Я не люблю, когда со мной играют.

— А я не люблю, когда меня хватают, — ответила я спокойно. — Отпусти. Или боишься, что без силы ты никто?

Его пальцы сжались сильнее.

— Я каждый день выживаю среди тех, кто готов убить ради денег. Я строю бизнес с нуля. Я гоняю по трассе с безумцами. А ты… — его взгляд скользнул по мне, — сидишь и дрожишь из-за того, что твой парень развлекался по клубам.

Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна.

— И да… может, я грубый. Может, не люблю слабых женщин...но я хотя бы честен.

Честен.

Слово ударило больнее всего.

— Я не слабая, — резко отрезала я. — Я просто не боюсь чувствовать. В отличие от тебя.

Это был удар.

Он замолчал.

В его глазах на секунду мелькнуло что-то не похожее на презрение. Боль? Усталость? Зависть?

Я выдернула руку.

— Знаешь, Максим, — мой голос стал холодным, почти спокойным, — ты воюешь со мной так, будто я угрожаю твоему миру. Но я всего лишь девушка, которую предал твой брат. Если это делает меня опасной — значит, ваш мир слишком хрупкий.

Он смотрел молча.

— Ты жалок, — добавила я тихо. — Не потому что грубый. А потому что боишься, что кто-то увидит, какой ты на самом деле.

Я толкнула его в грудь.

Он сделал шаг назад. Небольшой. Почти незаметный. Но в этом шаге было больше растерянности, чем ярости.

Я прошла мимо него, не оглядываясь, чувствуя его взгляд спиной — тяжёлый, обжигающий.

Я спустилась по лестнице и распахнула дверь.

Ночь встретила меня холодным ветром. Он обжег щеки, высушил остатки слёз. Я вдохнула глубоко. Больно. Но живо.

Я не останусь здесь. 
Не позволю унижать себя.

Не позволю превращать боль в повод для чужих игр.

Дверь за моей спиной медленно закрылась.

Глава 2. Ночь без дороги

Лея

Я шла по пустой дороге.

На мне было только тонкое летнее платье. Ветер безжалостно пробирался сквозь ткань, касаясь кожи ледяными пальцами. Асфальт под ногами казался шершавым и чужим, каждый шаг отдавался болью — не столько в ступнях, сколько глубже. Там, где сердце.

Но холод снаружи был ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.

Редкие машины проносились мимо. Их фары разрезали темноту — короткая вспышка света и снова тишина. Никто не останавливался. И это было правильно. Нормальный человек не подберет ночью девушку на безлюдной дороге.

Только безумец. 
Или тот, кому нечего терять.

Я не голосовала.
 Я просто шла. Не думая, куда. Главное — подальше. 
От этого дома. 
От Димы. 
От его брата и его ядовитых слов.

Где-то вдалеке раздался рёв двигателя. Он приблизился и стих. Ночь поглотила звук.

Сил почти не осталось. Ноги начинали неметь, дыхание стало тяжёлым. В какой-то момент я остановилась.

Хватит.

Когда следующая машина показалась из-за поворота, я сделала шаг ближе к дороге и подняла руку. Старый, потрепанный пикап затормозил рядом. Из выхлопной трубы валил черный дым. Двигатель задыхался.

Стекло медленно опустилось. За рулем сидел мужчина лет сорока. Щетина с проседью, тяжёлый взгляд, липкая усмешка.

— Подвезти?.. — хрипло протянул он. — Ты одна?

Я кивнула.

— Да. Просто подвезите.

Он осмотрел меня слишком внимательно. Его взгляд задержался на моих ногах, потом на лице.

— Ладно. Залезай быстрей. Холодно же.

Разберёмся.

Дверь приоткрылась. Из салона пахнуло сигаретным дымом, дешёвым алкоголем и чем-то затхлым, неприятным.

Я замерла. Он не спросил адрес. Не удивился. Не уточнил ничего.

Сердце заколотилось.

— Нет… — я сделала шаг назад. — Спасибо. Я передумала.

Его лицо на мгновение перекосило раздражением. Но он ничего не сказал. Захлопнул дверь, и с глухим ревом исчез в темноте.

Ветер стал ещё холоднее. Я опустилась на асфальт у обочины, обняла себя руками. Плечи дрожали. Слёз больше не было. Также как и злости, и ненависти. Только усталость.

Телефон остался в сумке Димы.
 Я была одна.

Свет фар снова появился из-за поворота. На этот раз — ровный, спокойный. Машина ехала медленно. Тёмный седан притормозил рядом. Стекло со стороны пассажира опустилось.

Максим.

Он выглядел иначе. Волосы растрепаны ветром, лицо напряженное. Сигарета в руке давно догорела — он даже не замечал.

— Чёрт возьми… — его голос прозвучал глухо. — Что ты тут делаешь?

Я поднялась, ничего не ответив, и пошла дальше.

— Эй!

Я не остановилась.

Через секунду хлопнула дверца. Быстрые шаги по асфальту ускорились. Он догнал меня и схватил за руку — крепко, но без той жесткости, что была раньше.

— Ты что, совсем с ума сошла? — в его голосе не было насмешки. — Жить надоело?

Я резко повернулась к нему.

— А тебе то какое дело? — холодно спросила я. — Ты же ясно дал понять, что я ошибка выбора. Вот и исправляю её.

Он сжал челюсть.

— Не драматизируй.

— Это ты любишь драму. Я просто ухожу.

— Садись в машину, — коротко сказал он.

— Нет.

— Это не просьба.

— А я не подчиненная.

Ветер рванул платье, и я невольно вздрогнула. Он заметил.

— Гордость дороже здоровья? — усмехнулся он. — Или ты решила доказать, что можешь умереть красиво?

— Не переживай, — ответила я тихо. — Моей смертью ты не испортишь себе репутацию.

Это был укол. Точный.

В его глазах вспыхнула злость. Но не та, что ранит. Та, что защищает.

Он сделал шаг ближе.

— Ты думаешь, мне всё равно?

— А разве нет?

— Если бы было всё равно, я бы не ехал за тобой.

— Может, просто решил убедиться, что я действительно ухожу?

Он резко снял с себя кожаную куртку и накинул мне на плечи. Она была такой теплой, тяжелой, с запахом бензина и табака. И чего-то ещё — его.

— Не всё равно, — глухо сказал он. — Я не маньяк, чтобы бросить девушку посреди дороги.

Я посмотрела на него.

— Ты считаешь меня глупой?

— Я считаю тебя упрямой.

— А ты считаешь себя правым.

— Почти всегда.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Ветер шумел в листве деревьев. Ночь стала глубже.

Он отвернулся, прошел к машине, открыл багажник и достал старый армейский плед. Тот самый, который их отец заставлял возить «на всякий случай».

Максим вернулся и протянул его мне.

— Бери.

— Не нужно.

— Нужно, — отрезал он, — ты замёрзла.

Я закуталась в плед, сама того не желая признавать, насколько он был кстати.

— Я не сяду в твою машину, — сказала я уже без прежней резкости.

Он устало провёл рукой по волосам.

— Почему?

— Потому что ты меня ненавидишь, мало ли что сейчас сделаешь со мной.

Он замер. Я видела, как в его лице что-то меняется. Будто уходит некое напряжение.

— Я не ненавижу тебя, — тихо произнёс он.

— Тогда почему всегда смотришь так, будто я твой враг?

Он посмотрел в сторону, вглядываясь в темноту.

— Я не умею… — начал и осёкся. Затем холоднее: — Это не твоё дело.

Я сделала шаг назад.

— Вот видишь. Ты боишься не меня. Ты боишься чувств.

Он усмехнулся, но уже без прежнего яда.

— А ты слишком легко ими разбрасываешься.

— Нет. Я просто не прячу их под броней.

Тишина стала другой — не колючей, просто тяжёлой.

Он подошёл ближе.

— Пожалуйста, — произнес он почти шёпотом. — Садись в машину.

Глава 3. Тепло сквозь трещины

Лея

Я не понимала. Ещё час назад в его голосе было презрение, в глазах холод, в словах яд. 
А сейчас он стоял передо мной в одной футболке, среди ночного ветра, и просил не замерзать. Это пугало почти сильнее, чем его злость.

Я колебалась. Ветер рвал плед, куртка на плечах казалась тяжёлой, будто вместе с ней он накинул на меня свое противоречие.

Он ждал, не торопил.

Я не привыкла принимать помощь, особенно от тех, кто ранил словами. Не привыкла быть слабой перед врагом. Но сейчас это был единственный верный путь домой.

Я медленно кивнула.

— Садись, — тихо произнёс он. — Я отвезу тебя. Не мой выбор был выгонять тебя ночью.

Он открыл пассажирскую дверь.

В салоне было тепло. Печка гудела, стёкла слегка запотели. Из динамиков тихо играла старая рок-композиция — грубая, с хриплым вокалом, но сейчас она звучала почему-то спокойно.

Максим сел за руль и сразу прибавил обогрев.

Несколько секунд мы ехали молча. Я смотрела в окно, на темные улицы, на фонари, которые скользили по стеклу золотыми пятнами.

— Тебе есть куда идти? — наконец спросил он, не глядя на меня. — Или обратно отвезти к нему?

Слово «к нему» он произнес без имени и без прежнего яда.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — тихо сказала я.

Он кивнул.

Тепло постепенно проникало под кожу, размораживая замерзшие пальцы. Я чувствовала, как возвращается чувствительность и вместе с ней усталость.

Он иногда бросал на меня быстрые взгляды. Проверял, не плачу ли, не дрожу ли слишком сильно. Делал это так, будто думал, что я не замечаю.

— Где живёшь? – спросил он, спустя пару минут. – Адрес?

— Пятый квартал. Просто оставь меня на остановке, я дойду.

Он нахмурился.

— Ночью? Серьёзно?

— Не заморачивайся.

Он коротко выдохнул.

— Я тебя до дома довезу. — сказал он твёрдо. — Я не буду сидеть спокойно, зная, что ты одна пойдешь по этим улицам.

— Ты всегда всё контролируешь?

— Когда могу — да.

— А если я не хочу, чтобы меня контролировали?

Он вздохнул.

— Тогда считай, что это разовая акция доброты.

Я тихо фыркнула.

— Доброта от тебя звучит подозрительно.

Он сжал челюсть, но ничего не ответил.

— Ты сам говорил, что я проблема.

— Я говорил, что ты создаешь проблемы.

— Какая разница?

Он резко повернул голову ко мне.

— Большая.

Тишина повисла в салоне.

Лея смотрела на его профиль — жесткий, напряженный, но в уголках глаз сейчас не было привычной насмешки. Только усталость.

Мы свернули к жилым кварталам. Светофоры лениво мигали желтым. Панельные дома тянулись одинаковыми коробками. Дворы были пустыми.

— Подъезд какой?

— Восьмой.

Он вел машину аккуратно, без резких маневров, будто вез что-то хрупкое, и это пугало не меньше, чем его прежняя жестокость.

Мы остановились у подъезда. Двигатель заглох. В салоне стало тихо, только печка ещё пару секунд гудела, потом тоже стихла.

Он посмотрел на меня.

— Ну что? Дома будешь?

— Да.

Я сняла плед и протянула ему. Наши пальцы соприкоснулись. Секунда — и я резко убрала руку, будто обожглась.

— Спасибо… — произнесла я тихо.

Он усмехнулся, но мягко.

— Не привыкай.

— Не собираюсь.

Пауза затянулась.

В груди что-то сжалось. Хотелось обнять его — просто по-человечески, без подтекста. Но это было бы слишком странно. Слишком неправильно. Он всё ещё был тем самым Максимом, который ненавидел меня.

Я вышла из машины и, не оборачиваясь, быстро скрылась в подъезде.

Максим сидел неподвижно ещё несколько секунд. Смотрел на пустое место у входа. Руки лежали на руле, пальцы слегка сжаты.

Он резко завел двигатель и выехал со двора чуть быстрее, чем следовало. Ветер ворвался в салон через приоткрытое окно, он глубоко вдохнул ночной воздух. И впервые за долгое время внутри него не было злости.

Только одна настойчивая мысль, от которой невозможно было избавиться:

«Чёрт… почему я вообще так сильно её ненавижу?»

Глава 4. То, что я не хотел чувствовать

Макс

Я стоял в коридоре и слышал ее рваное, но сдерживаемое дыхание из комнаты. Она не п