скачать книгу бесплатно
Загадай меня
Елена Левашова
Загадай меня #1
Заявиться к родителям в канун Нового года с женихом? Почему бы и нет? Но вот незадача – родственники для торжественного знакомства собрались, а жениха ветром сдуло…
Неужели придётся ударить в грязь лицом перед завистливой соседкой Нюрой? Ни за что! Попрошу друга Федьку подыграть. А то, что он на меня как-то странно смотрит, мне кажется… Ничего на свете не заставит меня думать о нем, больше, чем о друге. Ничего… кроме таинственного происшествия…
Загадай меня
Елена Левашова
Глава 1.
Варя.
– Что? Ты с ума сошла? – некогда любимое лицо Андрея неприятно кривится. Все-таки злость – некрасивое чувство. Оно походит на загнанную в угол нахохлившуюся крысу – жалкую, беспомощную перед грациозно склонившимся над ней котом. Ну, или лисой. Злость – чувство побежденных и слабых.
– А что тебя удивляет? – вскидывая бровь, уверенно проговариваю я.
– Мне не нужна ты и… этот ребенок тоже. Выбирай, Варя, я… или он. – Андрей взмахивает ослабевшей кистью в направлении моего живота. – Надо было думать, прежде чем прыгать в мою постель. – А вот это звучит неуверенно и жалко.
Тпру! Стоп! Отмотайте пленку назад! Жаль, что про меня не снимают фильм, и я не могу попросить об этом. В ином случае услужливый оператор ткнул бы пальцем в эпизод, где Андрей умоляет меня ему отдаться.
«Я люблю тебя, Варенька! Ты лучшая девушка на земле». И взгляд такой искренний и добрый, умоляющий – как у кота из Шрека.
– Уходи, Андрюша. И никогда больше не подходи ко мне. – Прогнав из голоса предательскую слабость, шиплю я. Как же хочется плюнуть этому павлину в рожу! Плюнуть и размазать плевок по наглому лицу!
– Ну и…пошла ты. Чокнутая. – Процедив сквозь зубы ругательство, Андрей поспешно разворачивается и уходит.
Наверное, любовь самое страшное чувство. Она врывается в твой мир, как ядерная бомба – сминая на пути стены из условностей, сомнений и страхов. Заставляет тебя летать и жить на пределе, парить над миром, раздражая его своим счастьем. А вот уходит она тихо, как крадущаяся по песку змея… Кусает тебя напоследок так больно и ощутимо, что на сердце остается глубокий рубец.
Вокруг меня проносятся фигуры студентов в разноцветных куртках. Неспешно проплывают уставшие после лекций преподаватели. Все идут, бегут, спешат, а я… Меня как будто нет. Я стою, как невидимый окружающим призрак, не в силах пошевелиться. Запрокидываю голову к небу, неспешно бросающему в меня хлопья снега, и зябко ежусь от бессилия перед стихией.
Кажусь себе такой…маленькой, но очень мудрой. Да, именно такой! Учитесь, девочки, пока я жива. То, что вы сейчас видели – мастер-класс по выявлению истинных намерений парня. Да, немного нечестно и жестоко, зато как действенно! Сокращает количество потраченного на мерзавцев времени.
Сгущающиеся сумерки разбавляют лучи вспыхнувших уличных фонарей. В тусклом желтоватом свете снежинки кажутся падающими с неба бриллиантами. Они оседают на высокие разлапистые ели и крыши домов, собираются в белоснежные пушистые сугробы, похожие на рассыпчатую кокосовую стружку. Топчусь на месте, поглядывая на большие часы, висящие под крышей главного корпуса универа. Я, между прочим, лекцию пропустила из-за этого козла! Теперь вот вынуждена мерзнуть и стряхивать с шапки колкие снежинки в ожидании Майи. Если бы и с сердца можно было их так легко стряхнуть… Да мне радоваться надо, а не…плакать. Повезло вывести на чистую воду Андрея до знакомства с родителями. Отчего же так муторно на душе?
Тяжелая дверь оживает, поддавшись сильным рукам студентов. Они вываливаются под зимнее небо дружной гурьбой, смеясь и подталкивая друг друга, и растворяются в туманной мороси. Их смешки и довольные голоса сплетаются с воем уральского зимнего ветра. И в этом разнообразии звуковых оттенков я слышу родной голос Майи.
– Привет, Поленкина. Ты чего лекцию пропустила? – бодро тараторит она, натягивая на лоб пушистую малиновую шапочку.
– Да так, Малинина. – Опускаю взгляд на малиновые угги Майи Малининой.
– Рассказывай, Варька. Ты… неужели, ты что, послушала девчонок и проверила Андрюшу?
Вместо ответа я уныло киваю. Проверила. И ничуть не жалею…
– Майка, давай купим бутылочку вина и пойдем в общагу. Мне хочется от души порыдать. – Чуть слышно выдавливаю я.
– Эх, Варька. Пошли уже, а не то завтра мне придётся лечить тебе сопли.
– Пей чай, Поленкина. – Майка вымученно вздыхает и со звуком ставит на стол большую чашку черного чая с малиной. – Нам с тобой еще к зачету по природопользованию готовиться.
Где учится Варя Поленкина? Правильно, в лесотехническом институте. Только не смейтесь! Нет, валить деревья в тайге я не планирую. Я учусь на факультете ландшафтной архитектуры, строительства и землеустройства. Да, звучит важно, но все, что мне светит – обустраивать придомовые территории.
Майка молчит. Наблюдает за тем, как позвякивает моя ложечка о край чашки, а затем переводит взгляд на смешные розовые часы на стене.
– Скоро Лика придет, прекращай хлюпать носом, Варюха и рассказывай, что там твой недоделанный мачо натворил?
– Помнишь, Олеська приперла книгу к Лике домой? – виновато закусываю губу и опускаю глаза в пол.
– «Как отшить парня за один день?» Вы с ума сошли? И ты воспользовалась советом?
– Да, Майя. И ни капли не жалею. Напишу автору книги благодарность. Интересно, там есть ссылка на инсту или сайт?
– Да, похоже, книга метит в бестселлеры. Если все девушки будут сообщать парням о выдуманной беременности, это сэкономит уйму времени…
– Кому? – грустно улыбаюсь, наблюдая, как темные кудряшки подруги подрагивают в такт ее словам.
– Девушкам, ЗАГСу, ресторанам, в которых пары планировали делать свадебное торжество. Да… всем!
Майка смеется и хлопает меня по плечу. Наши голоса и смех отражаются от картонных стен маленькой комнаты общаги, перенося меня в недалекое прошлое, туда, где мы также смеялись с Андреем…
– Андрюш, а вдруг я не понравлюсь твоим родителям?
Козырек автобусной остановки почти не закрывает нас от пронизывающего ноябрьского ветра. Туманная морось, похожая на бусинки стекляруса, тает, коснувшись разгоряченных щек и застревает в длинных девчоночьих ресницах Андрея, придавая его лицу беспомощное выражение.
– Как ты можешь не понравиться, Поленкина? Скажешь тоже…
– Ну… твой папа профессор, а мама доцент, а мои родители простые рабочие таежного поселка. Я просто боюсь, что они не станут… Что отговорят тебя…
– Ты нужна мне, Варя. И, в конце концов, я взрослый мальчик и сам решаю, с кем мне связывать судьбу!
А потом он обнимал меня к горячей, тяжело вздымающейся груди, а я закрывала глаза, боясь поверить, что так бывает… Что можно так любить. Вот, скажите, зачем я это сделала? Черт дернул меня проверить Андрея на прочность. А, с другой стороны, если бы ребенок оказался реальностью, а не выдумкой, как я себя чувствовала? Касаюсь ладошкой живота, боясь представить, какого бы мне сейчас было – брошенной, преданной…
– Варька, ты чего? Того этого… Правда, что ли, залетела? – не своим голосом произносит Майя. – Ты только не волнуйся, Варюха…
– Нет, Малинина. Слава Богу, что нет. Просто представила, как бы я себя чувствовала…
– Варь, а, может, ну его, этот зачет? Дождемся Лику и Олеську, – Майка оживляет экран смартфона, чтобы посмотреть время. – И пойдем на каток.
– Май, я в этом природопользовании полный ноль. А получу трояк за экзамен, не видать стипендии.
– Так Федьку попроси помочь, в чем проблема?
– Да неудобно как-то… – мямлю я. – У него и без меня хватает проблем: работает, учится, еще и репетитором подрабатывает у абитуриентов.
– Пригласи его тоже на каток. Он, вроде, Лике нравится.
– Да? Не замечала. – Глуповато улыбаюсь и тянусь к телефону. – Федя, привет. А что ты сегодня вечером делаешь?
Глава 2.
Федор.
– Эх, Кривоконь… Не быть тебе инженером, точно говорю! Ну как? Как можно допустить ошибку в умножении? Сколько будет семью восемь?
– Шестьдесят три. Не то, Федор Юрьич? – потирая бестолковый лоб, бормочет Ванька. – Черт, попутал. Как же я так?
Ванька запускает пальцы в лохматую рыжую шевелюру и обреченно стонет, а я отворачиваюсь, с трудом сдерживая улыбку.
– О, господи, за что только твои родители мне деньги платят? Смотри, ты правильно решил логарифмическое уравнение, но из-за ошибки в умножении ответ получился неверным. Ванька, ты точно хочешь поступать на физмат? – строго прищуриваюсь.
– Не знаю, если честно, Федор Юрьевич, у меня-то выбора особо нет: отец – инженер на деревообрабатывающем заводе, он и слышать ничего не хочет про…
Ванька грустно вздыхает и поджимает губы, оставляя секрет невысказанным.
– Про что?
– Я выступать хочу, Фёдор Юрьич. – Тоном спецагента на задании произносит Иван.
– Играть в кино? – удивляюсь не на шутку.
– Я пою, сочиняю песни, играю на гитаре. А хотите… послушать? – оживляется парень. – Потом дорешаем эти… дискриминанты. – Морщится Ванька, брезгливо покосившись на ни в чем не повинные формулы.
Я киваю и устало откидываюсь на спинку потрепанного вельветового кресла. Признаться, меня немного утомляет роль терпеливого учителя, навязанная нуждой. Не все такие добрые и вежливые, как Ванька. Есть экземпляры – закачаешься – наглые, глупые, дерзкие. Таких научить невозможно ни за какие деньги. Но родители все равно обвиняют репетиторов в невежестве собственных детишек.
Ванька заботливо снимает с верхней полки шкафа гитару, раскрывает чехол и берет инструмент в руки. Затаив дыхание, оглаживает лаковую поверхность, а потом касается струн… Он нежно их перебирает, растягивает, бьет, а затем успокаивающе гладит, заставляя звенеть в изумительной, стройной мелодии. Я сижу, опьяненный его игрой, а когда Ванька раскрывает губы и начинает петь, сердце вовсе сжимается в болезненный пульсирующий нерв.
Мой голос, скованный снегами, летит к тебе, зовёт тебя…
А ты под чарами обмана меня лишь другом назвала.
Приговорила мои чувства лукавым взглядом свысока,
Ну как же мне теперь признаться, что я летаю в облаках?
Любовь к тебе, как наваждение…
Пленить тебя я не сумел.
Страдать от муки безответной –
Вот мой удел…
Вот мой удел.
Откликнись же на голос мой, прошу!
Услышь меня!
Сквозь ветра вой и шум дождя – кричу, зову.
Услышь меня!
– П-постой, Вань. – Взмахиваю руками, не в силах одолеть поток затопивших меня чувств. Как он узнал?
– Плохо, да? – надтреснуто шепчет Иван. – Не понравились стихи, Фёдор Юрьевич?
– Они замечательные, что ты! И такие… личные.
– Да есть одна… мадама. – Лениво почесав взъерошенную челку, протягивает Ванька. – Носом вертит, вся такая из себя.
– Пойду я, ладно? – возвращаю внимание ученика, погрузившегося в тоскливые раздумья.
– Скажите, я правда хорошо пою, или вы из вежливости говорите? – не унимается Кривоконь.
– Правда. Честно говоря, я тоже на гитаре играю, – прячу душевный раздрай за улыбкой. – Не так хорошо, как ты, но…
– А стали бы эту песню в компании петь? Я и ноты могу дать. – Вскакивает Ваня, чуть не уронив гитару.
– Давай, Вань. – Охотно соглашаюсь. – Ты… поговори с родителями, хорошо? Не стоит тебе такой талант убивать.
Сегодня на удивление морозный вечер. В детстве мы с отцом придумывали зимней погоде разные прозвища. Тихие и морозные дни, как сегодня, мы называли хрустящими – хрустит под ногами снег, да и мерзлые ветки постукивают друг о дружку, как стеклянные палочки. Кутаясь в шерстяной шарф, бреду к остановке под аккомпанемент собственных шагов и урчания голодного желудка. И, пожалуй, еще чего-то вибрирующего в районе груди. Точно, телефон!
Варя. Варя… Ва-ря. Четыре буквы жалят сердце получше скальпеля. Четыре буквы заставляют задохнуться. Ва… Произношу первый слог, наполняя легкие воздухом и тихим, никому не видимым восторгом. Ря… Облегченно выдыхаю, насладившись ощущением ее имени на языке. Варя… Мой друг.
– Привет, Варюха, что хотела? – отвечаю, выдыхая облачно морозного пара.
– Федька, выручай. У меня с природопользованием беда. Мне никак нельзя, чтобы без стипендии. Помоги, Федь, а? А я тебя за это на каток приглашу.
– Когда?
– Что, когда?
– Ну… на каток.
– А! Сегодня в восемь. Придешь?
– А этот твой… против не будет? – сглатывая мерзкий ком в горле, бурчу я.
– Нет. Я ему сказала, что беременна, и Андрей меня бросил. Все, Федечка, пока! Встретимся на входе в Парк Победы.
– Варя! – кричу в пикающий короткими гудками динамик.
Бросаю взгляд на экран телефона: 18.40. Похоже, до увлекательного катания в парке у меня намечается одно деликатное дельце…
Человеку, преподающему математику, несложно составить план А – позвонить и назначить упырю встречу, или план Б – поехать туда, где он работает, исключив вероятность отказа от беседы. Честно сказать, к разговору я не расположен – зверски желаю набить мерзавцу морду, но перед этим я его выслушаю… За что он с ней так?